В арт-центре на Берсеневской набережной до 17 мая работает кураторский проект Аси Голубевой «Женское. Хрупкое». Выставка, задуманная как маршрут сквозь жизнь — от первого вздоха до последнего и обратно, — выводит зрителя из пассивной наблюдательной позиции, делая его соучастником. Но удалось ли кураторам удержать баланс между глубокой концепцией и простотой высказывания, или же интерактивность здесь становится самоцелью? Разбираемся на месте.
«Женское. Хрупкое»: опыт неизбежности в семи залах
Берсеневский переулок, сразу за храмом Христа Спасителя. Здесь, на территории бывшего завода «Красный Октябрь», разместилось выставочное пространство, которое, по заверениям владельцев площадки должно помочь современному искусство проявить себя и начать говорить о человеке и обществе, причём не только в эстетическом, но и в терапевтическом ключе. Амбициозная задача, которую выставочное пространство решает через авторские, кураторские выставки. Именно здесь куратор Ася Голубева развернула проект «Женское. Хрупкое» (выставка работает до 17 мая) — высказывание о том, что ценность живого существа есть высшая, а хрупкость человеческого тела — неоспорима.
Название проекта нарочито прямолинейное, слишком плакатное, оно рискует редуцировать сложный нарратив к навязчивой риторике уязвимости. Однако с первым же шагом внутрь эта настороженность, если не уходит, то приобретает совершенно иные очертания.
Стоит отметить, что каждый зал имеет посвящение одной из великих художниц, чей путь в искусстве был сопряжён с непониманием, унижениями, а порой и насилием, но которые, тем не менее, состоялись.
Холл / Зарождение. Точка отсчёта: гильотина для садов
Художники: арт-группа ВНЕМИРА
Посвящение: Марина Абрамович
Ключевая тема: Искусство через боль, вопреки, через проживание собственной травмы
Входная зона встречает центральной композицией «Хрупкость» от нижегородской арт-группы ВНЕМИРА. Взгляд упирается в механизм, который методично, безжалостно и совершенно безэмоционально срезает соцветия с живых, только что цветущих цветов. Это механизированное насилие над природой — пусковая точка всего выставочного маршрута. Работа работает как метафора: живое равно живущее, но живое равно и умирающее. Никакой разницы нет в результате, только в процессе. Именно его нам и предлагается внимательно наблюдать.
Отсылка к Марине Абрамович, этот выбор кажется абсолютно точным.
Её искусство всегда на пределе. Возможностей, своих, людских, эмоциональных и физических. Всегда на границе дозволенного. Искусство через боль, вопреки, через проживание собственной травмы: семейной (сложные отношения с родителями) политические (история родной страны), личные (отношения с Улаем).
Зал1 /«Зачатие. Вход»
Художники: Анастасия Дунаева, арт-группа ВНЕМИРА
Посвящение: Яеи Кусама
Ключевая тема:
Первый зал это перекличка с художницей Яеи Кусама.
Выстраивание сложной инсталляция двух арт-объектов от группы ВНЕМИРА и , но уже в соавторстве с Анастасией Дунаевой. Кстати, об Анастасии: московская художница и исследовательница граффити, выпускница Школы дизайна ВШЭ и студентка Института современного искусства. В её уличной практике появляются абстрактные формы, напоминающие биологические структуры. Пластика этого зала действительно выстроена на органико-биологических ассоциациях. Здесь зрителю предлагается пройти буквальный путь рождения — через тесноту, темноту и неизбежную боль. Это не медитативное созерцание, а почти физиологический опыт перепроживания.
Зал 2 / «Явление»
Художник: Лина Дитман
Посвящение: Луиз Буржуа
Ключевая тема: Мать и дочь — дуализм безусловной любви и неизбежного отторжения.
Следующая точка — «Явление». Инсталляция, посвящённая выходу в новый, чуждый мир, где каждая социальная роль — мамы, дочери, бабушки — осознаётся как навязанная маска.
