В жаркий июльский день 1806 года распахнулись ворота нижегородского острога, и, гремя ручными и ножными кандалами, с тюремного двора высыпала большая толпа арестантов.
Эта партия кандальников состояла из 45 мужчин и 3 женщин и должна была пройти пешком по знаменитому «Владимирскому тракту» несколько тысяч километров, отделивших Нижний Новгород от страшных Нерчинских рудников.
В переднем ряду, вторым справа, шагал молоденький безусый царенок. Серые арестантские штаны и такого же цвета бушлат с ярким желтым «бубновым тузом» на спине были ему не по росту велики. Паренёк буквально тонул в этом сером наряде, из которого особенно как-то четко выделялось его матово-бледное лицо, на котором зловеще чернели три большие буквы: В. О. Р., а вырванные ноздри делали лицо парня страшным.
Эти три буквы на лице кандальника были расположены очень симметрично и палач, клавший раскалённые клейма, видимо, употребил всё своё искусство, чтобы позорная метка осталась на лице на всю жизнь: на правой щеке стояла буква «В», на лбу – буква «О», на левой щеке помещалась не менее жирная, чем остальные, буква «Р».
Семнадцатилетнего паренька с изуродованным лицом звали Василием Голиковым. Был он родом из бурлацкого села – Василёвой Слободы.
Этот юноша, только что успевший перешагнуть в юность из своего безотрадного детства, по приговору продажного «Шемякина» суда уже был наказан 30 ударами кнута, от которого в клочья разлеталось мясо. А после кнута у истекавшего кровью подростка палач вырвал обе ноздри и раскаленным железом выжег на его лице три буквы, означающие, что наказанный есть вор и опасный человек. Таковы были бесчеловечные законы того времени.
Когда раны на лице и теле зажили, Василия Голикова вместе с другими кандальниками погнали в далёкую каторгу.
Поджидавшая у ворот острога толпа при виде ужасных клейменых лиц арестантов невольно шарахнулась в сторону. Чей-то молодой женский голос истерично-громко выкрикнул:
– Васенька, родненький!
Начальник конвоя отдал грозный приказ не останавливаться, и, поднимая тучи пыли, кандальники зашагали вдаль, а сердобольные старушки, едва поспевая за партией, стали на ходу раздавать «несчастненьким» медные грошики и небольшие круглые булки.
***
Сын бедняка-крестьянина Василий Голиков с семилетнего возраста жил на побегушках в доме своей тётки, крестьянки села Василёвой Слободы Миляковой. Бездетная тётка всё время говорила, что усыновит своего племянника, который вместе с глухонемой девушкой, дальней родственницей Миляковых, нёс на себе всё хозяйство по дому и в поле, в то время как глава дома Миляков всецело был погружен в свои торговые дела.
В апреле вдруг загорелся дом Миляковых. Пожар произошёл в отсутствии хозяина, который по торговым делам разъезжал по всей округе. Раздуваемый сильным ветром огонь быстро охватил всё здание. Сбежавшийся народ предпочитал праздно любоваться пожаром, так как Милякова в селе никто не любил за его плутовские проделки.
Люди, стоявшие в толпе, видели, как молодой Василий Голиков бесстрашно кинулся в горящий дом и через несколько минут выскочил оттуда с небольшой шкатулкой в руках, в то время как сзади его рушились стены пятистенного дома Миляковых.
Дядя приехал только через несколько дней, и племянник тотчас же вручил ему шкатулку, в которой оказалось 2 500 рублей. А односельчане подтвердили торгашу, что бесстрашный парень буквально вырвал эту шкатулку из огня.
Дядя давно уже искал удобного повода, чтобы выгнать из своего дома племянника, опасаясь, что всё наследство может попасть «нищему». Жадный торговец знал продажность чиновников и судей. Поэтому, вместо благодарности племяннику, он обвинил его в поджоге дома. Миляков подкупил исправника и заседателя, и те, зная, что «закон – дышло: куда повернул, туда и вышло», возбудили против ни в чем не виновного Василия дело по обвинению его в злоумышленном поджоге».
Следствие велось очень быстро: «с пристрастием, допросами и великими побоями». Ежедневно допрос следовал за допросом. Истязания парня не прекращались, и однажды Василий Голиков, не вынеся пыток, в полузабытье выкрикнул, что дом дяди поджог он.
Грязное дело свершилось, и Голиков окончил свою жизнь на каторге, в страшных Нерчинских рудниках.
Это – только один из сотен тысяч актов жуткого прошлого. И когда о нем узнают советские граждане, жители Чкаловска, земляки Героя Советского Союза В. П. Чкалова, то ещё яснее представляют себе, каковы были законы …
По материалам газеты «Горьковская коммуна» от 24 августа 1939 г.
Статья предоставлена заведующей сектором отдела редких книг и рукописей (музей книги) НГОУНБ им. В.И. Ленина Ниной Александровной Кустовой.