Наш президент уже почти треть своей жизни находится у руля государства — и, судя по всему, совершенно не рассматривает вариант покинуть этот пост. При этом та самая «стабильность», которой годами оправдывали любые ограничения, сегодня выглядит скорее как ритуальная формула, чем реальное описание происходящего.
«Страх перед ним дикий»
По данным источников издания «Медуза» (организация, признанная в РФ нежелательной, включена Минюстом в список иноагентов), близких к правительственным кругам, внутри системы нарастает раздражение и усталость. И речь, судя по их словам, уже давно не про рабочую рутину, а про постоянный управленческий хаос, в котором чиновники живут от одного внезапного решения до другого.
«Страх перед ним дикий. Но это страх без уважения. Уважения к нему нет уже пару-тройку лет», — передаёт издание позицию одного из инсайдеров, близких к власти.
Причём подобное отношение, как утверждается, сформировалось не в один момент. По данным сразу трёх источников — двух, связанных с правительственными структурами, и одного из кремлёвского окружения — охлаждение началось после пенсионной реформы 2018 года. Тогда решение о повышении пенсионного возраста вызвало массовое недовольство в обществе и, согласно опросам, не было принято большинством граждан.
Формально система управления обновилась в 2020 году, когда Дмитрия Медведева на посту премьера сменил Михаил Мишустин. Однако значительная часть чиновничьего аппарата среднего звена осталась прежней — люди, которые помнят, как политическая ответственность за непопулярное решение фактически была переложена на правительство.
«При слове “рейтинги” в правительстве люди до сих пор вздрагивают», — делится один из собеседников.
Дальше, по словам источников, ситуация не просто не стабилизировалась — она начала ухудшаться. Постепенно, утверждают они, президент всё реже стал заранее обсуждать с министрами возможные сценарии решений. Если раньше, по словам инсайдеров, существовала хотя бы минимальная логика предварительных консультаций, то теперь она фактически исчезла.
«Раньше вице-премьеры и министры хотя бы в каком-то смысле работали как аналитики: он им озвучивал варианты, спрашивал последствия, обсуждал риски. Сейчас этого больше нет — решения прилетают уже готовыми», — поясняет источник, близкий к правительству.
Отдельно подчёркивается, что после начала пандемии COVID-19 система принятия решений стала ещё более закрытой. По словам собеседников, значительная часть обсуждений переместилась в максимально узкий круг приближённых, куда, как утверждается, входят представители силовых структур и спецслужб. При этом профильные ведомства всё чаще оказываются поставлены перед фактом уже после принятия решений.
«После ковида всё стало сваливаться на голову внезапно. Без обсуждений, без подготовки, просто как данность», — описывает ситуацию один из источников.
В качестве примеров приводятся широко обсуждавшиеся меры поддержки населения во время пандемии: введение «нерабочих дней с сохранением зарплаты», а также различные выплаты и программы помощи. Формально такие решения подавались как социально ориентированные и оперативные, но внутри системы это воспринималось как очередная головная боль.
«Президент может внезапно объявить что-то масштабное — красиво, эффектно, с жестом. А дальше начинается паника: где брать деньги, как это реализовать, из каких статей бюджета всё вытаскивать», — говорит один из высокопоставленных собеседников.
Он же утверждает, что раньше подход был более структурированным: сначала анализ от ведомств, затем обсуждение, и только после этого — итоговое решение. Сейчас, по его словам, эта последовательность разрушена.
Дополнительным фактором источники называют страх внутри самой системы. По их словам, чиновники не рискуют спорить даже в ситуациях, когда решения выглядят спорными или непродуманными. Этот страх, как утверждается, укоренился давно и усилился после резонансных кейсов.
«Когда арестовали Улюкаева, всем стало всё ясно», — отмечает один из собеседников, намекая на эффект показательного примера для всей бюрократической вертикали.
На фоне этого, по словам источников, усилилась ещё одна тенденция — приукрашивание реальности в докладах наверх. Чиновники, опасаясь негативной реакции, предпочитают сглаживать острые углы и не всегда сообщают о реальных проблемах, в том числе в экономике и социальной сфере. В результате, как утверждается, картина на высшем уровне может существенно отличаться от того, что происходит «внизу».
«Каждые 48 часов происходит какая-то хр@нь, и никто толком не понимает, что дальше. До исполнителей всё доходит в последний момент — когда уже нужно срочно что-то тушить», — резюмирует один из источников, близкий к Кремлю.
