Два подхода: революция и реформа
Сёнэн-аниме ассоциируют с захватывающими сражениями, мотивационными речами и героями, стремящимися к несбыточным мечтам. Например, Наруто хочет стать Хокаге (главой деревни ниндзя), Луффи — Королем пиратов, братья Элрики грезят вернуть тела, а Эрен Егер мечтает об абсолютной свободе.
Но за битвами и летописью личного роста скрывается более глубокий вопрос: как изменить мир и можно ли вообще на него повлиять? Так, «Наруто» и «Стальной Алхимик» воплощают реформистскую политику — веру в то, что сломанные системы можно исцелить изнутри. «Ван-Пис» же поддерживает революцию — идею о том, что угнетающие системы нельзя исправить, только свергнуть. Революционные взгляды исповедует и «Атака Титанов», но с важными и тревожными отличиями.
И реформа, и революция являются реакцией на недовольство актуальным порядком вещей, но по-разному отвечают на вопрос освободительной политики: можно ли починить сломанные системы или их нужно полностью разрушить?
Реформисты убеждены, что прогресс достижим в рамках существующих институтов, и ратуют за постепенные улучшения посредством законодательства, государственной политики и гражданского участия. Сторонники этого подхода аргументируют свою позицию историческими успехами: расширение избирательного права, создание государств всеобщего благосостояния и развитие движений за гражданские права, многих из которых были достигнуты без свержения всей политической системы.
С этой точки зрения реформа прагматична. Она минимизирует насилие, сохраняет социальную стабильность и позволяет обществу развиваться. Однако критики утверждают, что при постепенных изменениях глубокие структурные проблемы остаются нетронутыми. Реформы, по их мнению, это полумера, сохраняющая статус-кво системы.
Революция же предполагает фундаментальный разрыв: демонтаж существующих властных структур, замену их альтернативным социальным, политическим и экономическим порядком. Революционные стратегии основаны на убеждении, что определенные системы угнетают настолько фундаментально, что их невозможно изменить изнутри. Теория Маркса, например, утверждает, что капитализм по своей природе поощряет неравенство и что истинное освобождение требует революционного свержения капиталистических отношений. Аналогично антиколониальная борьба в XX веке часто опиралась на революцию, поскольку реформы при колониальном управлении считались невозможными или казались полумерой.
Сила революции заключается в ее способности представить и осуществить новый порядок, не обремененный компромиссами существующих институтов.
«Берсерк», «Жемчуг дракона», «Евангелион» и «Акира». GONE.Fludd, Thomas Mraz, i61, КлоуКома рассказали SRSLY о своих любимых анимеКино — 11 апреля 2025, 12:05
Реформа: «Наруто» и «Стальной Алхимик»
Реформистская философия воплощается в «Наруто» Масаси Кисимото. На протяжении сериала главный герой позиционируется как агент перемен — он бросает вызов коррупции и милитаризму ниндзя и верит, что сможет подняться по карьерной лестнице и принести взаимопонимание в мир наемников.
Метод преобразований Наруто заключается не в демонтаже существующих структур, а в стремлении гуманизировать и реформировать их. Политическая структура аниме исходит из предположения, что система ниндзя с ее скрытыми деревнями, милитаризированными иерархиями и опорой на детей-солдат не является безнадежной по своей сути (при этом поселения ниндзя работают по принципу ЧВК, где даже детей отправляют на опасные задания).
Напротив, система ниндзя несовершенна только из-за эгоизма, ненависти и злоупотреблений со стороны отдельных ее членов. Эта точка зрения очевидна в неоднократных столкновениях Наруто с антагонистами: Нагато, Обито и даже Саске, — каждый из них высказывает радикальную критику миропорядка. Нагато, например, считает, что мир достижим через страх и господство — форму революционного разрыва, при котором систему подавляют насилием и перестраивают. Обито идет дальше и полностью отвергает материальный мир, выступая за альтернативную реальность, матрицу, где отсутствуют конфликты.
Злодеи представляют революционные альтернативы, разрывающие цикл насилия радикальными средствами, будь то террором или иллюзией. Наруто сопротивляется им не путем разрушения системы, против которой они выступают, а предлагая сочувствие, прощение и личную связь.
Этот наивный идеализм очевиден даже в том, как Наруто обращается со злодеями.
Ставшая мемом talk no jutsu (способность Наруто исправить злодея диалогом) отражает реформистское убеждение, что проблема заключается в отдельных людях, а не в институциях.
Исцелите человека — и измéните мир.
Такая концепция не оспаривает, а лишь утверждает существующие институты власти, требуя только косметических изменений. Тем временем структурное насилие системы ниндзя (коммерциализация войны, маргинализация меньшинств, таких как клан Учиха, и эксплуатация детей как инструментов государственного управления), не критикуется и порядок вещей не переживает фундаментальных перемен.
В итоге мир зависит от протагониста, его харизмы и уверенности в том, что вот он-то в мантии Хокаге наведет порядок. Реформы сводятся к личности, а противоречия системы остаются неразрешенными.
