Всем привет! Продолжаем наше путешествие в неопубликованные отрывки. Сегодня своей повестью поделится Дмитрий Дмитриев, самобытный автор с портала АТ. Его повесть "След Змеи" - о рождении девочки, которой предстоит непростая судьба. Сеттинг и место действия - страны, расположенные на материке Хьямбигана в южном полушарии Мира Кошъяда.
След Змеи
Наконец, вдоволь наевшись, напившись и наговорившись с домочадцами и соседями, Ндаба поднялся из-за стола и, поблагодарив соседей за радушную встречу, отправился в дом. Гости тоже потихоньку стали расходиться.
Заметив, что Томкоси направилась следом за ним, Ндаба нарочно задержался на верхней ступени крыльца, чтобы дочь могла догнать его.
– Отец? – произнесла она, вопросительно-требовательным голосом.
Ндаба подхватил её на руки и прижал к себе, ткнувшись носом в волосы на макушке и вдохнув исходящий от неё детский запах.
– Верно, отец, – весело улыбаясь, кивнул он, слегка отстранившись. – Твой отец. Ну, а ты моя дочка.
Он пощекотал ей кончиками пальцев живот и Томкоси засмеялась.
– Дочка, – чётко выговорила она и расплылась в ответной улыбке. Ндаба стиснул её в своих объятиях так крепко, что Томкоси тут же принялась вырываться.
– Ну пойдём, дочка, – произнёс он и опустил Томкоси вниз, поставив на ноги.
Дальше, в расположенные на втором ярусе дома покои, они поднялись вместе. Томкоси, ухватив отца за палец, потянула его за собой, желая показать ему свои игрушки. Однако пообщаться им не удалось.
– Кому-то уже давно пора спать! – послышался строгий голос Свуты. – Завтра наговоритесь!
– Да! Давай, иди и укладывайся в постель, – подмигнул Ндаба, погладив Томкоси по голове. – Я тоже пойду спать, чтобы маму не расстраивать. Доброй тебе ночи, дочка. Завтра увидимся.
Бросив взгляд на то, как Свута укладывает спать Томкоси, он направился в опочивальню жены, справедливо полагая, что сегодня ему предстоит ночевать там.
Раздеваясь, он слышал, как Свута ругает Нкуву за грязные ноги, обещая завтра отправить её в качестве наказания на поварню мыть посуду и выносить помои. Через открытое окно было слышно, как по двору шаркает Хромарь, убираясь после застолья.
Зайдя в спальню, Свута подошла к ложу и принялась раздеваться.
Глядя на жену, Ндаба вспомнил, как впервые увидел её прекрасное тело, показавшееся ему совершенным. Первые роды слабо сказались на ней. Теперь же, после рождения Томкоси тело Свуты изменилось. Талия пополнела, на животе отчётливо проступила послеродовая складка, а груди опустились. Несмотря на это, для него она по-прежнему оставалась самой любимой и желанной женщиной.
Сняв с себя набедренную повязку, она гибким движением скользнула к нему под покрывало, а мгновением спустя их уста слились в страстном поцелуе. А потом окружающий мир перестал существовать для них обоих, остались лишь только они сами…
Передохнув после первой бурной близости, они вновь принялись ласкать и любить друг друга. Но на этот раз делая это не спеша, прерываясь на поцелуи и стараясь, как можно дольше растянуть наслаждение.
Наконец, окончательно утомившись, они вытянулись на смятой постели.
Отдышавшись, Свута повернулась на бок, лицом к мужу. Одну руку она подложила себе под голову, а кончиками пальцев второй принялась водить по широкой груди Ндабы.
– Тот большой кошель, что я отдал тебе… В нём тридцать шесть полновесных золотых «быков» и четыре десятка «коз» серебром, – сообщил он жене и, устало выдохнув, добавил:
– И ещё… Я привёз тебе привет и подарок от самой Млааны дла-Зарунга.
– Неужели ты виделся с ней? – удивилась Свута, приподнимаясь и садясь на постели. – Как она? Когда вернётся?
– Виделся, – кивнул Ндаба. – Встретил её после взятия Кешеке. И она не собирается возвращаться.
