Не должно гневаться никому за слово обличительное. Не гневаешься, человек, на зеркало за то, что пороки на лице твоем показывает, зачем же гневаться на проповедника, что он словом грехи твои тебе показывает? Зеркало показывает тебе то, что имеется на лице твоем, так обличительное слово обличает тебя в том, что есть в душе твоей.
Если кто гневается за слово обличительное, видно, что он те грехи в себе имеет, которые слово обличает вообще. Ибо это значит, что то, что в слове он слышит, в том обличает его и совесть его. Когда, человек, гневаешься за обличительное слово на проповедника, то гневайся и на совесть твою, которая тебя обличает. Однако же, как ни ярись, она не престанет тебя обличать, всегда будет тебе говорить, что видит в тебе. Лучше гневаться на себя самого, что грешил и совесть свою уязвлял. Покайся и перестань делать то, чем совесть уязвляется; и совесть уязвлять тебя уже не будет, и слово обличительное не будет тебя касаться. Тогда покой, мир и радость в душе твоей благодатью Божией будет вселяться.
Как зеркало ради того поставляется, чтобы пороки на лице были видны и так бы стирались, так обличительное слово не ради иной какой причины должно говорить, но ради того только, чтобы люди познали свои грехи и каялись, и так бы себя исправили.
Без болезни не нужно и лекарство, и где греха нет, там не потребно и обличение. Оставь грех, тогда и обличение касаться тебя не будет, ибо не будет того, в чем оно обличает. Обличение подобно зеркалу, которое показывает пороки на лице; а если пороков на лице не будет, то и не покажет их. Не гневаешься на зеркало за показание пороков твоих – не гневайся же и на обличительное слово, которым пороки души твоей показываются. К тому же, когда гневаешься на обличение, вообще бываемое, то тем показываешь, что и совесть твоя тебя обличает в том, о чем слово.
Лучше тебе здесь, в мире этом, и тайно внутри себя и перед собой одним обличение претерпеть, и оставить грех и покаяться, и так спастись, нежели на всемирном том суде обличиться и постыженным отослаться во тьму кромешную, где будет плач и скрежет зубов (Мф. 8, 12; 13, 42 и др.).
Иной грех от немощи, иной от произволения, предрассуждения и против совести бывает. От немощи грех, которому и благочестивые люди подлежат, легко и ласково обличать должно. Но грехи, против совести и от произволения творимые, а особенно застарелые и в обычай вошедшие, требуют жестокого и строгого обличения, как застарелая болезнь – горького и жестокого лекарства. Такие грехи явно к погибели ведут грешников и не могут иначе, как жестоким наказанием с помощью Божией отогнаться. Строго должно таковых обличать, дабы этим гласом, как громом, пробудились ото сна греховного и сотворили истинное покаяние. Надо везде истину говорить и не молчать о том, что должно говорить. Грех, по-надлежащему не откровенный и не обличенный, или за грех не почитается, или за легкий вменяется, хотя грех в себе такую тяжесть имеет, что и малый может погрузить грешника на дно адово, ибо всякий грех против величества Божия бывает. А когда за грех не почитается или легким быть судится, то и неисцелен пребывает, что весьма опасно.