По какой причине православные священнослужители на отпевании облачаются в белое, и как следует относиться к смерти, рассказал протоиерей Андрей Ткачёв.
Андрей Ткачёв, протоиерей:
Люди панически цепляются за эту жизнь, которую они знают. И панически бояться переместиться в ту жизнь, которую они не знают. Очень мало кто из нас смотрит на этот вопрос с открытыми глазами и верой в мужество. Вера, собственно, и даёт мужество.
Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев никогда не был в церкви. Вернее, не ходил туда с детства. Он никогда не интересовался религиозной жизнью, никогда ни о чём подобном не читал, никогда ни с кем не говорил об этом. И вообще был индифферентен к этому вопросу.
Пока у него не умерла мама. И когда она умерла, её отпевали в Елоховском соборе. Поскольку она была крещёным человеком, то Брежнев решил сделать всё, что в связи с этим требовалось.
Вообще православный обряд погребения — очень красивый, как ни странно говорить об этом. (Особенно монашеское погребение). Красиво поёт хор, красиво читаются молитвы и псалмы. Леонид Ильич был тронут таким обрядом. Его просто поразило это богослужение.
И если современный человек оказывается в православном храме, и в это время там проходит отпевание, ему там может открыться эта духовная красота. И смерть словно теряет свой ужас. Когда все люди стоят со свечами, когда все молятся, когда произносятся красивейшие слова. Вот вроде умер человек, но всех собрал вокруг себя, все молятся, все поют, священники — в белом...
Кстати, почему католические священники на отпевание одеваются в чёрное, а православные — в белое? Принципиально в белом. Потому что брат наш переходит в Царство Света.
Думаю, что многие, попав на обряд отпевания, могли бы обрести веру, могли бы пережить слом своих стереотипов: как красиво православные молятся, когда их собратья умирают.
Философ Василий Васильевич Розанов задавался вопросом: почему они не так красиво крестят, как отпевают? Почему у них акцентирование идёт на этом? Крестят как-то скромненько, а на похоронах — пышность и торжественность. Что такое?
Поэт Иосиф Мандельштам писал:
«Люблю под сводами седыя тишины
Молебнов, панихид блужданье
И трогательный чин — ему же все должны, —
У Исаака отпеванье».
Через эту тему и можно заходить к современному человеку — такому пугливому, такому перенасыщенному предубеждениями, такому недоверчивому и такому не доверяющему Церкви...
Надо, чтобы его сразило что-то. Сразила красота, сразило ощущение другой реальности. Одно дело — заходить в пустую церковь, чтобы свечки поставить, и другое дело, когда я захожу на службу, и там вдруг что-то чувствую: «Ах, вот в чём дело. Ах, вот зачем сюда все ходят».
А на похоронах святого человека люди чувствуют такое излияние благодати, что даже трудно понять: мы прощаемся с ним или мы праздник празднуем? Угодность души этого человеку Богу проверяется по тому чувству радости, которую даёт Бог отпевающим богомольцам.
Они не то, чтобы не плачут... Они плачут, но плачут какими-то другими слезами. Они не знают: мы на Небе или на земле. Когда Иоанна Шанхайского отпевали в Сан-Франциско или когда Иоанна Кронштадтского — в Санкт-Петербурге, или когда Достоевского хоронили...
Ну, ладно, священников и святых... Казалось бы, Достоевский — писатель, переболевший революционными идеями, картёжник заядлый, трижды женатый... Ну, кто такой Достоевский, с точки зрения святости?
На территории Александро-Невской лавры (за Некрополем) есть храм Святого Духа, в котором проходило прощание с Достоевским. В изголовье у него стояла Псалтирь. Люди подходили и читали кафизму или половину кафизмы, или псалом.
Очередь из желающих почитать Псалтирь над Достоевским оказалась такой громадной, что люди подходили и читали только по одному слову. Они хотели. Они вдруг почувствовали, что этот покойник сделал для них что-то такое большое, важное... Они почувствовали себя обязанными ему.
И когда его вынесли из храма, площадь вокруг была усыпана людьми. Люди стояли и просто передавали на руках гроб вокруг храма. При этом все стояли с зажжёнными свечками. Во всех домах напротив стояли люди с зажжёнными свечками. Весь город пел: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный помилуй нас...»
Это был праздник какой-то. Помолиться за Фёдора Михайловича приходили люди, которые уже лет двадцать ни разу не перекрестились — разночинцы, пьянчуги уличные, интеллигентные дамы, студенты... Было очень много молодёжи. Люди приходили и пели молитвы, как на Пасху.
Думаю, что в это время у любого участника этого события исчезали сомнения в бессмертии души. Потому что это время Дух Святой сообщал человеку нечто очень важное.
Какие тут могут быть сомнения, если ты участвуешь в неожиданном празднике.
Вроде бы смерть... И в то же время — праздник Духа.
Друзья, если было полезно, ставьте палец вверх. Подписывайтесь на канал. Будет над чем подумать! Все статьи канала здесь смотри в себя.