Константин Богомолов в эфире канала «Культура» фактически выдал себе официальное разрешение на тотальную переработку великого наследия, не стесняясь называть это единственным способом спасения застывшего искусства.
Если кто-то рассчитывал увидеть в кресле руководителя театра степенного консерватора, сдувающего пылинки с томиков классиков, то вчерашнее выступление разрушило эти иллюзии окончательно и бесповоротно.
Режиссер презентовал публике концепцию, где нет места почтению перед буквами, а есть только право творца делать с материалом всё, что он посчитает нужным в данную секунду.
Деконструкция под прикрытием любви
Суть позиции режиссера сводится к тому, что классические произведения представляют собой не застывший гранит, а податливое сырье, которое обязано трансформироваться под давлением современности.
Богомолов утверждает, что простое сохранение формы текста превращается в пустую формальность, лишенную жизни. Когда режиссер берет в руки пьесу Чехова или роман Достоевского, он видит в них не святыню, а чертеж, который требует немедленной корректировки.
По его мнению, верность оригиналу выглядит признаком творческой немощности, а истинное мастерство заключается в умении вскрыть старые смыслы хирургическим путем. Это звучит как ультиматум всей традиционной театральной школе, которая десятилетиями учила бережному отношению к авторскому слову.
Многие усматривают в таком подходе откровенное пренебрежение к истории, но сам режиссер преподносит это как высшую форму интеллектуального служения. Он настаивает на праве режиссера быть полноценным соавтором, который волен выкидывать целые главы или менять мотивы персонажей, если того требует его видение.
Такой подход превращает театр в лабораторию, где классиков препарируют без наркоза, оставляя от исходного сюжета лишь узнаваемые имена и обрывки фраз. Для консервативного зрителя это выглядит как акт вандализма, но для новой элиты это кажется глотком свежего воздуха.
Шахназаров против системы реформ
Михаил Шахназаров отреагировал на подобные откровения с присущей ему язвительностью, заметив, что финал этой культурной пьесы стал очевиден даже самым неискушенным зрителям.
Публицист иронизирует над тем, с каким пафосом преподносится разрушение привычных ценностей. По мнению критиков этого лагеря, под вывеской обновления скрывается банальное нежелание работать в рамках сложившейся культуры.
Когда кто-то заявляет о намерении сдавать наследие в утиль, он фактически расписывается в собственной неспособности создать нечто соизмеримое по масштабу, поэтому выбирает путь эпатажа и разрушения чужого труда.
Ироничная пародия на манеру речи режиссера, распространившаяся в сети, подчеркивает пропасть между «прогрессивными реформаторами» и теми, кто видит в их действиях угрозу для фундаментов просвещения.
Шахназаров акцентирует внимание на том, что подобные эксперименты над классикой в стенах государственного вуза выглядят как попытка переписать культурный код целого народа. Если каноны больше не имеют значения, то и критерии качества исчезают, оставляя место только для бесконечного самовыражения постановщика, который ставит себя выше писателя.
Диктатор в театральной аудитории
Вопрос образования стал едва ли не самым острым моментом в дискуссии, когда Богомолов прямо указал на деградацию нового поколения актеров.
Он обрушился с критикой на студентов, называя их необразованными и лишенными интеллектуальной базы. Режиссер сетует на то, что нынешняя молодежь не читает книг, не владеет языками и вообще представляет собой «плюшевое поколение», не способное к глубокой работе.
Здесь возникает логическое противоречие, которое подметили многие обозреватели: человек, призывающий ломать каноны, требует от учеников глубокого знания этих самых канонов.
Вчерашние заявления на телеканале подчеркнули стремление Богомолова установить жесткую вертикаль власти в искусстве. Он не скрывает, что считает демократию в театре вредной и лишней. Руководитель должен быть диктатором смыслов, который единолично решает, что является искусством, а что - серостью.
Это высокомерие по отношению к будущим кадрам и коллегам вызывает серьезное сопротивление. Попытки превратить обучение в жесткую муштру под знаменем борьбы с дилетантством выглядят как желание зачистить территорию от любого инакомыслия, оставив только тех, кто готов беспрекословно следовать за волей мастера.
Лицемерие нового консерватизма
Самым резонансным моментом стало внезапное превращение недавнего провокатора в адепта государственного порядка и защитника традиционных ценностей.
Богомолов теперь говорит о «культурном коде» и «памяти предков», хотя еще недавно его спектакли вызывали оторопь у приверженцев морали. Этот резкий разворот в сторону государственного патриотизма кажется многим наблюдателям лишь удобной маской.
Трудно поверить в искренность человека, который одной рукой препарирует святые для русской литературы тексты, а другой - пишет манифесты о свободе творчества внутри имперского сознания.
Критики отмечают, что такая позиция позволяет режиссеру занимать высокие посты и распоряжаться огромными ресурсами, сохраняя при этом ореол элитарного бунтаря.
Это очень выгодная сделка: получать поддержку сверху и одновременно демонстрировать пренебрежение к вкусам «простого обывателя». Вчерашнее интервью показало, что Богомолов чувствует себя абсолютно защищенным в этом двойственном статусе.
Он уверенно вещает о том, что Россия сегодня является оазисом свободы, имея в виду, прежде всего, свою личную свободу ломать любые традиции без оглядки на общественное мнение.
Как вы считаете, уважаемые читатели, допустимо ли радикально перекраивать классические произведения под современное видение режиссера или великие тексты должны оставаться неприкосновенными?
Читайте, если пропустили: