В центре Екатеринбурга, где небоскреб «Высоцкий» давит своей стеклянной броней, а поток машин на Малышева и Карла Либкнехта не прекращается ни на минуту, время течет иначе. Здесь, зажатый между офисами, стоит двухэтажный особняк. Он выглядит как провинциальный дворянин, случайно забредший на шумную ярмарку. Прохожие редко поднимают голову, чтобы рассмотреть резные наличники. А зря. Этому дому есть что рассказать. Подробнее — материале URA.RU.
Доктор, отказавшийся от столиц
История дома по улице Карла Либкнехта (бывшей Вознесенской) начинается с человека, которого в начале XX века знал весь Екатеринбург. Имя Исаака Абрамовича Сяно не сходило с уст уральских обывателей, рожениц и тех, кто отчаянно хотел вылечить своих детей. Он был не просто врачом — он был легендой.
Исаак Сяно родился в 1871 году в Дагестане — в семье горских евреев. Путь от сына отставного солдата и домохозяйки, торговавших вразнос, до «светила» уральской медицины был тернист, но стремителен. Семья, скопив капитал в Астрахани, дала сыну образование. Итог — медицинский факультет Казанского университета, который Сяно окончил с отличием, получив редкую привилегию выбирать место работы.
Перед ним открывались все дороги: престижные клиники Москвы, Санкт-Петербурга, Казани. Но в 1898 году молодой лекарь 1-й степени приезжает на Урал. Почему? Исследователи до сих пор спорят об этом. Возможно, сыграл роль романтизм земской медицины, а может быть, просто стечение обстоятельств. Так или иначе, с 1898 по 1902 годы Сяно работает на Васильевско-Шайтанских горных заводах и земским врачом в Билимбае. Там, в глуши, он быстро понял главную боль региона: женщины и дети здесь страдали от болезней гораздо чаще, чем мужчины, занятые на производстве.
Командировка в Вену для научной работы в 1903 году стала судьбоносной не только с медицинской точки зрения. Именно там Исаак Абрамович встретил Марию Гранову — дочь управляющего банком из Бахмута, которая училась музыке в австрийской столице. Вернувшись на Урал с молодой женой, Сяно решается на смелый шаг: уйти из земства в частную практику.
В Екатеринбурге начала XX века врачебный бизнес был делом рискованным. Но талант Сяно оказался сильнее предрассудков. Съемная квартира на улице Гоголя быстро стала тесной. Пациенты валили валом. К 1908 году, после рождения второго ребенка, семья столкнулась с той самой «квартирной проблемой». Решение было амбициозным: построить собственный дом, в котором можно было бы и жить, и принимать больных.
Исаак покупает участок на перекрестке главных проспектов — Покровского и Вознесенского. Архитектор Иван Янковский, чья судьба тоже была связана с медициной (его жену успешно лечил доктор Сяно), берется за проект.
В 1910 году на свет появляется это здание. С первого взгляда оно кажется нелепым: сверху дерево, снизу камень. Но в этой нелепости кроется гениальный прагматизм. Изначально дом планировался полностью каменным, но стройка — штука дорогая. Цены на материалы взлетели, банковской ссуды едва хватало. Тогда и родилось это архитектурное решение, которое сегодня искусствоведы называют жемчужиной «уральского модерна»: массивный, основательный первый этаж из камня и ажурный, дышащий, деревянный «верх» с резными наличниками и разными формами окон.
Контора, велосипеды и тишина по пятницам
Дом строился для врача, но денег не хватало. Сяно был вынужден сдавать первый этаж в аренду. Именно этот коммерческий подход позволил ему в итоге сохранить второй этаж для клиники и семьи.
Интересно, что владелец дома был весьма щепетилен в выборе соседей. Он требовал тишины в часы приема (утром с 9 до 12 и вечером с 17 до 19) и абсолютного покоя ночью. Многие аптекари, желавшие арендовать площади, получали отказ.