Развязка сериала, где Наруто осуществляет мечту стать Хокаге и возглавляет гармоничную эпоху, укрепляет реформистский дух. Ирония, впрочем, в том, что в сиквеле «Боруто» бывший протагонист превращается в обычного бюрократа, который существенно не изменил родную деревню, а просто учудил в ней джентрификацию.
Тем временем революция в «Наруто» представлена как опасная, нестабильная и в конечном итоге ошибочная ветвь развития, реформа превозносится как моральный путь Наруто. Его сочувствие искренне, отказ от ненависти гуманистичен, а настойчивое утверждение о важности связи между людьми глубоко человечно. Но если рассматривать историю с политической стороны, она показывает пределы реформ, когда система очевидно больна, но никто не критикует ее ядро в должной степени. Реформа сводится к фигуре Хокаге, а Хокаге — к Наруто. В этом смысле мечта о Хокаге становится скорее символической, чем практической.
Речь идет не столько о всестороннем управлении системой, сколько о воплощении мифа о лидере, достаточно сильном, чтобы все держать под контролем. Правда, опасность в том, что мир становится зависимым от самого Наруто.
Схожим образом устроена манга «Стальной Алхимик». В этом мире есть очевидные системные проблемы: наука обслуживает милитаристские цели, политическим гегемоном оказывается государство Аместрис, которое проводит жестокую колониальную политику.
У главных героев братьев Элриков, в отличие от Наруто Узумаки, нет амбиций менять существующий порядок (их цель — вернуть потерянные в результате неудачного опыта тела — более личная и «приземленная»), они оказываются одними из символов перемен — именно Эдвард Элрик побеждает главного антагониста.
Более очевидно политические притязания проявлены у полковника Роя Мустанга, который вместе с лейтенантом Хьюзом узнал о правительственном заговоре. Цель Мустанга — изменить систему, но «изнутри». И насилие, учиненное Аместрисом, здесь тоже объясняется как результат политики отдельного правителя — Кинга Брэдли (и его кукловода «Отца»), а не как системная проблема.
При этом «Стальной Алхимик» критично относится к действиям Шрама — жертвы колониальной политики Аместриса и одного из выживших ишварцев, народа, который был уничтожен действиями правительства. Шрам не слишком отличается от злодеев в «Наруто», разве что его действия больше мотивированы личной местью нежели желанием сместить систему. Так выходит, будто в мире «Стального Алхимика» просто не оказывается места для возникновения революционного порыва, а единственный путь для выжившего — «отпустить прошлое» (что никак не решает проблему геноцида).
При этом главный злодей в манге оказывается охранителем статус-кво, а не революционером. А внутри сюжета критика колониальной политики исходит из позиции абстрактного либерального гуманизма, а не из разбора системных «багов».
Наша любимая жвачка снова в моде: рецензия на второй сезон сериала «Ван-Пис. Большой куш»Кино — 23 марта, 17:30
Революция: One Piece и «Атака Титанов»
Демонтаж существующей системы воспевает манга Эйитиро Оды «Ван-Пис». Мангака последовательно ставит ее выше реформ, представляя борьбу за свободу и справедливость как неотделимую от разрушения укоренившихся систем власти.
В отличие от «Наруто» и «Стального Алхимика», где герои направляют свою энергию на изменение существующих институтов, персонажи «Ван-Пис» бросают революционный вызов глобальному порядку. Его установило мировое правительство, авторитарный режим, который поддерживается пропагандой и насилием.
Центральным мотивом пиратства становится метафора отказа. Жить как пират — значит отвергать легитимность государства, его законы и его представления о порядке, стремясь к радикальной автономии. Это революционное намерение выражается через прямое противостояние системе и ее адептам.
Как только пираты «соломенной шляпы» попадают на радар мирового правительства, Ода вскрывает подноготную политики уже не отдельного королевства, а всей планеты. Читатель и зритель внезапно узнают, что мир One Piece, угрозой которому прежде казались пираты, на самом деле дистопичен. Объединяя под своим контролем 170 стран, мировое правительство сохраняет внешние символы федерализма. При этом оно цензурирует изучение определенного исторического момента (так называемого пустого века), а еще поощряет работорговлю и неравенство. Например, правительство вытеснило рыболюдей в подводное гетто, а гномов Тонтатта отдало в эксплуатацию знатной семье. В тюрьмах сидят меньшинства, знать эксплуатирует бедняков и ставит эксперименты на детях. А морской дозор, своего рода полиция, оказывается не столько защитником невиновных, сколько исполнительной властью мирового правительства.
Например, дозорные Гарп и Фуджитора вызывают сочувствие и явно обладают моральным сознанием, но они все же действуют в рамках системы и служат ей. Гарп может презирать мировую элиту, а Фуджитора может открыто критиковать коррупцию мирового правительства, но оба остаются верны институту. Их действия подчеркивают стремление к реформам. Они пытаются добиться перемен изнутри, выступая за справедливость. Однако именно эта позиция ограничивает их, поскольку они преданы власти правительства и сохранению его порядка.
«Ван-Пис» критикует реформы как недостаточные, изображая их неспособными устранить коренные причины угнетения, если система создана для увековечивания эксплуатации. В отличие от «Наруто», здесь злодеи — не революционеры, а защитники статус-кво.
