В зимнем саду ещё пахло чаем и смертью.
Воронин стоял неподвижно, глядя на тело Игоря Линева. Цианид почти не оставляет времени. И всё же доктор успел посмотреть кому-то в глаза и произнести одно короткое слово. Воронин не расслышал какое. Но он запомнил взгляд.
— Убийца всё ещё среди нас, — произнёс он тихо. — Никто не покидает дом, пока я не открою сейф.
Сейф
Кабинет Елизаветы встретил их холодом и запахом старого дерева.
Воронин вставил ключ. Щелчок.
Сейф открылся.
Внутри лежало немногое: тонкая папка, старый диктофон, небольшой стеклянный флакон и… садовый секатор с узкими лезвиями.
— Странный предмет для хранения в сейфе, — заметил Марк.
Воронин взял секатор и поднёс к свету. На металле не было ни единого пятнышка.
— Не для цветов, — спокойно ответил он. — Для стеблей.
Голос мёртвой
Воронин включил диктофон.
Голос Елизаветы фон Рейнберг — немного усталый, но всё ещё твёрдый — наполнил комнату:
«Если вы это слушаете… значит, я уже мертва. Я долго думала, стоит ли говорить правду. Но теперь у меня нет выбора. В этом доме есть человек, который уже убивал раньше. И я узнала об этом случайно. Их двое. Один действует из страха. Второй — просто ждёт своего часа».
Запись оборвалась. В комнате стало очень тихо.
Воронин медленно обвёл взглядом присутствующих.
Первая правда
Он открыл папку.
— Здесь отчёты, — сказал он. — Старое дело. Падение с обрыва. Молодая женщина. Закрыто как несчастный случай.
Он поднял один лист.
— Но есть свидетель, который тогда отказался говорить. И вот его показания… спустя годы.
Воронин взял со стола белую розу без стебля и положил рядом с секатором.
— Срез слишком чистый, — сказал он. — И сделан не сегодня. Лезвия уже были в работе.
Анна Линева стояла у окна, глядя на тёмное море. Она не повернулась.
— Вы убили женщину у обрыва много лет назад, — произнёс Воронин ровным голосом. — Игорь это понял. Елизавета — тоже.
Анна долго молчала. Потом едва заметно кивнула.
— Она собиралась всё рассказать, — сказала она тихо. — Я не могла этого допустить.
Ни истерики. Ни оправданий. Только усталость.
— Поэтому и Игорь должен был умереть, — продолжил Воронин.
Анна медленно опустилась в кресло, словно ноги больше не держали её.
— Он всегда был слишком наблюдательным, — прошептала она. — Я устала… по-настоящему устала.
Она больше ничего не сказала. Просто закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Дыхание её становилось всё тише.
Воронин не стал подходить ближе. Он повернулся к Марку.
Второй
— Вы сказали, что секатор нужен для сада. Но вчера шёл сильный дождь. В сад никто не выходил.
Марк смотрел на него спокойно, почти равнодушно.
Воронин продолжал:
— Когда мы нашли записку в розе, все спрашивали, что в ней написано. Кроме вас. Вы уже знали содержание.
Тишина стала густой, почти осязаемой.
— Когда в зимнем саду погас свет, вы вышли из комнаты первым. Электрический щиток там, в коридоре. Этого хватило.
Марк долго смотрел на него. Потом едва заметно улыбнулся — одними уголками губ.
— Вы действительно очень внимательны, Алексей. Анна была удобным инструментом. Испуганным и предсказуемым. Её легко было направить. А когда она начала ошибаться… пришлось немного помочь.
Кира отступила на шаг, прижав руку к груди.
Воронин не шевельнулся.
— Розы оставляли вы, — сказал он. — Записку тоже подложили вы.
— Символы всегда работают лучше слов, — мягко ответил Марк. — Страх — прекрасный поводырь.
Он посмотрел на Воронина с лёгким сожалением.
— Жаль, что вы всё-таки догадались. Хотя… уже поздно.
Воронин почувствовал, как холод поднимается по позвоночнику.
Он медленно опустил взгляд на серебряную ложку, завёрнутую в платок.
— Яд был не в чашке, — сказал он. — И не в сахаре. Он был на ложке. И держали её до Игоря только вы.
Марк не стал отрицать. Он лишь слегка наклонил голову.
Последняя угроза
Море тяжело ударило о скалы под окном.
Воронин вдруг понял, что Марк смотрит не на него, а чуть в сторону — на Киру.
И улыбнулся той же спокойной, почти доброжелательной улыбкой.
— Поздно, — повторил он тихо.
В комнате повисла абсолютная тишина.
Воронин замер.
И в этот момент он вспомнил — Чай.
Яд был не только во флаконе.
Кто-то уже сделал глоток.
Где-то в глубине старого дома едва слышно скрипнула половица.
И никто больше не был уверен, кто доживёт до утра.
📌 Конец? Или только начало?
❓ Вопрос к читателям
Как думаете — Марк блефует или Воронин действительно уже отравлен?
Кто из оставшихся в живых в наибольшей опасности?
Пишите свои версии в комментариях! 👇
🔥 Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые детективы!