Молодой, ещё неопытный, но довольно самоуверенный акушер, недавно в этот роддом попавший после мединститута на практику, заглянул в предродовую.
- Девочки, хватит кричать, это же естественный процесс, раньше женщины вообще в поле рожали. А теперь все избаловались, потерпеть не могут, - произнёс он, похоже, от кого-то услышанные слова...
Одна из рожениц, женщина за тридцать, уже познавшая радость материнства и пришедшая рожать во второй раз, даже усмехнулась, и громко сказала,
- Да много ты знаешь, тоже мне умник, тебе не рожать, и не понять никогда, како это.
Сама она давала советы своим первородящим подругам, как правильно дышать, чтобы облегчить муки схваток.
- Да ладно "не понять", все рожают, а кто слушается меня - рожает без разрывов, ясно? И так, ждём полного раскрытия и не тужимся, а когда я скажу, будем рожать, и всё, - безмятежно произнес он, словно раздавая инструкции к бытовой технике.
Кто-то, услышав, недоверчиво рассмеялся, а одна совсем молоденькая, темненькая, вся в слезах, умоляюще взглянула на него,
- Доктор, я больше не могу терпеть, не могу, не могу!
Ему понравилось, что его назвали доктором, и он по отечески, хотя сам ещё был молоденький, позвал её,
- Ну раз "не могу", идём рожать, Степанова! А ты молодец, почти дотерпела, рубаху свою внизу попридержи, и топаем напротив в родилку. Остальные пока созревают и не орут, ясно? - он весело сказал чужие слова, наслушался опытных старых акушерок, и важничал. Осмотрел других рожениц, и повел Степанову в родильную палату.
Валя была одна из тех, кто остался в предродовой. Она лежала лицом к стене, стараясь не стонать. Крашеная стена была шершавая, и когда начиналась схватка, она водила по ней костяшками пальцев, уже стерев их до боли. Больница эта была старая, ремонт хоть и был сделан, но формально. Это же не крупный город, а для деревенских, что в основном тут рожают, и так хорошо.
Молодой акушер ушел принимать роды, а девушки, хоть и корчились от боли, но и посмеивались над ним.
- Тоже мне, понимает он, ему бы самому родить попробовать, вот бы он тогда орал и катался по койке, - хихикала Надя, которую схватка отпустила.
- Да ему бы на жену свою глянуть, когда она рожала бы, вот тогда бы понял, если любит, конечно. Некоторые папашки в обморок сами падают, - по матерински улыбнулась самая взрослая среди них роженица, Таисия, она уже третьего рожала.
В ее глазах читалась мудрость и даже сочувствие, которых явно не хватало молодому акушеру.
- Да нет у него жены, видно же, - сказал кто-то из рожениц. И снова наступила тишина, прерываемая стенаниями
Женщины терпели и ждали, когда природа возьмет свое, и когда маленькие жизни, уже готовые к миру, раздвинут материнскую плоть, и выйдут на белый свет.
- Девочки, а я бы не хотела, чтобы мой видел, как я корчусь тут, - прошептала молодая женщина, сжимая зубы.
Ее лицо на миг исказилось, а руки судорожно обхватили живот, но схватка прошла, и она договорила,
- Небось всю охоту бы ему отбило после этого, а мне это надо? Как вспомнит мою кривую ро-жу, да к красивым тогда побежит от меня. Ой-ей-ей, ой не могу больше терпеть, девки, и когда только рожУ?
Это была первая беременность, и страх заставлял ее говорить то, что, возможно, не стоило бы говорить вслух.
- Родишь, и сразу боль уйдет, – мягко ответила Алевтина, женщина всех постарше, с добрыми морщинками вокруг глаз.
Она уже была матерью, и ее голос звучал уверенно и успокаивающе,
- Зато как увидишь эти ручки и личико, ушки маленькие - это такое счастье. Вот мой девочку всё ждёт, у нас уже два сына.
Она снова вздохнула, но на этот раз это был вздох облегчения, а не боли. Ее живот, уже заметно потвердевший, выдавал, что и ей предстоит скоро пройти через это снова.
