В 1857 году леди Элизабет Истлейк в одной из своих статей заявила, что фотографии, обладающие "безошибочными записями на службе механики, инженерии, геологии и естествознания", являются "фактами самого безупречного и непреклонного рода" и, следовательно, "клятвенным свидетелем всего, что предстает перед их взором".
А поскольку "каждая форма, которую рисует свет, является отпечатком одного мгновения или одного часа в великом течении времени, фотография также подает нам туфли нашего ребёнка или неразлучную с ним игрушку с силой идентичности, которую искусство даже не ищет".
С ней словно спорит наш современник, гениальный каталонский фотограф Жоан Фонткуберта.
"Я не верю в документальный подход", — заявил однажды он. "Реальность не существует сама по себе. Это интеллектуальная конструкция, а фотография — это инструмент для воплощения нашего представления о реальности".
Фонткуберта бросает вызов достоверности фотографии, а также тому, что другой гений фотографии, Льюис Хайн, однажды назвал "безграничной верой общества в подлинность снимков". Он говорит нам, что мы должны сомневаться во всем и что мы не можем быть уверены ни в чем в наше время.
Старый мир (фотография как обещание правды и памяти) уходит, а новый иллюзорный мир (изображения, созданные с помощью цифровых технологий либо искусственного интеллекта) только зарождается.
От подлинности к спекуляции, от естественных изображений к фейковым — Фонткуберта наглядно демонстрирует, что фотография может быть инструментом обмана, и показывает, насколько это опасно в контексте религиозного фанатизма или политической пропаганды.
Тихая революция, в ходе которой идеологические основы фотографии — истина, память и, прежде всего, материя рушатся, и мы переходим к другому бытию, который мы можем назвать постфотографическим, в котором изображения больше не являются не только посредниками между нами и миром, но и сами составляют целый мир.
Большая часть нашей жизни происходит сегодня среди самых разных картинок, наглядный пример — недавняя пандемия, когда экраны гаджетов для многих внезапно стали практически единственными окнами в мир.
Также стремительно растет значимость направлений, которые обычно не относят к "высокому искусству".
Писать о фотографии, фотоповествовании, контексте и т. д. можно бесконечно долго. Гораздо интереснее исследовать, как все эти идеи воплощались в жизнь.
Путь от фотографии к кинематографу, от изображения к звуку, от зернистости фотографии к пикселям, от черно-белой фотографии к цветной, от традиционной проявки к цифровой печати, от фотоувеличения к манипуляциям…
Все еще живо выражение "художественная фотография". "Высококачественная" — хорошее описание этого жанра, но современная художественная фотография является большим, чем просто "очень хорошая" фотография. Это, в любом случае, авторская интерпретация исходного изображения.
Значимыми хорошие фотографии делают детали неявные, которые порой незаметны с первого взгляда. Изображение вызывает у зрителя эмоциональную или интеллектуальную реакцию, но не всегда понятно, как и почему.
Таково творчество Джеффа Стэнфорда. Его можно назвать фотографом, художником, цифровым художником, гиперреалистом, иллюстратором, графическим дизайнером.
Сам он не ограничивается одним определением себя и своего творчества. Кажется, что ему одинаково комфортно лавировать между всеми вышеперечисленными терминами.
В работах Стэнфорда сочетаются фотография, живопись и графика, классика и ультрасовременность. Например серия фотографических портретов и пейзажей его авторства, по исполнению близких к классике, изображений, в которых больше вопросов, а не ответов, интригующих, пробуждающих любопытство у зрителя:
"Ответ, мой друг, ищи в дуновении ветра" /Боб Дилан/
"Строгая геометрия тихой детской площадки, тень, отбрасываемая на усыпанный листьями асфальт. Жутковатая неподвижность вызывают чувство глубокой ностальгии и меланхолии. Это прекрасная и загадочная фотография, заставляющая задуматься о течении времени и отголосках детства":
Или явная "постфотография" (по Фонткуберта) — сфера, где творец уже не тот, кто создает исходное изображение, а тот, кто преображает его, возвышает и наполняет волшебным контекстом, которого никогда не было в первоначальном варианте:
Стэнфорда интересует история искусства, художественные течения прошлого, особенно те, что зародились в начале и середине XX века.
Люди тогда действительно верили, что их искусство может изменить мир. Интересно, не был утрачен ли этот дух с течением времени. Тем не менее я чувствую себя частью растущего сообщества художников, которых не устраивает статус-кво "высокого искусства", и которые стремятся создавать более провокационные и визуально динамичные работы.
Я чувствую, что в мире искусства происходят медленные изменения, во многом обусловленные растущей значимостью визуальных жанров, которые обычно не относят к "высокому искусству".
Многие работы Стэнфорда — его собственная интерпретация творчества известных художников.
Вопрос о том, можно ли назвать эти творения "искусством", зависит лишь от нашего понимания оригинальности. Но, в любом случае, процесс рекомбинации, переосмысления, в полной мере отражает дух нашего времени.
Меня, прежде всего, привлекли у Стэнфорда работы "желтой серии" — свидетельство о мастерском владении теорией цвета, композицией и постобработкой.
Работы эти лаконичны, загадочны, визуально прекрасны. Желтый в них не радостный, а яростно-тревожный. И мне совершенно все равно, созданы ли они маслом, акрилом, в фотошопе или с помощью ИИ.
"Одинокая каменная башня возвышается на тихом, продуваемом всеми ветрами холме, храня тайны, которые древнее, чем тропа, ведущая к ней.
Путь, бледный и неровный, пролегает через золотистые и синие тенистые поля, словно направляя странников к чему-то полузабытому, где небо и земля сливаются в почти осязаемой тишине":
Иногда он вспоминает:
"Мое первое путешествие в Россию в начале 90-х. Очень странный старый отель":
У Стэнфорда также есть работы мультяшные, плакатные, постановочные, есть и явный китч. Но все это прекрасно продается в известных интернет-магазинах постеров.
Все изображения, независимо от того, хороши они или не очень, говорят сами за себя, и только зритель может решить, есть ли в них эмоциональная и концептуальная связность.
Если миры, возникающие в результате разнородных связей, вызывают удивление, заставляют задуматься или восхищают своей красотой, значит, художественная цель достигнута.
Цифровые работы — это зеркало нашего времени: мира, наполненного фрагментами историй, где, на первый взгляд, нет ничего подлинно нового и все взаимосвязано.
Источник изображений здесь