День Победы– праздник, который будет жить в веках. В нашей стране, пожалуй, нет ни одной семьи, в истории которой не было бы страниц, посвящённых участию родных в Великой Отечественной войны. Не стала исключением и наша семья.
9 мая – День памяти для всех, кто знает историю своего Отечества, гордится ею, готов изучать еще не до конца открытые ее страницы. Страницы истории моей семьи открылись мне не сразу.
В Великой Отечественной войне Родину защищали оба моих деда – и по материнской, и по отцовской линии. Павел Яковлевич Лобанов, отправился на фронт сразу же после начала войны в составе Тульской дивизии, и совсем скоро его жена получила известие о том, что он пропал без вести. Как мне удалось выяснить с помощью друзей-поисковиков, под Могилевом он попал в плен, осенью 1941 года оказался в лагере военнопленных в городке Зандбостель в 20 километрах от Гамбурга, где и погиб 25 ноября 1941 года. Видимо, в плен он попал в самом начале войны, поскольку домой он не успел написать ни одного письма.
Дед по отцовской линии, Андрей Семенович Свирин, был призван в действующую армию 30 сентября 1941 года. Последнее письмо родственники получили от него в январе 1944 года. Информацию о втором дедушке мне помог найти коллега по работе, который активно занимался поисками советских самолётов, сбитых фашистами в годы войны (трудно поверить, но часто они искали место крушения самолёта, зная тип и номер самолёта, а также имели информацию о пилотах, а иногда на финальные работы по подъёму самолёта приглашали родственников погибших лётчиков). Я знал от отца, что на стеле напротив здания управления шахты Коксовая-1 в г. Прокопьевске Кемеровской области в списке участников Великой Отечественной значится Свирин Андрей Семёнович, мой дед. Поисковики сделали ряд запросов и сообщили мне, что дед Андрей пропал без вести в 1944 году, а служил он в подразделении охраны полевого учреждения Госбанка.
Мой отец, Владимир Андреевич Свирин, встретив свое 18-летие 22 августа 1941 года, на следующее утро уже был на призывном пункте военного комиссариата города Прокопьевска Кемеровской области и в составе одной из «сибирских» дивизий после ускоренной личной подготовки и боевого слаживания был направлен в действующую армию в Подмосковье.
Отец не любил рассказывать о войне. Нам, его троим сыновьям, приходилось вытягивать информацию об этом времени чуть ли не клещами. Мы знали, что он участвовал в боях за Москву, но никакими подробностями отец особенно не делился. Рассказал только историю с пулеметной лентой, которой он опоясал себя, как это делали красноармейцы в фильмах про гражданскую войну. Патроны так сверкали на солнце, что он тут же стал мишенью для немецких миномётчиков. А еще рассказал о том, как после боёв под Москвой его вместе с несколькими сослуживцами отправили в учебное подразделение, где в течение пяти месяцев солдаты проходили специальную подготовку для заброски в глубокий тыл противника. Их учили стрелять из всех видов стрелкового вооружения, умению управлять различными транспортными средствами. Солдаты прошли настоящую школу выживания в самых различных условиях, их обучали приёмам рукопашного боя и элементам боевого самбо. С особой гордостью отец вспоминал о пяти совершенных прыжках с парашютом.
Я всегда гордился своим отцом, который честно выполнил свой воинский долг, медали "За боевые заслуги" и "За отвагу" он бережно хранил в сундуке вместе с охотничьим ружьем. Мне, как и отцу, не давала покоя мысль, для каких военных операций в глубоком тылу готовили красноармейцев, в том числе и моего отца, в 1942 году. И почему осенью 1942 года они оказались под Сталинградом. Готовясь к выступлениям на спецфакультете Академии пограничной службы ФСБ и в одном из подразделений Министерства обороны, я перечитывал специальную литературу, посвященную Сталинградской битве. В одной из статей известного историка Алексея Исаева я прочел о том, что все прибывающие под Сталинград резервы командование вынуждено было использовать для ликвидации прорывов немецких войск и недопущения окружения советских армий на разных участках фронта. Историк пишет, что аналогичная картина наблюдалась с вводом в бой 1-й гвардейской армии, сформированной из элитных воздушно-десантных частей: в составе этой армии воевал и мой отец. Она была вынужденно использована для выправления кризисной ситуации на Сиротинском плацдарме, по которому, прорываясь к Сталинграду, нанесла главный удар 6-я армия вермахта…
В мою память ярко врезались скупые рассказы о скрытном (ночном) перемещении пехотного подразделения, в котором отец проходил службу в должности командира отделения, от станицы Клетская (Сталинградская область) на Сиротинский плацдарм (расстояние около 45 км). Интересно он рассказывал и о том, что перед началом движения подразделения, решая организационные вопросы, не успел вовремя получить паёк (крупу, консервы...). Позже, извиняясь, старшина вручил ему большую коробку с шоколадом. Отец часто вспоминал этот шоколад, который практически спас ему и его отделению жизнь, а мы с братьями улыбались, говоря отцу, что шоколад, мол, лучше, чем тушёнка и крупа. Он тоже улыбался в ответ и рассказывал, что на поле, где они заняли оборону, не было возможности развести костер, чтобы приготовить еду и погреться, рядом не было ни одного деревца. Даже прикурить самокрутку солдаты не могли: «на огонёк» тут же прилетали мины. Зимняя окопная жизнь под регулярным огнём врага оставила в душе и памяти отца неизгладимый след, он не любил об этом вспоминать.
