В центре Севастополя, неподалёку от морского порта и Аквариума, на Матросском бульваре находится приметный памятник, представляющий собой усечённую четырёхугольную пирамиду, увенчанную кубом с древнегреческой триремой на вершине. Жители города и многочисленные туристы могут прочесть на одной из граней этого пяти с половиной метрового монумента лаконичную надпись:
КАЗАРСКОМУ. ПОТОМСТВУ В ПРИМЕР
Описанный нами памятник – самый первый в Севастополе. Открыт он был в 1839 году в честь командира российского брига «Меркурий» Александра Ивановича Казарского, уроженца местечка Дубровно Оршанского уезда Витебской губернии (теперь – это город в Витебской области), обессмертившего своё имя громкой победой в неравном морском бою.
Неожиданная встреча
В мае 1829 года небольшой отряд кораблей Черноморского флота крейсировал неподалёку от входа в пролив Босфор ввиду столицы Блистательной Порты – Стамбула.
Шла очередная русско-турецкая война. Россия в союзе с иными европейскими государствами поддержала национально-освободительное восстание греческого народа против османского ига и направила свои армию и флот в поддержку повстанцев.
Уже целый год на суше и на море шли ожесточённые сражения и бои. В то время, как Дунайская армия, занявшая Молдавию и Валахию, готовилась к броску через Стару Планину на Адрианополь и Пловдив, Черноморский флот, захватывая один за другим болгарские приморские города, обеспечивал её успешное продвижение на юг.
Турки сопротивлялись изо всех сил. Для противодействия российским военным судам, действовавшим у болгарского побережья, в начале мая 1829 года из Босфора вышла турецкая эскадра.
Утром 14 мая она неожиданно наткнулась на небольшой отряд кораблей Черноморского флота, состоявший из фрегата и двух бригов, крейсировавших к северу от Босфора.
У турок было 18 кораблей, в том числе шесть линейных и два фрегата, поэтому, естественно, русские моряки, стремясь избежать явно неравного боя, стали уходить от противника. Более быстроходным фрегату «Штандарт» и бригу «Орфей» это удалось, а, вот, третье судно – двухмачтовый бриг «Меркурий» – вскоре было настигнуто вырвавшимися вперёд турецкими линейными кораблями – флагманским «Селимие» и «Реал-Беем».
Подготовка к бою
На «Селимие» было 110 орудий, на «Реал-Бее» – 74. В общей сложности оба турецких корабля имели на вооружении 184 пушки.
«Меркурий» же был вооружён 18 24-фунтовыми карронадами, так что получалось, что противник превосходил его по огневой мощи в 10 раз.
Видя неизбежность неравного боя, командир брига капитан-лейтенант Александр Казарский собрал в кают-компании офицеров на короткое служебное совещание.
По морскому обычаю первое слово дали самому младшему в чине – поручику Прокофьеву. Совсем ещё юный моряк вдохновенно произнёс:
– Принять решительный бой и драться до последней возможности, а когда бриг будет доведён до крайности, сцепиться с кораблём турецкого адмирала и взорваться вместе с ним, но не сдавать судно врагу!
Это мнение было единодушно поддержано всеми присутствовавшими и объявлено экипажу. 115 офицеров и матросов прокричали: «Ура!» – и бросились готовиться к неравному бою.
У входа в крюйт-камеру положили заряженный пистолет, чтобы последний из оставшихся в живых офицеров смог в момент развязки исполнить общее решение, выстрелом взорвать порох и отправить непокорный «Меркурий» на морское дно.
Неравный бой
Тем временем, сблизившись с российским боевым судном на расстояние пушечного выстрела, «Селимие» и «Реал-Бей» открыли огонь из своих носовых орудий, давая понять, что они призывают его сдаться. «Меркурий» огрызнулся кормовыми карронадами.
К половине третьего пополудни 14 мая, окончательно догнав бриг, два турецких линейных корабля взяли его в клещи и обрушили на него шквал огня бортовых орудий. На «Меркурии» вспыхнул пожар, который удалось потушить.
Оказавшись между двумя огромными судами неприятеля, бриг показывал чудеса изворотливости и меткости: одновременно маневрировал, искусно уклоняясь от залпов турок и подставляя под них только корму, и вёл прицельный ответный огонь. Для манёвра русские моряки использовали большие вёсла, которыми был оборудован их корабль, а канониры наносили меткое поражение противнику.
На палубе «Меркурия» творился настоящий ад. В неравном бою, длившемся около четырёх часов, он получил более 300 повреждений. Его обстреливали с обеих сторон ураганным огнём, но сквозь дым и пламя носовая фигура древнегреческого бога, в честь которого было названо судно, оставалась видна по-прежнему. Экипаж держался мужественно, Казарский, не смотря на полученную в бою контузию, уверенно отдавал с капитанского мостика чёткие команды, а, хотя и редкий по сравнению с турецкими кораблями, но зато более точный огонь орудий брига оказался очень эффективным.
