Коломенская епархия была учреждена в середине XIV столетия, и с той поры просуществовала 450 лет, до 1800 года, когда кафедра была перенесена в Тулу. Изначально территория епархии была невелика и простиралась лишь на коломенских землях, лежащих на «московской стороне» Оки в окрестностях города Коломны. На восток границы епархии достигали реки Цны, а к западу - реки Лопасни, где стояла Старая Кашира. Постепенно территория епархии расширялась, и, после вхождения в состав московского государства земель Рязанского княжества, часть приходов былой Рязанской епархии, находившихся в пространстве между реками Упа, Осетр и Протва, перешли под начало коломенских епископов. После Смутного времени коломенская епархия приросла ещё больше. В 1622 году в неё вошли города Тула, Алексин, Венев, Дедилов, Епифань и Гремячий. Потом граница епархии, минув Оку, отодвинулась ещё южнее, на земли Чернигово-Северской области, и в неё вошли города Орел и Кромы, с лежащими вокруг них обширными областями.
Коломенский епископ имел штат чиновных лиц – дьяков, подьячих , поверенных, разных служителей. Была у него и своя вооруженная сила – более сотни стрельцов, подчиненных непосредственно ему, которых он употреблял в дело по собственному усмотрению. Все эти люди ежедневно пили и ели за счет епископа, а кроме того дважды в год – летом и зимой – получали денежное жалование и одежду.
Власть епископа на вверенной ему территории была полной. Он взимал налоги, назначал и увольнял, дозволял и запрещал. Приказывал возвести и разрушить. Наиболее полно силу этой власти выражает старинный титул «князь церкви». Властью судить епископ так же обладал. Подсудности епископа подлежали не только принадлежавшие к духовному сословию, но и те дела мирян, которые требовали суждения по духовным кодексам.
К этому надо добавить, что церковь тогда была единственным институтом, регистрировавшим рождение и браки, смерти и крещения. Целование креста являлось единственной допустимой формой присяги, а свидетельство священника непременно должно было быть при подписании важных документов. Поэтому в сферу церковного суда, кроме дел о преступлениях против общественной нравственности (такие, как блуд, изнасилование, противоестественные грехи) входили ещё: споры по действительности духовных завещаний, тяжбы о разделе наследства, оставленного без завещания, о неустойках по брачным сговорам; споры между женой и мужем о приданом; споры о рождении детей от законного брака; дела об усыновлениях и о праве наследования усыновленных; дела о душеприказчиках, которые женились на вдовах умерших; дела по челобитьям господ на беглых холопов, принявших постриг или женившихся на свободных.
Церковному суду подлежали дела о преступлениях против веры и церкви (исполнение христианами языческих обрядов, волшебство и чародейство, осквернения храмов и святынь, богохульство, ересь, раскол, отступничество от веры). Кроме того, именно церковь следила за недопущением браков в запрещенных степенях родства, самовольных разводов, жестокого обращения мужа с женой или родителей с детьми, а также неуважения детьми родительской власти. И даже личные обиды, такие как оскорбление женского целомудрия грязной бранью или клеветой, попадали в сферу действия епископской юрисдикции.
***
Теперь, после того как мы определились с пространством юрисдикции церковного суда, перейдем к самому интересному, а именно к конкретным примерам подобных разбирательств. Обратимся к судьбам людей, живших «во время оны». И самый старинный случай епископского решения, по делу мирянина имеющийся в нашем распоряжении, относится к началу XVII века. Тогда Коломенский край часто становился ареной войны с вторгавшимися из степей врагами, которые чаще имели не политический или военный, а только коммерческий интерес. Торговля людьми была вполне законным промыслом, а потому совершались и походы за «товаром», т.е. за людьми, которых угоняли в плен и обращали в рабство, продавая в Крыму, где находились самые крупные рабские рынки Европы. И вот, в самый разгар Смутного времени, в 1606 году, по коломенской округе прошли набегом ногайские татары, охотившиеся за рабами. Среди иных прочих угнали тогда в полон крестьянку деревни Речки Екатерину Елизарьеву.
