В мире, где многодетность давно стала конкурентным видом спорта, а наука ищет пути борьбы с потусторонними силами за бюджетные деньги, разгорелся неожиданный скандал. Отец-основатель самой скоростной педагогической системы Евгений Тепляков, кажется, нашел корень всех своих бед. И находится он не в соцслужбе или хейтерах, а в Чеченской Республике.
На днях инфополе взорвалось от праведного монолога Теплякова, больше напоминающего поток сознания человека, который одновременно пытается уложить детей спать, получить грант и доказать миру свою титульность. Суть претензии проста и оттого гениальна: «Почему нам не дают медали?».
Логическая цепочка, выстроенная Евгением, достойна лавров софистов. Вчитаемся в этот манифест идеальной семьи:
«Мы замечательная семья... дети занимается спортом, дети рисуют... к нам нет ни у кого никаких претензий... феноменальной образовательной достижения... у нас полная семья... никаких скандалов или супружеских измен... нас даже как считают что сейчас считается титульной национальности правильно...».
Стоп. Вот он, ключевой маркер. «Титульная национальность» есть, детей — десяток (или уже больше, Тепляков-старший сам путается в показаниях, говоря «а будь у нас десять детей... тоже ничего не дадут»), а медалей нет. И тут взгляд патриарха многодетной ячейки общества падает на карте России в южном направлении, на Чечню.
«Получается медали у нас раздают только Кадыровым?»,
— формулирует Евгений загадочную лингвистическую конструкцию, которую можно трактовать как начало серьезного демарша.
В самом деле, каково же было удивление Теплякова, когда он узнал, что Рамзану Кадырову вручили медаль «За вклад в развитие науки».
Не за многодетность (хотя и с этим у главы Чечни полный порядок), а именно за науку. И вклад, нужно признать, оказался воистину прорывным. Пока Евгений пытался ускорить прохождение школьной программы до скорости света, в Чеченской Республике совершили переворот в области нематериальных субстанций.
Как сообщают информагентства, в регионе открыт единственный в России Центр по борьбе с джиннами (шайтанами). Это не шутка и не метафора времен «Битвы экстрасенсов». Это официальное учреждение, где тридцать семь (!) сотрудников получают зарплату за успешное изгнание нечистой силы. Решение о награждении медалью принял президиум Академии наук Чеченской Республики — организации, видимо, далекой от скептицизма.
«Я признателен им за такую ценную награду. Искренне благодарю Джамбулата Умарова и всех, кто внес свой вклад в важную исследовательскую работу», — написал Кадыров в своих соцсетях.
И ведь действительно, научный подход налицо: есть штат, есть зарплата, есть отчетность. Чем джинны хуже бозона Хиггса? Более того, на том же международном научном собрании с участием зарубежных специалистов-мусульман было объявлено, что чеченский язык является древнейшим. Скандал в лингвистическом сообществе? Возможно. Но медаль уже блестит на груди.
В этом контексте ярость Теплякова приобретает почти шекспировский размах. Ну как же так? Там, где «титульная нация» и полная семья с рисующими и спортивными детьми-вундеркиндами, — там нет наград. А там, где научным методом гоняют шайтанов и постановили считать язык древнейшим, — там медаль.
Евгений задает риторический вопрос в пустоту:
«Почему же нам все-таки не дают медали?»
Ответ, кажется, лежит на поверхности, но Тепляков его упорно не замечает. Чтобы получить медаль от Академии наук, семье Тепляковых, видимо, нужно срочно переквалифицироваться. Борьба с джиннами — вот он, голубой океан, где плавают награды, Евгений! Злые языки правда поговаривают, что сам Тепляков и есть джинн, но мы не верим.
А пока суд да дело, возникает неловкое ощущение, что единственный, кто недоволен в этой ситуации, — это сам Евгений Тепляков. Ополчился гений педагогической науки, воспитывающий из детей вундеркиндов, на Кадыровых, на систему наград, на несовершенство мира, где за потомство не выдают регалий, а за изгнание демонов — выдают. Осталось понять, кто же первым получит следующую медаль: Тепляков за открытие гравитации в отдельно взятой ячейке общества, или чеченские ученые за доказательство того, что кролик — это не только ценный мех, но и первый вопрос к мирозданию.