Кушинг, штат Оклахома, в настоящее время является крупнейшим в мире нефтехранилищем и служит ценовым пунктом поставки для нефти марки West Texas Intermediate на Нью-Йоркской товарной бирже. В Кушинге сосредоточено 13% от общего объема нефтехранилищ Америки. Этот город в округе Пейн, население которого составляет около 8 000 человек, также известен как «трубопроводный перекресток мира», поскольку здесь начинается и заканчивается множество крупных трубопроводных магистралей. Кушинг занимает важное место в истории нефти и газа. Историки Оди Б. Фолк и Уильям Д. Уэлдж создали яркое описание этого города, которое приводится ниже как пример раннего периода нефтяного бума в нескольких округах Оклахомы. Отрывок из их великолепной книги «Оклахома: Богатое наследие» оживляет историю великого открытия нефтяного месторождения Кушинг-Драмрайт в начале XX века.
Следующая крупная забастовка произошла в 1912 году на месторождении Кашинг благодаря решимости нескольких человек, которые верили, что там есть нефть. Главным среди них был Том Слик — уроженец Пенсильвании, который освоил нефтяное дело у себя в штате и хвастался, что может учуять нефтеносные пески ещё до того, как бур коснётся земли. Несколько месяцев его преследовали неудачи при попытке пробурить скважину, но в конце концов он и его инвесторы вскрыли то, что впоследствии станет вторым по величине месторождением в истории Оклахомы.
В последующие недели и месяцы после первоначального открытия Тома Слика Кушинг пережил то, что вскоре узнали и другие города, рядом с которыми находили нефть. До успеха Слика Кушинг был пыльной, сонной деревушкой. Несколько торговцев на главной улице держали свои лавки открытыми, щедро отпуская товары в кредит фермерам, которые надеялись расплатиться после harvest. Когда урожай погибал, некоторые предприятия тоже разорялись. В городе не было ни одного телефона, ни одной линии электропередач, ни одной мощёной улицы и ни одного автомобиля.
Нефть принесла резкие и почти мгновенные перемены. Телефонные линии быстро протянули, а шум и выхлопные газы автомобилей вскоре наполнили пыльные улицы, пугая лошадей и вызывая степные пожары. По всему городу возникали новые заведения: складские площадки для труб и всевозможного оборудования, необходимого для бурения нефтяных скважин; лесные склады, заставленные громадными брёвнами для вышек; повозки для перевозки всего этого к участкам за городом; рестораны и гостиницы, обслуживавшие массу народа, снующего по городу; а также магазины снабжения, торговавшие разнообразными товарами по завышенным ценам. Другие заведения открывались с единственной целью — отделить свежеразбогатевших от их денег: автосалоны, ювелирные магазины с изобилием сверкающих безделушек и сувенирные лавки с «подарками» для оставленных дома близких. Казалось, все торговцы чуть ли не каждый час удваивали свои цены.
Из-за стремительного роста возникли неразбериха, хаос и неравномерное развитие. Например, на пике бума в Кушинге всё ещё не было ни канализационной системы, ни подходящего жилья, а продукты часто были в дефиците. Жильё пользовалось таким спросом, что предприимчивые владельцы бильярдных разрешали мужчинам спать на бильярдных столах и под ними с полуночи до рассвета за пятьдесят центов (даже стулья сдавались как спальные места). Более изобретательные люди сооружали лачуги из упаковочных ящиков, картона, древесных веток и всего, что можно было найти, на любом клочке земли, который они могли отстоять.
Условия усугублялись толпами бродяг, бездельников и прихлебателей, наводнившими Кушинг, как и любой другой город-бум в Оклахоме. Не имея возможности найти работу, они стояли вдоль улиц, спали в переулках и попрошайничали. Также здесь были и менее желательные спутники: игроки, которые вели игры круглосуточно, женщины без видимых средств к существованию и продавцы виски. Один писатель назвал этот класс «стервятниками, гарпиями и отребьем страны...» Преступность стала повсеместной, как и болезни, распространяемые из-за скученных условий жизни, плохой еды, нечистой воды и отсутствия надлежащей санитарии. Менингит стал грозным убийцей, а тиф был обычным явлением.
Кушинг отнюдь не был трезвым городом. Он был шумным и оживлённым, его улицы кишели народом. Рестораны, гостиницы, магазины, парикмахерские, нелегальные салуны — всё это было ярко освещено и держало двери открытыми по обеим сторонам главной улицы далеко за полночь, а внизу, на грузовых путях, были слышны ругань рабочих, которые, обливаясь потом, грузили вагон за вагоном трубами, паровыми котлами, пиломатериалами или проволокой. «Крутые парни» (так называли нефтяников) возвращались после смены и начинали тратить деньги. И тратили они не скупясь, поскольку их заработок составлял от шести до пятнадцати долларов в день. Оклахома официально была «сухим» штатом, но уже на первой неделе бума торговцы виски, казалось, стояли на каждом углу, бойко торгуя. Их продукт был сырым и крепким, он обжигал горло, согревал желудок и ударял в голову. Один трезвенник с отвращением заметил: «В каждой проданной бутылке, казалось, содержалось тысяча ругательств, несколько ссор и как минимум одна драка».
Окрестности Кушинга во время нефтяного бума изменились так же сильно, как и сам город. Грунтовые дороги внезапно заполонили шикарные автомобили, в которых разъезжали агенты, предлагавшие огромные деньги за право бурения. Фермеры и их сыновья, для которых когда-то сто долларов наличными были целым состоянием, внезапно оказались перед лицом бойких городских проходимцев из Хьюстона или Чикаго, предлагавших тысячи долларов за подпись в договоре аренды. Как только договор был подписан, тяжелые повозки со сталью, трубами и лесом пробивали глубокие колеи на дорогах, которые становились непроходимыми в дождь, а временные дороги прокладывались прямо по некогда пустынным пастбищам. Такова была жизнь в процветающем нефтяном городке Оклахомы и вокруг него.