В итоге складывается картина системы, где управленческие решения всё чаще напоминают реакцию на уже случившееся, а не продуманную стратегию. И чем выше уровень закрытости и страха внутри вертикали, тем сильнее ощущение хаотичности, в котором живёт вся бюрократическая машина — от кабинетов министров до рядовых исполнителей на местах.
«Проигрывать он не умеет. Признавать, что проигрывает, — тем более»
Все накопленные в системе противоречия, по словам собеседников, резко усилились после событий 2022 года. Именно этот рубеж стал точкой, после которой управленческая конструкция начала работать в режиме постоянного напряжения и сужающегося круга принятия решений.
Как утверждают источники, даже часть высокопоставленных чиновников до последнего момента не была посвящена в детали начала CBO. Решения, которые затем определили траекторию страны на годы вперёд, для многих внутри системы стали неожиданностью, а не итогом коллективного обсуждения.
После 24 февраля, по тем же оценкам, президент окончательно сместил фокус с «мирной повестки» на управление в условиях кризиса. Одновременно, как отмечается, ещё сильнее сузился круг доверенных лиц — неформальный «центр принятия решений» стал компактнее, чем когда-либо.
Теперь, по словам источников, реальное влияние на ключевые шаги главы государства сохраняют лишь отдельные представители Совбеза — и даже внутри этого круга, как подчёркивается, далеко не все обладают равным весом.
Один из собеседников, близких к Кремлю, формулирует общую атмосферу достаточно жёстко:
«Довольных происходящим, по сути, почти не осталось. Ни бизнес, ни значительная часть правительства не удовлетворены тем, что всё это началось без полноценного расчёта последствий санкционного давления», — утверждает он.
Прошедшие годы, по оценкам источников, не привели к заметному сближению позиций внутри элит. Напротив — разрыв между условными «силовыми» и «экономическими» подходами лишь стал глубже. При этом, как отмечается, позиция президента, по мере накопления внешних и внутренних проблем, всё больше смещается в сторону более жёсткой линии, тогда как представители более осторожного лагеря выглядят всё менее уверенными в своей правоте и влиянии.
Отдельная претензия, которую озвучивают собеседники, касается стратегического горизонта. По их словам, у президента сегодня отсутствует внятный «образ будущего», который можно было бы транслировать даже ближайшему окружению — не говоря уже о широких слоях элиты.
Один из источников, знакомый с кругом лиц, приближённых к руководству, описывает это следующим образом:
«Эти люди несут колоссальные издержки из-за санкций, теряют значительные ресурсы и активы. Но при этом они не понимают главного — сможет ли государство вообще предложить им какую-то компенсацию или новую модель устойчивости», — говорит он.
На этом фоне, по мнению собеседников, начинает постепенно «расшатываться» сама логика вертикали управления. Формально система сохраняет устойчивость, но внутри неё усиливается ощущение неопределённости и растущего разрыва между центром и регионами.
В качестве примера приводится поведение части губернаторов, которые всё чаще публично или полуофициально сигнализируют о нехватке ресурсов для выполнения ранее озвученных федеральных обязательств. Это, по сути, косвенно фиксирует финансовое и управленческое напряжение внутри системы.
При этом, как подчёркивают источники, публичная критика президента внутри высших эшелонов власти по-прежнему остаётся фактически невозможной. Формально обсуждения могут быть жёсткими, но персональные оценки остаются под негласным запретом.
Один из собеседников с иронией резюмирует эту ситуацию:
«Кто же его посадит? Он же памятник», — отмечает он.
Однако за этой внешней стабильностью, по словам источников, скрывается растущее внутреннее напряжение. И главный вопрос, который всё чаще звучит внутри системы, касается не только текущего курса, но и его финала. Как именно будет завершаться нынешний политический и управленческий цикл — для значительной части истеблишмента остаётся неясным.
И здесь, по словам одного из высокопоставленных собеседников, кроется ключевая проблема:
«Он не умеет проигрывать, — подытоживает источник. — Признавать, что проигрывает, — тем более».
Дорогие друзья. С каждым днем откровенно говорить на злободневные темы становится все труднее. Заинтересованные люди старательно «закручивают кран» тем авторам, кто еще пытается говорить правду. Почему — думаем, объяснять, наверное, не надо. Наш канал держится на голом энтузиазме, поэтому, если кто-то посчитает возможным для себя оказать ему помощь, будем очень благодарны. Помочь очень просто — достаточно просто нажать на кнопку «Поддержать» в правом углу и внести любую неразорительную для вас сумму.