От матери нам стала известна одна из историй, имевшая место глубокой осенью, в ноябре 1942 года. Видимо, ранее папа с ней делился своими воспоминаниями. Однажды наши бойцы вступили в рукопашный бой с фашистами. Отцу достался очень неудобный соперник, долговязый и с длинными руками. Отец долго не мог перехватить инициативу, у немецкого солдата тоже не хватало сил быстро решить исход боя. Напротив отцовского лица то и дело мелькал кадык фрица, а налитые кровью глаза говорили о его намерениях. Отец в пылу борьбы схватил соперника зубами за кадык, немец взвыл от боли и ослабил хватку. В следующее мгновение отец ударил фрица ножом. После боя очень сильно переживал, что «загрыз» человека. Я об этом эпизоде подробно рассказал в статье «100 грамм фронтовых» в газете «Видновские вести». В ней содержится и точная дата этого боя. История по-своему интересная…
В одном из боев, зимой, отец был ранен. Во время передвижения по-пластунски с раной в животе к медсестре в ближайший лесок он получил ещё одну пулю из немецкого танкового пулемета, причем пуля раздробила ему палец на ноге и вырвала часть икроножной мышцы. Фактически в одном бою он получил три ранения.
После нескольких месяцев госпиталей отца комиссовали по состоянию здоровья из действующей армии и направили на должность начальника хранилища на базу автомобильных запчастей, дислоцировавшуюся на станции Петелино Московской железной дороги. В этой воинской части он прослужил до лета 1953 года.
В Петелино случилось интересное продолжение истории нашей семьи. После войны для прохождения службы на базу автомобильных запчастей прибыл офицер Мелдайкис Анатолий Антонович, человек очень интересной судьбы. Он был поляк литовского происхождения. Закончил военное училище в Польше. Начал боевой путь в Гвардии Людовой. Поскольку она подчинялась советскому руководству, во время войны оказались возможными перемещения военнослужащих из польской армии в войска Красной Армии. В конце войны Анатолий был командиром взвода регулировщиц, известных нам по документальным фильмам о послевоенном устройстве мирной жизни в Берлине. После Берлина он служил в г. Орджоникидзе, потом на о. Кунашире (местные жители айны называют его Кунашири – Чёрный остров) на Дальнем Востоке. С Дальнего Востока его перевели для продолжения службы в Московский военный округ в Петелино на базу автомобильных запчастей. С моим отцом он подружился сразу. Прибыл он не один, с женой! Евдокия Мельникова (девичья фамилия) была родом из Плавского района Тульской области.
На каком-то этапе для работы в хранилище потребовались сортировщицы. Евдокия рассказала отцу о своих родственницах Клавдии и Марии из деревни Арсеньево Плавского района Тульской области. Отец у них пропал без вести в самом начале войны, а мама вскоре умерла от горя, болезней и непосильного труда. В семье было пятеро детей. Старшей после ухода матери стала 13-летняя Клавдия. На встрече близкие родственники решили сохранить семью, поскольку у детей есть дом, с хозяйством они управляются, тем более, что в семье было двое подрастающих мальчишек. Присматривать за ребятами поручили Евдокии. Она была уже взрослой девушкой, училась на курсах медсестёр. Прошло время, медсестру Евдокию призвали в армию, где в конце войны она познакомилась с Анатолием и вышла за него замуж. Как решался вопрос, мне не известно, но Клавдия и Мария прибыли в Петелино и стали работать в сортировщицами в хранилище. Владимир и Клавдия полюбили друг друга, создали семью, в июле 1952 года в роддоме села Гарь-Покровское родился мой старший брат Александр. В 1953 году родители уехали на родину отца, где на свет позднее появились и мы с братом Борисом.
Но это ещё не конец истории. В середине пятидесятых в Прокопьевск к моим родителям приехали Анатолий и Евдокия с тремя детьми. Мы стали близкими родственниками, я до сих пор поддерживаю с ними связь (по документам они мне тёти и дядя, но на деле и по возрасту мы стали родственниками одного поколения).
В этой нашей большой семье я самый младший. После школы я окончил истфак Кемеровского университета, работал преподавателем в вузе. Военной кафедры в университете не было, и осенью 1980 года меня призвали на службу в ряды Советской Армии.
Продолжение следует…