Флагманский «Селимие» с разбитой адмиральской каютой, получивший серьёзные повреждения рангоута и такелажа, вынужден был прекратить огонь, лечь в дрейф и вышел из боя. Через некоторое время у второго противника, «Реал-бея», к тому времени уже потерявшему грот-мачту, рухнула перебитая точным выстрелом марс-рея на фоке, и он, окончательно потеряв управление, прекратил преследование русского брига.
Так «Меркурий», оставив позади два пылающих беспомощных корабля противника, оторвался от преследования и, не потеряв хода, сумел присоединиться к эскадре, двигавшейся ему на помощь.
Победитель
Он имел серьёзные повреждения (22 пробоины в корпусе, 16 повреждений рангоута, разодранные в клочья паруса), потерял четырёх человек убитыми и восемь ранеными, но вышел безусловным победителем в ожесточённом бою со значительно превосходящим противником.
Это казалось невероятным и так поразило современников, что один из турецких офицеров – участников морского боя с «Меркурием» – не удержался от красочных эпитетов в адрес Казарского и русских моряков и в письме к своему другу сообщил следующее: «Сегодня на рассвете, приближаясь к Босфору, мы встретились с русским бригом. Корабль капудан-паши и наш открыли сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное – мы не могли заставить командира брига сдаться. Он дрался, отступая и маневрируя так искусно, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, а он со славой продолжил свой путь. Бриг этот должен был потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он находился всего на расстоянии пистолетного выстрела от нашего корабля. Во время сражения мы поняли, что командир этого брига никогда не сдастся и, если потеряет всякую надежду, взорвёт свой корабль и взлетит на воздух вместе с ним. Если в великих деяниях древних и наших времён отмечены подвиги храбрости, то этот подвиг должен затмить их, а имя героя достойно быть начертанным золотыми письменами на храме славы».
Имя тридцатилетнего капитана «Меркурия» Александра Казарского прогремело по всей стране.
«Подвиг сей таков, что не находим другого ему подобного в истории мореплавания: он столь удивителен, что едва можно оному поверить», – писала, например, газета «Одесский вестник».
Его высоко оценил государь-император Николай I: за свой подвиг Казарский был произведён в капитаны второго ранга, награждён орденом Св. Георгия и назначен флигель-адъютантом. В его родовой герб внесли изображение пистолета, который Казарский перед легендарным боем положил на шпиль у входа в крюйт-камеру, чтобы последним выстрелом уничтожить непокорный бриг. Также было принято решение, чтобы впредь всегда в составе российского военного флота состоял корабль под названием «Меркурий» либо «Память «Меркурия».
Биография Александра Казарского
Кто же он, капитан прославленного российского брига, и почему мы так подробно рассказывали о неравном бое 14 мая 1829 года?
Александр Иванович Казарский (1797–1833) родился в Дубровно на Витебщине в семье управляющего имением местного князя Любомирского. В 14 лет он уехал в Николаев и поступил в штурманское морское училище.
Отправляя сына в большой свет, отец сказал ему на прощанье:
– Честное имя, Саша, – это единственное, что оставлю тебе в наследство.
Закончив училище и став гардемарином, Казарский был направлен на службу в Черноморский флот.
К началу русско-турецкой войны 1828–1829 годов он – уже капитан корабля, командовал сперва транспортным судном «Соперник» и участвовал во взятии Анапы и Варны, а затем двухмачтовым 18-пушечным бригом «Меркурий», с которым и совершил свой знаменитый подвиг. Затем прославленный капитан получил в командование 44-пушечный фрегат «Поспешный» и принял участие во взятии Несебра, а потом – один из крупнейших на тот момент времени линейный корабль российского Черноморского флота – 60-пушечный «Тенедос», с которым участвовал в морской блокаде Босфора.
После окончания войны опытный моряк ходил в Англию – сопровождал дипмиссию для поздравления только что коронованного британского монарха Вильгельма IV.
В 1831 году Казарский был освобождён от командования боевым кораблём и включён в свиту Николая I, находясь в которой выполнял важные государственные поручения, например, прошёл речным путём от Белого моря до Онежского озера.
Его жизненный путь неожиданно трагически оборвался 16 июня 1833 года (в этот день ему как раз исполнилось 36 лет). Казарский был отравлен на званом обеде добавленным в кофе мышьяком в Николаеве, куда он прибыл по поручению царя производить ревизию объектов тыла Черноморского флота, то ли старавшимися скрыть свои преступления от дотошного ревизора проворовавшимися флотскими начальниками, то ли николаевским полицмейстером, причастным к краже доставшейся герою морского боя «Меркурия» от дяди в наследство шкатулки с 70 000 рублями, – следствие так и «не сумело» найти истину.
Через шесть лет в Севастополе на средства, добровольно собранные моряками Черноморского флота и жителями города, был открыт знаменитый памятник, с описания которого мы и начали свой рассказ.
Имя Казарского носят улицы в его родном городе Дубровно и Севастополе, а также переулок в Николаеве.
Если Вам понравился этот материал, а также вся та работа, которую мы делаем для Вас, любезно приглашаем подписаться на наш канал. Ставьте лайки, пишите комментарии – всё это здорово стимулирует автора и способствует продвижению канала. Как говорится, Вам не трудно, а мне приятно!
Всем удачи и хорошего настроения! До новых встреч!