Женщина сделала паузу, ожидая реакцию сына и невестки, но они оба молчали.
- Ей исполнилось двадцать лет, есть молодой человек, и девочке тесно в моей квартире! - добавила старуха.
Наташа, которая всё это время сидела на диване, встала и подошла к окну.
- Лариса Александровна, а молодой человек у Дарьи так, приложение? - осторожно спросила сноха.
- Илья хороший мальчик, ну, он из бедной семьи, я уже навела справки. Отец - алкаш, умер несколько лет назад, мать - инвалид из-за вина!
- Родословная так себе, - хмыкнула Наталья.
- Молчи, ты сама на помойке жила, пока Боря тебя не подобрал, - прошипела свекровь. - Ну, когда поедите в банк, ипотеку оформлять, я уже квартиру присмотрела?!
— Да никогда! — выкрикнула Наталья.
Голос сорвался, руки дрожали. Она сжала подоконник так, что побелели костяшки.
Лариса Александровна поджала губы, сложила руки на груди и перевела взгляд на сына.
— Борис, ты слышишь? Твоя жена говорит «никогда». А я тебя спрашиваю: когда?
Боря сидел, уставившись в пол. Массивные плечи опустились, пальцы теребили край скатерти.
— Мам, ну это не просто так... ипотека — это надолго, — выдавил он.
— Я тебя не спрашиваю, надолго или нет! Дарья — твоя сестра! Кровь родная! А эта... — свекровь кивнула в сторону Наташи, — эта чужая.
— Лариса Александровна, мы сами за квартиру платим, у нас своих кредитов полно! — Наташа резко развернулась от окна. — Вы хотите, чтобы мы ещё десять лет на хлебе с водой сидели?
— Ах, на хлебе с водой! — Старуха вскочила с кресла. — Да вы посмотрите на неё! В мои норковые шубы нарядилась, в моей трёшке живёт, а теперь золовке помочь не хочет!
— Ваши шубы?! — Наталья рассмеялась, но смех вышел жутким, на грани истерики. — Вы сами меня умоляли их забрать, потому что моль съела полворотника! А в трёшке мы живём, потому что вы нас к себе подселили, когда у нас в доме крыша потекла! Мы вам ремонт сделали, между прочим и выкупили вашу эту трёшку!
— Ремонт! — Лариса Александровна всплеснула руками. — Обои дешёвые поклеили и рады! Борис, молчишь? Зол ты мой, почему такую стерву в дом привёл?
Боря поднял голову. Лицо у него было серое, глаза бегали от матери к жене.
— Мам, может, подумаем? Дашка пока со своим Ильёй... ну, посмотрим, может, он сам квартиру снимет...
— Сам? — Свекровь задохнулась от возмущения. — Ты слышал, что я про него сказала? Отец — алкаш, мать — инвалид! Он на мойке работает! Что он снимет? Боря, я тебя родила, в тебя полжизни вложила, а ты...
— А может, я соглашусь, — неожиданно твёрдо произнёс Борис.
В комнате повисла тишина.
Наташа медленно повернулась к мужу. Свекровь замерла с открытым ртом.
— Чего? — переспросила Наталья.
— Соглашусь, — повторил Боря, уже громче. — Дашке помочь надо. Она сестра. Мы как-нибудь... протянем.
— Ты... Ты серьёзно? — Голос у Наташи сел.
— Боря, — свекровь моментально приободрилась, заулыбалась, — сыночек, золотой мой! Вот это разговор! А то всё — жена, жена... Я всегда знала, что ты мужик настоящий!
— Борис, — Наташа шагнула к мужу. В глазах стояли слёзы. — Мы три года копим, чтобы наконец-то стать родителями. Три года! Я таблетки горстями пила, уколы каждое утро! Врач сказал — ещё год, и можно пробовать. Ты забыл?
Боря посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на боль.
— Наташ, я помню. Но Дашка...
— Что Дашка? — закричала Наталья. — Дашка круглосуточно в ТикТоке сидит! Дашка с работы уволилась, потому что «начальник дурак»! А мы с тобой вкалываем, чтобы ей на свадьбу подарить что-то? Нет, Боря. Нет!
— Опять ты про деньги! — встряла свекровь. — Стерва расчётливая! Боря, гони её вон из нашей квартиры!
— Это больше не ваша квартира! — заорала Наташа. — Теперь у вас однокомнатная, а это квартира Бориса!
— Идиотка, я квартиру на себя переписала! — Лариса Александровна рассмеялась неприятным смехом. — Давно, ещё год назад. Так что моя, голубушка. Всё моё. И ты — никто.
Наталья обернулась к мужу.
— Как так?
Боря молчал. Опустил голову.
— Ты переписал квартиру обратно на мать? — голос Наташи стал тихим и страшным.
— Наташ, она мама, я не мог отказать.
— Не мог? — Женщина сделала шаг назад. Всё внутри оборвалось. — Не мог сказать жене, что мы живём в чужой квартире? Не мог предупредить, что у нас вообще ничего нет? Мы даже за неё ещё не рассчитались, а она уже не наша!
— Наташа, ну успокойся...
— Не трогай меня!
Она отступила ещё на шаг и наткнулась спиной на сервант. На стеклянной полке стояла та самая ваза — огромная, напольная, в сине-золотых разводах. Подарок Ларисы Александровны на свадьбу. «Фарфор, раритет, антикварный магазин», — хвасталась тогда свекровь. Наташа тогда удивилась — откуда у пенсионерки деньги на такую вазу?
Теперь не удивлялась.
— Поняла? — Лариса Александровна сложила руки на груди. — Всё под моим контролем. Или берете ипотеку для Дашки, или я завтра же выселяю вас. И шубы мои — назад. Все до единой.
— Мам, ну зачем так жёстко? — Боря встал с дивана.
— А ты молчи, подкаблучник! — рявкнула мать. — Решил бабу слушать? А мать родную? Я тебя из грязи вытащила, без отца вырастила, а ты...
— Заткнитесь все! — закричала Наташа.
Она схватилась за голову. В ушах гудело. Перед глазами всё плыло. Три года уколов. Три года надежды. И этот предатель рядом.
— Наташ, — Боря протянул к ней руку, — давай поговорим спокойно...
— Спокойно? — Она не узнавала свой голос. — Ты продал меня за мамину квартиру, Боря? Ты... ты хуже, чем она.
— Да что ты себе позволяешь! — Лариса Александровна бросилась к ней.
— Не подходите ко мне! — заорала Наталья.
Свекровь не остановилась. Она схватила Наташу за руку, впилась ногтями.
— Пусти!
— Мам, отпусти! — крикнул Боря, пытаясь их разнять.
И в этот момент что-то щёлкнуло в голове у Натальи.
Всё — как в тумане.
Она вырвала руку, развернулась, схватила вазу — тяжёлую, холодную, скользкую — и замахнулась.
— Наташа, нет! — успел крикнуть Боря.
Он подставил руку. Но удар пришёлся в висок.
Звук был глухой, страшный — как треснувшее яйцо.
Ваза разлетелась на тысячу осколков.
Борис постоял секунду, глядя на жену расширенными глазами. Потом покачнулся.
— Бо-о-ря... — прошептала Лариса Александровна.
Он рухнул плашмя, как подкошенный. Лицом в ковёр.
На пол покатились осколки сине-золотого фарфора, смешиваясь с каплями крови.
Лариса Александровна застыла с открытым ртом. Потом тонко, по-звериному завыла.
- А тебя, я голыми руками замочу, - прошипела Наташа и двинулась на свекровь.