Увели её в Крым и продали на рабском рынке в городе Кафа ( ныне Феодосия). Она несколько раз меняла хозяев, переходя из рук в руки, покуда не оказалась в городе Килия, расположенном в дельте Дуная. Там её и застал набег запорожских казаков под командой гетмана Григория Изаповича. На своих судах-«чайках», казаки скрытно подошли к городу , высадили десант и, застав, гарнизон Килии врасплох, одним ударом захватили город. Все рабы христиане были освобождены и им помогли добраться до Киева, бывшего тогда столицей одного из воеводств Великого княжества Литовского. Уже оттуда, где с купеческим обозом, где с богомольцами, возвращавшимися после посещения Киевской Лавры, Катерина побрела в родные края.
Дойдя до Москвы, она, как было положено, явилась властям, и с её слов составили «сказку» - документ, описывающий её многолетние мытарства на чужбине. По тогдашним законам всякий, кто возвращался из плена «в басурманских землях», на семь недель поступал под начальство церкви, с тем чтобы честно и без утайки рассказать – не принял ли он за годы плена и странствий чужой веры, не проходили ли «скверных обрядов». Тех же, кто, будучи в плену, «по принуждению осквернился», особым обрядом «присоединяли к церкви», согрешившим и покаявшимся отпускали грехи. После этого «духовного карантина» их отпускали «до дому».
***
Проходя испытания в коломенском монастыре, Екатерина Елизарьева объявила, что веры не меняла, исповедалась, причастилась, и, проведя положенный срок на испытании, была отпущена домой. Только вот когда она явилась в родные Речки, там поджидал её неприятный сюрприз. Оказалось, что, не получая о ней никаких известий, муж и родичи сочли её умершей, и в церкви поминали Екатерину как покойницу. Супруга её, Богдана, считали вдовцом, и он женился вторично на некой Татьяне, и та родила ему детей. Такие вот сложились обстоятельства.
Подобные дела подлежали суду коломенского епископа, и преосвященный Рафаил, управлявший епархией с 1618 по 1653 годы, оказался перед весьма непростой задачей. Ему предстояло выяснить: каким образом живую Катерину заочно признали мертвой и как дали разрешение на новый брак? Ведь для венчания пары нужно было получить разрешение, так называемую «венечную память» или «венечное знамение». В каждом отдельном случае такой документ выдавался от архиерея или по его уполномочию от соборных протопопов и поповских старост на имя того священника, который должен был совершить венчание. Без венечной памяти ни один священник не в праве был обвенчать ни одного брака. За это разрешение платилась венечная пошлина, размер которой был различен, смотря по тому, в первый ли брак вступают жених и невеста или во второй, или третий. Пошлина возрастала с каждым разом на размер. За венечную память второго брака платили вдвое против первой, а в третий раз, втрое. Венечной памятью предписывалось совершить венчание, предварительно «обыскав», т. е. провести исследование - не существует ли каких-либо препятствий к предполагаемому браку.
Сверившись с датами, епископ установил, что Богдан с Татьяной венчались в церкви села Шеметово, к приходу которой относилась деревня Речки, при его предшественнике, епископе Иосифе III, правившем коломенской епархией более тридцати лет. Венечную память дал поповский староста той округи. Или был совершен подлог. Но как узнать, так было или этак, если преосвященный Иосиф опочил ещё в 1615 году, и после того более трех лет, до 1618 года место коломенского епископа оставалось «праздным»? Старосту поповского уже тоже не застали живым. Лет-то сколько прошло!
Но и без показаний покойного иерарха и его уполномоченного понятно было, как всё вышло. Скорее всего, с Багдашкой и Татьяной поступили «как обычно». А обычно угнанные в полон считались «сгинувшими». Обратно их уже не ждали. Живы они там, в Крыму или где ещё, померли ли, как знать-то? Да хоть бы и живы, так поди в магометанство обратились. Так легче выжить было – стать хозяевам единоверцем. Ну, а коли так, то, считай, из нашей веры вышли, а что прежде было - «не считается». Вот и выдали «память», приняли двойную пошлину и обвенчали «вдовца» с его новой женой. А оно вон как все обернулось!
Вникнув в эти хитросплетения судеб, епископ Рафаил принужден был принять весьма половинчатое решение: «Тому Богдашке велено жить с первою женою Катериною, а с другою женою, на которой после женился, с Татьяною, велено ему распустица». И уж каково там было семейное счастье, поди теперь, знай! Верно, это было меньшим из возможных зол. Но это уже совсем другая история...