Первыми арендаторами стала техническая контора Отто Шмидта и Герарда Гармсена. Они предлагали уральским промышленникам немецкие локомобили и паровые турбины. Затем ненадолго здесь разместилось «Общество Лысьвенского горного округа». Но настоящую славу первому этажу суждено было обрести с приходом Рихарда Штроля.
Рихард-Арвид Робертович Штроль — фигура не менее колоритная, чем сам доктор. Чистокровный немец, называвший себя «российским купцом в третьем поколении», он торговал парфюмерией и галантереей. Но настоящая страсть Штроля — скорость. Он стал одним из первых представителей велосипедов в Екатеринбурге, вступил в Общество велосипедистов-любителей и в 1898 году выиграл гонку на звание «Лучшего ездока».
Именно Штроль арендовал почти весь первый этаж дома Сяно под автосалон. Здесь продавали немецкие автомобили, французские мотоциклетки «Пежо» и «Вандерер», а также знаменитые велосипеды «Дукс». Более того, именно у Штроля появился первый автомобиль в городе. Предприимчивый немец превращал каждое воскресное семейное катание за город в рекламную акцию, а его магазин стал местом паломничества технически продвинутой публики.
Идиллия рухнула с началом Первой мировой войны. В 1914 году последовал первый арест по доносу соседей в прогерманских высказываниях — отпустили за недоказанностью. Но в августе 1915-го Штроля взяли уже всерьез. Русская контрразведка обвинила его в шпионаже в пользу Германии. Купца этапировали в Иркутск, где в январе 1916 года он скончался. Официальная версия — сердечный приступ. Вдова Леокадия Петровна, утверждала — самоубийство от неотвратимости позора.
Судьба этой семьи трагична и показательно жестока для XX века. В Гражданскую войну умер от воспаления легких один из сыновей. В конце 20-х дом Штролей «уплотнили», превратив в коммуналку. Соседи решили выжить «буржуйку» и устроили травлю, которая привела Леокадию Петровну к сумасшествию. А в 1941 году, уже в Свердловске, ее, выпущенную из психбольницы во время реорганизации госпиталей, словил новый нервный срыв. НКВД не стал церемониться с бывшей владелицей автосалона: суд военного времени приговорил Леокадию Петровну Штроль к высшей мере наказания.
Клиника для всей губернии
Пока на первом этаже гремели моторы первых автомобилей и решались судьбы немецких шпионов, на втором этаже творилось чудо врачевания.
Газета «Уральский край» 24 ноября 1910 года оповестила жителей: «Доктор И. Сяно переехал... Прием по акушерству, женским и детским болезням». К нему ехали из Верхотурья, Кушвы, Нижнего Тагила, Перми и Тюмени. В губернии не было равных Сяно в женских и детских патологиях.
Он не ограничивался частной практикой. В Первую мировую, когда многих врачей забрали на фронт, Сяно (его не призвали из-за слабого здоровья) оперировал в эвакуационных госпиталях, работал в Верх-Исетской больнице, выезжал в Нижний Тагил. Талантливый диагност, он оставался скромным тружеником.
Интересна и его роль в еврейской общине города. Сяно был глубоко верующим человеком и одним из трех людей в Екатеринбурге, кто имел право проводить обряд брит-мила (обрезания). Это говорит об огромном авторитете врача среди своих земляков.
Революция 1917 года и последовавшая за ней советская власть прошлись по частной собственности катком. Но дом Сяно, как ни странно, не реквизировали сразу. Советская власть была прагматична: уникальный специалист был слишком нужен. К тому же сам Исаак Абрамович в 1920 году «добровольно» отдал первый этаж и все усадебные постройки в жилфонд горсовета. Это был мудрый шаг, позволивший сохранить семье хотя бы часть жилья.
С 1924 по 1932 год Сяно заведует отделением Свердловской железнодорожной больницы. Здоровье жен и детей железнодорожников Урала — теперь его фронт. В 1933 году, уже в возрасте 62 лет, он уезжает в Сочи — работать в санаториях «Донбасс» и «Центросоюз» по приглашению Наркомата пищевой промышленности. Южный берег Крыма, тепло, престижные пациенты. Казалось бы, старость можно было встретить в раю. Но в 1940 году он выходит на пенсию, а в июне 1941-го возвращается в Свердловск. Война. Здесь, в тылу, он умер в 1945 году от тифа — болезни, с которой боролся всю жизнь.