– Почему?
– Ну-у… Она теперь благородная госпожа и командует сотней «львиц». Любимица инкосики Кумбелузи, которая пожаловала ей особняк в Кешеке, – принялся рассказывать Ндаба. – Когда я видел её в последний раз, она собиралась стать подкормчей на одном из новых военных кораблей, пришедших из Мокукотты. Сказала, что теперь она наконец-то обрела свою любовь. Я-то сначала подумал, что Млаана мужа себе нашла среди мореходов, а она, оказывается, «влюбилась» в Южный Океан. Теперь мечтает отправиться в плавание на корабле.
– Вот, значит, как… – задумчиво покачала головой Свута, а потом обратилась к мужу:
– А ты-то сам? Видел океан?
– Видел, – кивнул Ндаба. – Очень много воды. До самого окоёма.
– Это как?
– На саванну похоже, только вместо травы кругом вода.
– Кругом вода? Везде? – удивилась Свута.
– Да. Ты же когда-то ходила купаться на Икелангу? Ну, так вот. Представь себе, что ты стоишь на берегу, а другого берега реки не видно. Нет его… И до самого окоёма одна лишь вода. Вот только она солёная. Пить нельзя.
– Как нельзя? Совсем?
– Совсем, – подтвердил Ндаба. – Я попробовал, сразу выплюнул. Горькая и солёная. Но рыбы в ней водятся. Тамошние жители ловят и едят их. Есть и хищные. Говорят, что опаснее крокодилов и, судя по плавникам, куда больше их по величине. А дальше от берега, в глубине, встречаются чудовища. Больше слона.
– Чудовища? Больше слона? – Свута изумлённо округлила глаза.
– Я сам не видел, – пожал плечами Ндаба, – но мне так местные говорили. Да и наши, из тех, кто на кораблях служат, тоже рассказывали, что встречали в океане очень больших существ. Просто огромных. Киты называются. Ведут себя навроде слонов и на людей без причины не нападают. А есть ещё гуйфур.
– Что за гуйфур?
– Говорят, похож на огромную черепаху, только голова у него как у крокодила на длинной шее. Ладно, хватит про чудовищ да рыб. Завтра ещё о них наговоримся. Вот лучше посмотри, что передала тебе Млаана в подарок.
Встав с постели, он взял лежащий поверх брошенной одежды свой широкий пояс и, достав из потайного кармашка перстень, протянул его Свуте.
– Вот, возьми. Она велела передать тебе, что это послужит оберегом от ярости змей и их яда, – пояснил Ндаба.
Украшение было выполнено в виде свернувшейся в кольца змеи, голова которой, лежала поверх них, держа в пасти кончик хвоста. Металл, из которого его изготовили, внешне очень напоминал серебро, но в то же время был очень твёрдым. Неизвестный мастер настолько умело вырезал голову змеи, её глазки, оскаленную пасть с длинными клыками и чешуйки на теле, что при ближайшем рассмотрении она могла бы показаться живой.
– Да-а уж…– задумчиво протянула Свута, рассматривая надетый на средний палец левой руки перстень. Он невольно заставил её вспомнить то необычное событие, что произошло тогда – четыре года назад – в храме Великой Праматери во время наречения Томкоси её нынешним именем. Впрочем, ничего удивительного. Ведь Млаана тогда лично присутствовала в храме и видела появившуюся там чёрную томуну собственными глазами.
Она сняла перстень с пальца и, поднявшись с постели, спрятала его в ларец из чёрного дерева, где хранила свои украшения.
– Спать хочу, аж глаза слипаются, – устало произнёс Ндаба, забираясь под лёгкое покрывало и опуская голову на подушку.
Свута, перед тем как улечься рядом с ним, задула огонёк лампы, горевшей на подставке в изголовье ложа и опочивальня погрузилась во тьму.
– Доброй ночи, муж, – пожелала она, целуя Ндабу в висок. – Давай спи, мой победитель.
– И тебе спокойной ночи, жена, – едва слышно пробормотал тот в ответ. Он протяжно зевнул, смежил веки и тут же провалился в сон.