Визуальный ряд, предложенный Дитман, пожалуй, один из самых сильных на выставке.
Лина Дитман, московский художник с петербургскими корнями, работает под фамилией прадеда. Её специализация — глубинные исследования внутренних миров, что неудивительно: Лина — практикующий психолог. В своём зале «Отражение: Отторжение» она исследует, как новая жизнь цитирует прошлый опыт. Цепочка «прародитель — родитель — потомок» здесь мыслится как неразрывная связь (а значит, бессмертие в некотором смысле достижимо). Ключевой образ — зеркала. Но они не столько отражают лицо, сколько проецируют судьбу.
Мать и дочь — дуализм безусловной любви и неизбежного отторжения.
Это пространство — тишина в чёрном. Полное затемнение стен, пола и потолка создаёт «ноль-пространство», где внешний мир перестаёт существовать. В центре комнаты — зеркальный столб, ось мира, бесконечная проекция женской души. Вокруг, как пять масок или пять неизбежных ролей, расположены интерактивные объекты. Каждый требует не просто взгляда, а прикосновения, действия, выбора.
«Мать» здесь — одеяло с пуговицами и пяльцы с кружевом: плетение судеб, узоры заботы. «Дочь» — цветок в японском песочном саду: можно оставлять следы граблями или выстраивать родовые программы с помощью фигурок для расстановок. «Мудрая» ведёт по ступеням говорения, слушания, думания и любви. А диптих «Хозяйка» и «Бизнес-леди», соединённые одной цепью, напоминают о вечном балансе: примеряя одну роль, приходится отпускать другую.
Лина Дитман. Инсталляции.
Зал 3 / «Отражение: Отторжение»
Художник: Мария Мюрис
Посвящение: Фрида Кало
Ключевая тема: Круговорот жизни.
Следом идёт зал Марии Мюрис «Дерево надежды, стой прямо» — о моменте явления плода последующего и ждущего. Здесь радость проходит через любовь в ключицы, и страх исчезает.
Мюрис исследует хрупкость последующего в цепочке поколений. В центре — огромное дерево, на котором вместо плодов вырастают детские соски. Это метафора круговорота жизни, того, что мы взращиваем. Чего мы хотим видеть в качестве плодов? Боли или преодоления? Тьмы или света?
Посвящение этого зала — Фриде Кало, сумевшей превратить тяжелейшую физическую боль в мощнейший художественный жест.
Зал 4. Коридор. «Рацио: Стацио»
Художник: Артём Икона
Посвящение: Маргарет Кин. Большие глаза.
Посвящение — Маргарет Кин, чьи большие глаза стали символом одновременно и уязвимости, и безграничной внутренней силы.
Пространство «Рацио: Стацио» от Артёма Икона — пожалуй, самый неожиданный зал. Икона — петербургский междисциплинарный художник, чьи арт-объекты и перформансы посвящены идее разрушения и перерождения. Здесь он работает с рациональностью, с земным притяжением как предостережением в мыслях и действиях. Одежда — как защита наготы, но в более широком смысле — как защита хрупкости кожных покровов и тонкой материальной грани жизни. В этом «стационарном», мужском (во всех аспектах гендера) подходе кроется уравновешенность и стойкость.
Зал 5/ «Исчезновение. Переход»
Художники: Мария Мюрис, группа Внемира
Посвящение: Вера Мухина
Посвящение — Вере Мухиной. И это, пожалуй, самый спорный, но и самый актуальный зал.
Здесь история об иммортализме. Бессмертие тела невозможно, но можно сохранить ДНК и мысли. Цифровое существование становится необходимостью. Но так ли это? До сих пор ни кто, ни философы, ни физиологи, ни социум не нашли ответа на этот вопрос.
Пространство зала решено как «Слои времени». Это не инсталляция в привычном смысле, а архитектура, которую предлагают проживать. Не смотреть — слышать стены, осязать пол, чувствовать запах. У пространства есть вкус — не метафорическая «груша», а вкус самой истории. Художники, через цифровую работу (видео арт) срезают штукатурку, обнажая слои. Стены, которые в реальности -экраны, помнят эпоху, семью, ушедшее.
