Публикация создана на основе сообщений СМИ, диалоги воссозданы на воспоминаниях выживших туристов.
Мы привыкли верить, что в минуту смертельной опасности люди сплачиваются, превращаясь в единый, нерушимый механизм. Но суровая природа часто срывает маски, обнажая истинную суть каждого. Осенью 1975 года огромная группа советских туристов отправилась в легкий, «почти курортный поход» через Кавказские горы к Черному морю. С собой у них не было теплой одежды, а их инструкторами были вчерашние студенты…
Всесоюзный маршрут № 30
Советский Союз семидесятых годов гордился своей системой массового отдыха. Всесоюзный маршрут №30, носивший романтичное название «Через горы к морю», считался жемчужиной туризма.
Это была живописная, хорошо проторенная тропа, начинавшаяся в предгорьях Адыгеи и заканчивавшаяся на теплом пляже Дагомыса. Сюда ехали не профессиональные альпинисты с ледорубами и надежным снаряжением, а обычные люди: инженеры, учителя, студенты. Они брали путевки в профсоюзах, надевали кеды, легкие штормовки и предвкушали походную романтику в сопровождении песен под гитару у вечернего костра.
9 сентября 1975 года на турбазе «Кавказ» сформировалась очередная сборная группа.
Это были пятьдесят три человека разного возраста и разной физической подготовки. Руководить этим огромным, шумным коллективом поручили двум молодым инструкторам — студентам Донецкого сельскохозяйственного института — Алексею Сафонову и Ольге Ковалёвой. Они отлично знали, как ставить палатки, какие походные байки рассказать туристам, участвовали в тренировочных выходах и были знакомы с группой. Но их реальный опыт действий в экстремальных ситуациях был невелик.
Маршрут начался при ослепительно ясном небе.
Туристы шли налегке, наслаждаясь горным воздухом. Никто из них не посмотрел на барометр. Никто не подумал, что горы — это закрытая экосистема, способная менять свои правила за считанные минуты.
Сорванные планы
К вечеру того же дня группа подошла к склонам горы Гузерипль.
Воздух начал стремительно остывать. Небо, еще недавно синее и прозрачное, затянуло тяжелым, свинцовым пологом. Сначала пошел ледяной дождь, который буквально за полчаса сменился густым, плотным снегом.
Ветер усилился до ураганного.
Он сбивал с ног, швырял в лица колючую ледяную крошку и мгновенно превратил летнюю тропу в непроходимый белый лабиринт. Видимость упала до расстояния вытянутой руки.
Группа остановилась на открытом склоне. Легкая одежда промокла насквозь и начала покрываться ледяной коркой. Люди жались друг к другу, ожидая четких команд от руководства.
Один из старших туристов, ежась от пронизывающего ветра, с трудом пробрался к инструктору Алексею.
— Слушай, парень, мы здесь замерзнем, — перекрикивая рев шторма, произнес мужчина. — Надо немедленно спускаться к границе леса. Там деревья, там можно развести огромный костер и укрыться от ветра
Алексей, чье лицо побелело от растерянности, нервно оглянулся на белую стену метели.
— Нет. По инструкции мы не имеем права сходить с маркированной тропы. Если мы разобьем лагерь в лесу, нас никто не найдет. Мы остаемся здесь. Будем ставить палатки и ждать, пока буря утихнет.
Это решение стало той самой фатальной искрой, которая подожгла пороховую бочку будущей трагедии.
Паника
Поставить брезентовые палатки на открытом склоне при ураганном ветре оказалось задачей невыполнимой.
Ветер рвал ткань из закоченевших рук и ломал алюминиевые стойки. Группа из пятидесяти трех человек, лишенная убежища и грамотного руководства, начала стремительно терять контроль над своими эмоциями.
В критической ситуации толпа всегда распадается на части. В тот вечер на заснеженном склоне Гузерипля проявился самый древний, первобытный инстинкт выживания. Среди туристов выделилась группа физически крепких молодых мужчин. Поняв, что инструкторы не контролируют ситуацию, они приняли решение.
Один из них, крепко сбитый парень, резко закинул за спину рюкзак с сухими вещами.
— Я не собираюсь здесь оставаться ! — крикнул он своим товарищам. — Берем провизию, теплые спальники и уходим вниз, к лесу. Нужно спасаться!
— А как же остальные? Женщины, возрастные? — с сомнением спросил кто-то из толпы, указывая на плачущих от холода туристок.
— Да как мы их дотащим? Только сами ляжем рядом с ними. Идем!
Сильные мужики ушли. Они забрали с собой значительную часть теплых вещей и продуктов, проложили траншею в глубоком снегу и скрылись в спасительном лесу, где вскоре действительно смогли развести костер.
Оставшиеся на склоне люди оказались обречены.
Белая пелена
То, что происходило дальше, напоминало мрачный психологический эксперимент.
Те, кто остался на открытом пространстве, пытались спастись хаотично. Часть группы, поддавшись панике, разбрелась в разные стороны, теряя друг друга в нулевой видимости. Они падали в глубокий снег, лишенные сил бороться с пронизывающим холодом.
Некоторые пытались рыть снежные пещеры голыми руками, но без теплых вещей и калорийной еды человеческое тепло улетучивалось мгновенно. Природа не устраивала зрелищных расправ. Она погрузила уставших, напуганных людей в глубокий, непреодолимый сон, из которого невозможно проснуться.
Лишь крошечная горстка туристов во главе с немногими сохранившими самообладание людьми проявила истинное благородство. Они пытались согревать слабых, делились последними сухими свитерами, поддерживали разговорами тех, кто терял сознание, отказываясь бросать своих товарищей.
Их сопротивление стихии было тихим, но великим подвигом.
Грустный рассвет
Шторм бушевал несколько дней. Когда погода, наконец, прояснилась, над Кавказскими горами взошло яркое, безразличное солнце.
Местные пастухи, спустившиеся с высокогорных пастбищ, первыми забили тревогу. Вскоре в небо поднялись спасательные вертолеты. Картина, открывшаяся им на склонах Гузерипля, навсегда вошла в историю советского туризма.
Из пятидесяти трех человек, вышедших на легкую курортную прогулку, двадцать один турист так и остался вечным пленником белого перевала. Те, кто сбежал в лес, выжили, но цена их спасения оказалась слишком высокой для человеческой совести.
Судебный процесс, последовавший за этой катастрофой, был закрытым и тяжелым. На скамье подсудимых оказались выжившие инструкторы. К уголовной ответственности также были привлечены директора турбаз «Кавказ» и «Горная», старший инструктор Рогозин, начальник контрольно-спасательного отряда и синоптик .
После длительного следствия в Майкопе прошёл судебный процесс по этому делу. Ни один подсудимый виновным себя не признал, но суд признал их всех виновными в халатности. Они получили от двух до трёх лет лишения свободы, некоторые условно. Те самые крепкие парни, которые бросили слабых на склоне, стали предметом этических, но не уголовных разбирательств.
Но настоящим подсудимым в этом деле была сама человеческая природа. Трагедия на «тридцатке» доказала, что никакие инструкции и путевки не гарантируют безопасности, если в критическую секунду страх берет верх над эмпатией. Снежный шторм выступил беспристрастным судьей, показав, что истинное лицо человека проявляется тогда, когда начинает действовать внутренний принцип «своя шкура ближе к телу».
Как вы считаете, можно ли судить людей за проявление первобытного инстинкта выживания в состоянии абсолютной паники, или сохранение человеческого достоинства и взаимопомощь — это то, что должно отличать нас от животных в любых условиях? Делитесь вашим мнением в комментариях!