Вернувшийся из плена житель Суджи 76-летний Илья Белокрылов рассказал RT, что с первых же дней в плену россиян обрабатывали украинские спецслужбы, пытаясь настроить против Родины.
«Они привезли к нам десятки журналистов из самых разных стран и убеждали нас сказать на камеру, якобы мы сами сбежали из России и просим Украину приютить нас, спасти. Многие отказались так говорить, но прозападные СМИ смонтировали ролики так, якобы мы это говорили. Может быть, искусственный интеллект задействовали для этого», — цитирует его Telegram-канал RT.
По словам мужчины, тех пленных, кто критиковал украинскую власть, наказывали — лишали воды, еды, а особо возмущённых убивали.
«40-летнего мужчину на глазах у матери расстреляли за то, что он им правду в лицо говорил. Он такой был неугомонный, не мог молчать», — добавил Белокрылов.
По его словам, украинские медики подсыпали в еду пленным психотропные вещества.
«К нам в первые же дни пришла целая группа украинских врачей, которые провели нам полное обследование — от рентгена до всех анализов. А потом в еду что-то подсыпали. А потом опять обследовали, смотрели, кто как переносит эти вещества. У всех сразу пошла реакция: кто-то в обморок падал, у многих отёки были сильнейшие, начались проблемы с ЖКТ», — вспоминает собеседник.
При этом никаких лекарств, которые действительно нужны были попавшим в плен людям, по их словам, им не давали. Мужчина уточняет, что даже для обработки его ранений ему не давали зелёнку. Препаратов от давления тоже не было, хотя среди захваченных россиян было много пожилых.
Надежда на помощь появилась, когда к россиянам приехала украинский омбудсмен по правам человека. Но вместо помощи люди получили очередную порцию унижений.
«Она называла нас оккупантами. Обвиняла, что мы якобы захватили их земли. Угрожала нас отдать на растерзание тем, кто ненавидит Россию. На вопрос о лекарствах резко ответила, что лечить они нас не будут», — добавил Белокрылов.
Житель курского приграничья, напомним, вернулся из плена в сентябре, но тогда рассказывать RT о том, что было в Сумах, отказался из страха за односельчан — тех, кто там оставался.