Рядом — инсталляция «Язык» (Мюрис + ВНЕМИРА). Ветки дерева собраны так, что материал кажется искусственным, техногенным. Но основа — природная. Как язык: меняется, мутирует, может быть грубым или нежным, но остаётся живым. Тем, что соединяет людей или разделяет их. В зале также видео ВНЕМИРА, продолжающее эту линию — о трансформации, о сохранении себя в другом.
Посвящение Вере Мухиной — не парадный монумент. Память в трещинах, в запахе осыпающейся штукатурки, в ветках, притворяющихся пластиком. Возможно, это и есть подлинное бессмертие — не цифровое и не генетическое, а то, что остаётся в материи, которая дышит.
зал 6 /исчезновение переход
Художник: Полина Зорина
Посвящение: Камилла Клод.
сияющая пустота после и в моменте перехода от телесности к эфемерности человеческого = неизбежность каждого. вопрос времени, сроков, причинно-следственных связей. смерть как естественный процесс, но не как конечная стадия как переход, в новый цикл и так до бесконечности есть бессмертие. принятие рутины, скуки. наслаждение.
Зорина, художник-концептуалист и член Творческого союза художников России, создаёт пространство абсолютной эфемерности. Это момент перехода от телесности к чему-то иному. Смерть подаётся не как конечная стадия, а как естественный переход в новый цикл. Принятие.
Посвящение — Камилле Клодель — ещё одно напоминание о том, как часто гениальность оказывается запертой в плену обстоятельств.
Зал / Зачатие выход
Художники Мария Мюрис. Пинус. Аня Шувалова.
Посвящается: Артемизия Джентилески
иммортализм как цель человечества. достижение = мечта. бессмертие человеческой днк и/или мысли = вероятно. бессмертие человеческого тела = невозможно. цифровое бессмертие как необходимость. морализм и этика в борьбе с достижениями генетических изысканий. становление нового цикла = новая жизнь. прогнозирование
Резюме. Что что же мы увидели?
Какие уроки нам подготовил куратор выставки?
Проект «Женское. Хрупкое» — высказывание сильное, визуально убедительное и во многом тактильно верное. Однако есть в нём одно «но», и оно довольно существенное.
Каждый из семи залов, согласно изначальной концепции, посвящён одной из великих женщин в истории искусства. Однако диалог с этими художницами остаётся не до конца раскрытым. Посвящение нередко превращается в формальную подпись, в красивый, но поверхностный жест.
На пример — зал, посвящённый Яёи Кусаме . Художница- это не просто «женщина, победившая обстоятельства». Это человек, сделавший свою ментальную особенность не помехой, а главным художественным методом. Где в пространстве выставки её галлюцинации? Её бесконечные сетки, пожирающие пространство?
Возможно, здесь сказывается общая проблема многих современных кураторских проектов, стремящихся к «инклюзивности» и «репрезентации». Желание отдать дань уважения великим предшественницам — похвально. Но когда это желание не подкреплено глубокой проработкой темы, оно рискует превратиться в протокольное перечисление имён. Диалог между работами участников и художественным наследием посвящённых им фигур остаётся поверхностным.
Искусство Луизы Буржуа, Фриды Кало, Яёи Кусамы — это не просто биографии, это сложные, травматичные, но невероятно мощные художественные системы. Сводить их к «жизненному циклу» и «хрупкости» — значит обеднять.
Вместо послесловия
И всё же, несмотря на этот упрёк в неполной артикуляции исторического диалога, «Женское. Хрупкое» остаётся событием значительным. Проекту удаётся главное: он заставляет зрителя почувствовать время иначе, почувствовать, как стыкуются между собой жизнь и искусство, хрупкость и сила, женское и общечеловеческое. И возможно, именно в этой возможности чувствовать, а не только понимать, кроется подлинная удача этого, безусловно, достойного внимания проекта.