Школа, пепел и охранная грамота
Семья Сяно постепенно покинула «фамильное гнездо». Сначала им выделили квартиру рядом с больницей, а затем — в знаменитом 1-м доме Горсовета. А их особняк на Вознесенском превратился в коммуналку. Перепланировки 20-х годов безжалостно уничтожили внутреннее убранство: от операционной и смотровой не осталось и следа.
В послевоенные годы здание несколько раз готовили к сносу. Мешало оно, видите ли, перспективной застройке центра. Но каждый раз находилась причина отложить снос: то жилья в городе не хватало, то денег на бульдозеры.
Спасение пришло не от историков, а от детей. С конца 40-х годов здесь разместилась Детская художественная школа, основанная по инициативе Павла Петровича Хожателева. Тысячи юных екатеринбуржцев постигали здесь азы рисования, живописи и композиции. Стены, помнившие крики рожениц и немецкую речь коммерсантов, теперь слышали скрип карандашей и шуршание кистей.
Школа работала здесь десятилетиями. Выпускниками стали Герман Метелев, Алексей Лопато, Вячеслав Вишняков, ювелир Владимир Сочнев и художник-аниматор Сергей Айнутдинов. Именно эта творческая энергия, возможно, и не дала уничтожить здание окончательно.
Срезанный квадрат
Настоящее открытие ждало город в 1991 году, когда в Свердловск (тогда еще не Екатеринбург) приехала группа столичных архитекторов, разыскивающих по всей стране здания в редких архитектурных стилях. Они обомлели.
Выяснилось, что дом доктора Сяно — единственный в Екатеринбурге и один из немногих в России, построенный в стиле «уральский модерн». Что это такое? Это орнаменты стальных каркасов, кованые решетки, удивительная декоративность лепнины и, конечно, то самое сочетание каменного низа с деревянным верхом, с резными наличниками и разными формами окон.
Но самое интересное — форма самого здания. Это так называемый «срезанный квадрат». Угол здания как бы срезан, образуя грань, выходящую на перекресток. Такой прием был характерен для западноевропейской архитектуры XIX века, но на Урале он — огромная редкость. Архитектор Янковский создал не просто функциональное здание, а настоящий манифест стиля, где модерн встречается с суровой уральской реальностью, где камень обнимает дерево, а функционализм врачебной клиники соседствует с роскошью частного особняка.
В 1991 году здание внесли в реестр памятников архитектуры. Объект культурного наследия.
Вместо эпилога. Табличка на двери
Сегодня, прогуливаясь от «Плотинки» к «Высоцкому», остановитесь у дома 2 по Карла Либкнехта. К сожалению, увидеть былую красоту интерьеров уже невозможно: остались лишь пара неработающих печей, старая лестница на второй этаж и две двери.
Но представьте себе этот адресный ряд: здесь принимал пациентов лучший гинеколог губернии, под окнами гремел первый автомобиль города, а хозяин первого этажа был расстрелян как немецкий шпион, и в этих же стенах дети войны учились рисовать мир.
По слухам, на одной из дверей второго этажа (будьте внимательны, если когда-нибудь попадете внутрь) до сих пор сохранилась старая табличка — «Доктор И. Сяно» и часы приема. Это призрак ушедшей эпохи, напоминание о том, что каждый дом в центре Екатеринбурга — это не просто квадратные метры, а слоеный пирог из гениальности, коммерции, любви, предательства и тихого героизма.
Доктор Сяно похоронен в неизвестной могиле, его больница превращена в офисы, автосалон Штроля исчез под асфальтом парковок. Но дом стоит. И пока стоит этот «уральский модерн» на перекрестке шумных улиц, жива память о человеке, который мог жить в Петербурге, но выбрал Урал и остался здесь навсегда.