Прощание

– Афродита. Тебе на А.

– Афродита... А ты знаешь, как Клеопатра покорила сердце Марка Антония? Она прибыла в Тарс в образе Афродиты, и, о боги! Он был сражен ее величественной красотой! Вместе они мечтали создать собственную империю, пока… Но я отвлеклась, дорогой. Мне на А, стало быть. Антилопа гну. – И бабуля посмотрела на меня с вызовом – мол, да, это два слова, и что ты мне сделаешь?

– Утюг. – Невозмутимо ответил я.

– Что ты выдумываешь! Нет такого слова! Вздор какой! – Бабуля насупилась и посмотрела на меня недоверчиво. Потом взгляд ее прояснился, будто бы она что-то припомнила. Но тут же она махнула на меня рукой и на несколько секунд отвернулась – обиделась.

Мы играем в “Слова”, как в старые-добрые. В нашу маленькую семейную традицию ворвался лишь один нюанс – дело происходит в больнице. Бабуля лежит тут уже второй месяц после инсульта.

Мы навещаем ее всей семьей, то по очереди, а то и, с позволения персонала, все вместе. Семья у нас большая, шумная, дружная. Обычно веселая, но сейчас нет. Сейчас нет. Правда, всякий раз, когда бабулино сознание проясняется, она запрещает нам грустить. Всю жизнь проработавшая в школе и привыкшая повторять простые истины детям, она напоминает и нам (непременно с теплотой и улыбкой): все, что с ней происходит – это нормальное течение жизни. Но чаще она забывается и рассказывает нам истории о несуществующих предметах вокруг нее, о забытых исторических фактах, о секретах собственной биографии и при этом… может не вспомнить, например, мое имя…

Сегодня моя очередь дежурить. Я соскучился и жутко рад видеть бабулю, пусть даже и в данный момент она отвернулась и обижается на меня за “несуществующее” слово “утюг”.

– М-м-м-м.

Я вздрогнул. Пациентка на соседней койке, крохотная старушка, которую привезли в прошлую субботу, застонала. На неделе я навещал бабулю трижды. И все эти разы я ни разу не видел никого рядом с ее соседкой. Не слышал, чтобы она что-то говорила. Не видел листка над ее головой с ее предпочтениями в еде, как у других пациентов. Моя бабуля, например, ненавидит рыбу. А эта махонькая старушка… Либо она любит все, либо… до нее нет никому дела.

– Извините. Это не мое дело. Но… Там женщина стонет. Может быть, ей больно? – Выхватил я куда-то спешащую медсестру в коридоре. Она остановилась, вошла в палату, послушала пациентку, вызвала врача.

– Спасибо. Понимаете, совсем не хватает времени. – Пожала плечами она.

– Простите. А у нее есть родные?

– Кажется, нет. – И она снова заторопилась.

– Ладно. Черт с тобой. Утюг так утюг. Гватемала. – “Простила” меня бабуля.

– Антилопа. Гну. – Я лукаво улыбнулся ей.

– Ах ты прохвост! Думаешь, я не помню, как 10 минут назад сама же и поймала тебя на этой “антилопе”? – Ухмыльнулась бабуля. Помнит. Она все помнит! Я счастлив прямо сейчас. Прямо в эту самую секунду. А что будет потом – потом “суп с котом”, как говорит мне моя бабуля.

– Тогда держи мое другое слово. Апельсин. Тебе на Н.

– Палата номер 8. Приехали. – В нашу палату вошел волонтер, он вез сухонького, сгорбленного, совсем слабенького старичка в инвалидной коляске. Его взгляд устремился куда-то за нас. Я обернулся и увидел… койку с той пациенткой, которая охала несколько минут назад.

– И-и-извините. Я вам не помешаю? – Обратился старичок к нам. – Могу ли я провести здесь два часа? Я слишком долго сюда добирался… Я не знал, не знал, как сюда добраться… И, видите ли, меня привезла “Скорая”. И увезет меня отсюда “Скорая”. И я больше никогда, никогда не смогу сюда приехать. Я приехал попрощаться…

Я покачал головой в изумлении. В моих глазах застыли слезы. У старушки на соседней койке есть близкий человек. И ему понадобилось свернуть горы, чтобы добраться сюда.

Волонтер подвез старичка к койке, на которой лежала пациентка. В эту секунду она приоткрыла глаза. Они стали ясными-ясными, красивыми, молодыми, любящими… Молча она вложила свой пальчик в его ладонь. Так они сидели и проживали свою личную бесконечность.

Моя бабуля очнулась:

– Мне на Н.

Нечего надеть – что ни говори –

Не нравятся платья.

Буду одевать с ног до головы

Я тебя в объятья.

Выйдешь из воды в трепете травы –

Давно это было.

С ног до головы, с ног до головы

Ты меня забыла.

Все обнажено: речка и закат,

Серебра теченье.

Ты теперь одета с головы до пят

В платье из забвенья.

Нечего надеть – что ни говори –

Не нравятся платья.

Буду одевать с ног до головы

Я тебя в объятья.