- Лезет вон, старается, а мы им помочь должны, им ведь тоже страшно на этот свет вылезать! А мы всё о себе печемся...
Валя, слушая ее спокойный голос, тоже приложила руку к животу. И тут же ощутила резкий удар маленькой ножки. Это была ее девочка, крошечная, как и она сама. Валя была невысокой, и беременность казалась ей громоздкой.
А еще эти переживания...
Ее парень, с которым она рассталась, нашел себе кого-то побогаче. Ну а она решила всё равно рожать.
К матери тогда в деревню приехала, со съёмной даже съехала, чтобы он не нашёл её. Хотела маме рассказать, а потом не смогла. Мать соседскую Нинку честила почем зря, как только не обзывала её, что в подоле принесла. Ну и погостила она у мамки неделю, да и вернулась в город, а комнату другую сняла, у бабушки одинокой. Так и живут они вдвоём, Мария Поликарповна Валю даже в роддом собирала. Да и денег с неё последний месяц вообще не взяла, ведь Валя уже не работает. Повезло ей, добрая ей женщина встретилась, пожалела её...
Тут Валю снова прихватило, и молодой акушер, уже вернувшийся из родовой, подошёл к ней, и толком не взглянув на Валю, всю уже взмокшую от схваток, со всклоченными волосами, деловито осмотрел - готова ли она.
- Так, роды первые? Раскрытие хорошее, а ты молодец, не шумишь, вставай, пошли рожать.
Валя встала, придерживая живот, одной рукой убрала с лица волосы, и взглянула на него.
Он был в маске, но его глаза, волосы, да и голос... Господи, неужели это Антон? Он тоже с удивлением на Валю смотрел,
- Это ты? Ты что тут рожаешь, твой фирмач для жены даже денег пожалел на платные роды что ли?
- Какой фирмач? У меня никого нет, это ты на богатой женился, мне Лиза фотки показывала, как ты с ней обнимаешься, - растерялась Валя.
- Я женился? Лиза фотки показывала? Так это она же меня и лезла утешать, когда ты меня кинула, и с фирмачем уехала к морю! Это что было, враньё что ли?
Но в этот момент Валю опять так прихватило,что аж дыхание перехватило.
Антон опомнился, подхватил её за пополневшую талию, и повёл,
- Пошли, пошли скорее, а то тут родишь прямо на полу, иди, иди, Валечка...
Роды у Валюши прошли быстро, старая акушерка хвалила её и его и восхищалась,
- Ах, наш Антон Николаевич, такой молодой, а какой умелый и внимательный, руки золотые! Повернул как девочку удачно, а то шла она плохо!
Валя устало улыбалась, Антон же к ней приблизился, показывая ей девочку, и вдруг поцеловал ребёнка.
И Валя услышала совсем нежданное,
- Здравствуй, доченька, вот как бывает, а это твой папа, да, да. Вот это встреча, мама то наша видишь какая умница, рожать тебя решила. Вот дела, а я и не думал, что свою дочку так тяжело принимать, думал и правда сам в обморок упаду от переживаний.
- А может она не твоя? - слабым голосом спросила Валя, но Антон то ли не услышал, то ли вид сделал такой, и продолжал говорить,
- Так что всё хорошо теперь будет, это злые люди нас хотели разлучить, да у них ничего не получилось. Сама судьба нас свела, дочка, не иначе, вот это почин у меня, не успел начать работать, как дочку свою же и принял, это же точно к счастью...
После всего услышанного Вале больше не хотелось возражать и сопротивляться.
Антон всё без слов понял, и ей, глупенькой, растолковал вовремя... Куда же ей теперь от счастья своего бежать, не отказываться же?
Живут они пока у Марии Поликарповны, а она и рада, Дашу маленькую внучкой зовёт. Мать всем в деревне рассказывает, что Валя вышла за доктора, хвастается...
А маленькая Дашенька растёт и радуется жизни - хороших она родителей выбрала. Им жизнь такое испытание устроила, а они его выдержали.
И теперь у них настоящая и дружная семья получилась, несмотря на все трудности и препятствия...