Я разрешаю себе просто быть,
Как тёплый свет, что не спешит светить.
Моё дыханье — медленный прибой,
Оно уносит стресс и боль с собой.
Моё лицо мягчает, как трава,
Уходят с губ напряжённые слова.
Плечи плывут в невидимую гладь,
Я позволяю телу отдыхать.
Внутри меня — бездонный, тихий пруд,
И волны злости там уже не ждут.
Всё раздраженье тает, как туман,
Я — чистый, мирный, светлый океан.
Я не борюсь, я растворяюсь в «здесь»,
Здесь каждый выдох — исцеляющая песнь.
Я принимаю всех и вся с добром,
Моё спокойствие — мой вечный дом.
Нервы мои — как струны тишины,
Они не рвутся, им не нужны сны.
Я отпускаю гонку и контроль,
Внутри меня — расслабленная роль.
Я благодарен телу за приют,
За то, что мысли нежно здесь живут.
Я убираю кнут и ставлю свет —
Со мной нежнее человека нет.
С каждым вдохом я мягче и родней,
С каждым выдохом — меньше суеты своей.
Я как дитя, что смотрит в облака,
Моя душа спокойна и легка.
Мне некуда спешить, не надо бед,
Всё, что случается, — к добру, и это свет.
Я разрешаю миру быть любым,
А сам — как лес, что ветром не гоним.
Когда приходит тревожная волна —
Я говорю: «Ты мне не госпожа.
Я — глубже, шире, старше суеты.
Во мне живут покой и красота».
Мои слова, как ласковый прилив,
Кладёт руку на сердце — и красив.
Я не ругаю себя никогда,
Я — нежный друг себе на все года.
Я закрываю веки — там внутри
Мерцает лунный сад. Смотри, смотри:
Ни страха нет, ни злости, ни обид.
Один лишь свет, который не болит.
С этой минуты я себе — река.
Теку легко. Мне не нужны очки,
Чтоб видеть недостатки у других.
Я вижу мир без острых, злых вериг.
Я отменяю давний приговор:
«Будь напряжён». Нет. Мой теперь узор —
Ленивая лагуна, тёплый бриз.
Я сам свой самый главный каприз.
Всё, что случилось, — лучший из уроков.
Мои ладони держат пух облаков.
Я никого не сужу, не кляну.
Я тихо вхожу в свою глубину.
Теперь я слышу, как растёт во мне
Пространство без границ, без стен, без дна.
Там отдыхает ум, там дышит плоть.
Я — тот, кто жизнь ласкает, как господь.
Я не боюсь ошибиться, упасть.
Даже паденье — летящая сласть.
Всё, что со мною, — готов принять.
Я учусь просто быть и дышать.
Больше не надо спасать этот мир.
Мой идеал — дышащий, мягкий зефир.
Я отзываю свои войска.
Тишина. Тишина. Облака.
Я постепенно становлюсь теплом,
Которым делится дом с окном.
Никто не виноват, никто не прав.
Я отпускаю тихо, не устав.
Сон подступает, но я не сплю пока —
Я просто таю, как смола с древка.
Каждая клетка шепчет: «Ты — покой».
Море уходит мягкой волной.
Последний вздох перед тишью — и вот
В теле моём ничего не живёт,
Кроме доверья, кроме тепла.
Я — это тайна, что тихой была.
Я не жду от себя совершенства сейчас —
Мягче ладони, свободнее газ.
Если усталость — она как вода,
Стекла с меня, не оставив следа.
Каждое утро — не бой, а рассвет.
Я выбираю: «Мне страха в ней нет».
Я выбираю: «Я в мире с собой».
День начинается чистой струной.
Я не цепляюсь за старый сценарий.
Все мои раны — лишь светлые сани,
Что увезли меня в прошлую тьму.
Я благодарен. Теперь ни к чему.
В голове моей — утренний сад.
Мысли — как листья, легко шелестят.
Я не ловлю их, не рублю, не сужу.
Я просто мимо в тиши ухожу.
Ритм моего сердца — валидол для души.
Тихо. Не надо спешить, не спеши.
Миру плевать, как я выгляжу тут?
Мне бы внутри обрести свой уют.
Я разрешаю себе быть не в форме.
Быть как трава после долгой грозы.
Быть не для битвы, а быть просто тёплым.
Не выживать — а держать внутри лёд,
Нет, не лёд, а медвяные соты,
Где ни тревог, ни одной пустоты.
