Я устала. Устала так, что иногда по утрам не хочется открывать глаза. Устала от того, что дочь не делает даже малейшей попытки выйти в самостоятельную жизнь. Понимаю, что ей удобно жить со мной, но я ещё не древняя старуха — мне всего пятьдесят пять! Я хочу пожить для себя, увидеть мир, заняться тем, о чём мечтала годами.
А вместо этого вся моя жизнь так или иначе крутится вокруг дочери и внучки. Даже отпуск я подстраиваю так, чтобы куда‑то выехать с ними.
Шесть лет назад дочь вернулась ко мне после неудачного замужества. Внучке тогда был всего годик, и все заботы о них, конечно, упали на мои плечи.
— Мам, ну а куда мне ещё идти? — всхлипывала дочь, прижимая к себе малышку. — Он такой… такой непутёвый!
— Я же тебе говорила, — осторожно напомнила я. — Зять мне сразу показался мутным типчиком.
— Но я же любила его! — она подняла на меня заплаканные глаза. — Думала, всё наладится…
Брак просуществовал два года. А когда дочь подала на развод и пришла жить ко мне, зять шустро уехал к своей родне в другую область. Приставы до сих пор не могут его отыскать — ни алиментов, ни помощи.
Пока дочь была в декрете, обеспечение семьи висело на мне. Потом она вышла на работу, но внучка растёт болезненным ребёнком: то одно, то другое. Что дочь работала, что не работала — больше денег не становилось.
Я очень рассчитывала на то, что после декрета дочь выйдет на работу, переедет жить отдельно и начнёт строить свою жизнь. Но вижу, что ей это не нужно.
Зачем что‑то менять, когда мама приготовит, мама уберёт, мама с ребёнком посидит? Она даже в отпуск без меня ехать не хочет — неудобно, требует лишних усилий.
Сначала отговаривалась тем, что внучка постоянно болеет:
— Мам, ну как я буду снимать квартиру, если Лиза опять заболеет? Кто будет с ней сидеть, пока я на работе?
— Ладно, — согласилась я. — Поживём пока так.
Сейчас внучка пошла в школу, но никаких изменений не ожидается.
— Надо встречать её после занятий, кормить, заниматься с ней, — повторяет дочь. — Да и зачем платить за съёмное жильё? Лучше копить на своё.
— Так и копи, — говорю я. — Но для этого надо больше зарабатывать. Может, сменишь работу на более прибыльную? Внучка уже школьница, у тебя развязаны руки. Я смогу подстраховать, если что.
— Мам, ну куда я пойду? — вздыхает дочь. — Тут я хотя бы знаю, что и как. А там… Вдруг не справлюсь?
Она находит сто отговорок, чтобы ничего не менять. И я её совершенно не понимаю. Неужели её саму устраивает существование, которое она ведёт?
Дом — работа — дом. Вот и всё, что она видит. Если куда‑то выбирается, то только со мной. Я в театр — она тоже хочет, я в магазин — она со мной.
Недавно она даже в санаторий со мной собралась:
— Мам, а можно я с тобой?
— Конечно, — обрадовалась я. — Вместе отдохнём!
— Только вот Лизу с собой не взять… — расстроилась дочь. — А без неё как‑то не хочется.
Личного пространства никакого, личного времени тоже. Наверное, меня должно радовать, что дочь так близка со мной, но я переживаю. Боюсь, что когда меня не станет, она сломается — вся её жизнь строится вокруг меня и с надеждой на меня. Она совершенно несамостоятельна.
Я пыталась перекладывать на неё какие‑то обязанности. Например, попросила оплатить коммунальные услуги:
— Мам, я запуталась в этих показаниях… — позвонила она через день. — Там какие‑то графы, цифры…
— Ну посмотри, как я делаю, повтори! — попыталась я помочь.
— А если я ошибусь? Вдруг что‑то не так впишу?
И вроде бы не дурочка, и не специально всё это делает. Но всё равно всё держится на мне. Она без меня даже внучку в школу не пошла записывать.
Я люблю и дочь, и внучку. Очень люблю. Но я устала. Хочу пожить для себя, заниматься чем‑то в своё удовольствие и знать, что у них всё хорошо — потому что они сами это построили, а не потому что я всё держу на своих плечах.
Можно, конечно, выставить дочери условия, чтобы она съехала. Но боюсь, что ни к чему хорошему это не приведёт. Как минимум у нас испортятся отношения.
А жить так, как мы живём сейчас, я больше не хочу.