Мы привыкли видеть сцены проведения диагностики невинности невест высочайших особ в исторических фильмах. В самом ли деле подобное практиковалось в отечественной истории?
Правда. Вплоть до XVIII века гинекологический осмотр кандидаток в жены царей проводился и был строго регламентирован. Такой осмотр преследовал несколько задач одновременно. Уже вторая жена Петра I — Екатерина Алексеевна — осмотр на «девство» не проходила: к моменту заключения брака у неё уже были дети от царя.
Во-первых, основной функцией царицы было деторождение, поэтому наперво лекари проверяли способность девицы зачать и родоразрешиться. Современный диагностический инструментарий был, увы, недоступен придворным медикам тех эпох, поэтому пользовались тем, чем могли, — глазами, руками, носом, словами.
Врач видел широкий таз молодой женщины и мог сделать вывод, что пациентка с большой вероятностью сумеет благополучно родить. Затем медик задавал вопросы самой обследуемой: спрашивал, сколько в её семье детей и какого они пола. Если у матери и бабушек девушки было много детей мужского пола — верный сигнал, что и она сможет обеспечить династию наследниками.
Во-вторых, конечно же, оценивали девственность, потому что на этом была завязана царская честь.
С тех пор как невест в царский двор стали поставлять из европейских княжеств, на плечи дипломатов легла ещё одна деликатная обязанность — узнавать подробности о здоровье принцесс на выданье, в особенности о «женском» здоровье.
Уже после свадьбы и первой брачной ночи предметом интереса ближайших родственников новоиспечённого мужа была и простыня, которую подвергали осмотру в поисках следов крови, — это являлось непременным свидетельством как невинности жены до замужества, так и того, что брак был консумирован.
Практика проверок девственности исчезла ещё в XVIII столетии. К XIX веку подобные действа уже рассматривались как унизительный пережиток прошлого и могли вызвать дипломатический скандал из-за проявления недоверия к королевскому дому, отправившему невесту к российскому двору.