Голос внутри, что твердил: «Будь сильней», —
Смягчился, как воск под дыханьем огней.
Он теперь шепчет: «Ты можешь упасть.
Я подниму. И позволю не класть
На плечи всё, что не весит любви».
Ты, голос нежный, теперь позови.
Злость, что копилась в груди, как камни,
Тает в тепле моей новой ладони.
Я не боюсь её больше. Она —
Всего лишь волна. И она не страшна.
Она приходит и тут же уходит.
Я — берег. Меня не затопит.
Каждый вечер я снимаю доспехи.
Сбрасываю все защитные вехи.
Я не воюю уже много лет.
Я — это тихий, мерцающий свет.
Я — это выдох перед сном.
Я ничего не держу в кулаке.
Всё, что имею, — в своей же руке,
Но разжатой. И пустой. И живой.
Отпускаю контроль над детьми и погодой,
Над тем, что будет за следующим годом.
Я управляю лишь тем, где сейчас:
Дыхание. Плечи. Немного приспущенный газ.
И этого хватит. И это — предел
Мудрости, что я в себе разглядел.
Раньше казалось: «Я должен, должна».
Кто это выдумал? Это — стена.
Я разбираю её кирпичи
Теплыми пальцами в час тишины.
Каждый кирпичик — «успею», «смогу».
Я их в реку бросаю. Я на берегу.
Что мне сказали, что мне завещали —
Я примеряю, как старые шали.
Не подходит — сниму и отдам.
Я не обязан нести по рублям
Груз ожиданий чужих и пустых.
Я лёгкий. Я свой. Я — без них.
Как хорошо, что я просто живу.
Нет оценки «отлично», нет слова «иду
По головам, по долгам, по жаре».
Есть только тело в своей теплоте.
Есть только этот беззвучный рассвет.
Мне никуда не спешить. Мне сто лет?
Мне двенадцать? Не важно. Я есть.
Тихое, мягкое, ровное «здесь».
Если приходит раздражение вдруг —
Я отделяю себя, милый друг,
От этих мыслей. Они — облака.
Я — небо, которому всё же легка
Их череда. Пролетят — и в душе
Снова прозрачно, тепло, не уже.
Я становлюсь своей собственной мамой.
Глажу по спинке словами: «Такой самый
Лучший на свете. Иди отдыхай.
Я всё решу. Ты не умирай
В гонке за званиями и рублём.
Мы это дело с тобой отложим на…
Завтра? А нет. Отложим сейчас.
Руки сжимаю — и слышу свой бас
Самую нежную, древнюю весть:
Ты заслужил уже просто быть здесь».
Внутренней критике — мягкий отказ.
Я не хожу больше в этот колхоз.
Где надо пахать и доказывать всем,
Что я достоин своей же дилеммы.
Нет. Я достоин всех чайных истоков,
Мятного чая и сна без упрёков.
Я не картошка на рынке вещей.
Я — человек среди вечеров,
Сам себе высший и мягчайший закон.
Выдох — и выключен внешний телефон.
Смотрю на ладони — и на них,
Ни обещаний, ни ложной вины.
Они просто держат сейчас пустоту,
Чтобы наполнить её добротой.
Кого? Себя. В первую очередь.
Тело устало от бешеной очереди
К собственным нуждам. Пора. Подошла.
Я даю себе первое место тепла.
Если проснулся среди ночи — не бой.
Темнота — это дом, а не враг с дубиной.
Я говорю себе: «Ты — живой.
Мы засыпаем. И мир не рушится длинный».
Я провожаю тревогу глотком
Тёплого воздуха. Слышишь? Всё тихо.
Сердце стучит, но уже не с упрёком.
Я — это майское, мягкое лихо,
Которое спит. И я сплю. И луна
Смотрит, ей тоже спокойно до дна.
Я не взрываюсь от резкого слова.
Пауза — шелк. Я пришит к ней основой.
Как вам ответить? А можно никак.
Я не спасатель, не врач, не зодиак.
Я — просто воздух. На злость и на крик
Выдох спокойный — мой лучший двойник.
Круг замкнулся. Я в центре своём.
Всё, что мне надо, — дышать и быть в нём.
Больше не надо тащить этот воз.
Я — это тихая радость до слёз.
Я — это то, что искал в суете:
Плед, мягкий вечер, дитя в теплоте.
Всё уже есть. И закончена нить.
Больше не надо. Теперь просто быть.