Революционный дух сериала еще больше проявляется в изображении коллективного восстания угнетенных народов, будь то бунт в Алабасте, освобождение Скайпии или борьба на Дрессрозе. Каждая арка демонстрирует, что для значимых перемен требуется не только индивидуальный героизм, но и массовая мобилизация против правящей элиты. Эта тема кристаллизована в роли Луффи — именно он сподвигает других обрести свободу.
Герой воплощает радикальное неприятие господства. Он последовательно свергает тиранов, освобождает порабощенных людей и подрывает авторитарные структуры, никогда не стремясь установить себя в качестве правителя — он аккумулирует коллективную волю и никогда не навязывает свое видение мира. Кроме того, часто Луффи оказывается не в состоянии разрешить проблемы без помощи друзей. Это мироощущение соответствует революционной мысли, которая отвергает как реформаторские компромиссы, так и авторитарную замену, настаивая вместо этого на создании пространств свободы за пределами логики государства.
Истинная свобода требует разрушения старого мирового порядка. Отец Луффи и лидер революционной армии, Драгон разочаровался в морском дозоре, увидев, что коррупцию и системное угнетение мирового правительства невозможно реформировать изнутри. Осознав, что институт ставит сохранение власти выше справедливости, он пришел к выводу, что для истинных перемен необходим полный разрыв с системой. В «Ван-Писе» революционеры вызывают сочувствие. Они олицетворяют надежду, а не отчаяние. Быть свободным в этом мире уже означает бунт.
Если «Наруто» и «Алхимик» показывают нам надежды и ограничения реформ, то «Ван-Пис» демонстрирует необходимость революции. Луффи, Драгон и «соломенные шляпы» воплощают политику отказа.
Отказ подчиняться, отказ идти на компромисс, отказ принять мировой порядок, в котором свобода отрицается, и в этом отказе «Ван-Пис» предлагает своей аудитории революционный горизонт, мечту не стать Хокаге, а сжечь флаг правительства и отправиться в новый мир. Схожую авторскую интенцию можно обнаружить в «Атаке Титанов».
В начале «Атаки Титанов» Эрен Йегер движим желанием победить титанов и отвоевать свободу — никто из героев не знает, что эта свобода должна подразумевать, так как они живут в изолированном пространстве. Позже выясняется, что на самом деле титаны были людьми. Но вместо того, чтобы встать перед сложным моральным выбором, Эрен выбирает политику «мир против нас, значит, мы — против мира». Изображение убийства титанов как тупых монстров не меняется даже после обнаружения, что титаны были людьми. Эрен становится жертвой ресентимента и в итоге вовсе превращается в главного антагониста сериала. Он исповедует националистические взгляды, за ним следует толпа послушных «йегеристов», и он решает установить собственный порядок. Именно в этом проявляется движение к свободе по Эрену. С этим сюжетом, вернее, его амбивалентностью, есть несколько серьезных проблем.
Финал «Атаки Титанов», где Эрен проводит «вынужденный геноцид», вызывал огромные дебаты. Кто-то высматривает в произведении пропаганду фашизма, кто-то видит, наоборот, антифашистский манифест. Даже если согласиться с тем, что мангака Исаяма имплицитно критикует ультраправую идеологию, его ахиллесова пята — в невозможности найти ей альтернативу. Подобно «Ван-Пису», «Титаны» демонстрируют революцию как необходимую меру, но, в отличие от опуса Эйитиро Оды, Исаяма рифмует революцию только с ультраправым восстанием. Если Луффи оказывается аккумулятором коллективной воли и двигателем революции, то Эрен желает утвердить свою собственную волю над всеми остальными. Революция в «Ван-Писе» не исходит из ресентимента и всегда подводит к утверждению нового, качественно более свободного мира. В «Атаке Титанов» революция самоценна и движима не идеей обновить мир до его более лучшей версии, а является лишь инструментом националистической политики.
Таким образом, революция в «Атаке Титанов» сугубо консервативна, она не стремится к изменению мира, а лишь меняет игроков на политической карте, причем новые игроки (сам Эрен) исповедуют эсхатологические взгляды — и толкают землю в еще большую пропасть ради одного народа.
Финал «Атаки Титанов» подводит к удручающему и ленивому для эпоса выводу, что человек человеку враг, война неизбежна, а альтернативы нет. Работая с темой революции, «Атака Титанов» на деле воспевает не ее и не образ лучшего будущего, а лишь конспектирует неизменность человеческой природы. Так «Атака Титанов» оказывается не просто консервативной, а консервирующей реальность.
Если распределять рассмотренные сериалы на политическом графике, то выходит, что «Наруто» занимает леволиберальную позицию, «Стальной Алхимик» оказывается центристским, «Ван-Пис» — радикально левым, а «Атака Титанов» радикально правой. Не удивительно, что именно флаг из «Ван-Писа» стал символом нескольких революций в азиатской части мира в 2025 году.
Любимая работа не ответит вам взаимностью. 3 книги о современном трудеОбраз жизни — 24 октября 2025, 12:30