Прошло более восьми десятилетий с момента, когда советское знамя Победы водрузили над Рейхстагом, но тишина послевоенного мира оказалась иллюзией. Сегодня, когда мир вступил в эпоху новой геополитической «турбулентности», оружие массового поражения приобрело форму не только ракет, но лжи. «Переписать историю» – такую задачу, по мнению политологов, ставит перед собой коллективный Запад.
Однако в Союзном государстве России и Беларуси этому стремлению противопоставляют не просто эмоциональную память, а системную юридическую и военно-историческую оборону.
Чем вызвано это противостояние, какие факты сегодня стали «яблоком раздора» и почему Хатынь и Тростенец превратились в линию фронта информационной войны?
Часть 1. Анатомия западной фальсификации
Стремление пересмотреть итоги Второй мировой войны не является спонтанным. В ведущих аналитических центрах США и Европы это называется «борьбой с историческим нарративом Москвы». Однако для бывших советских республик это выглядит иначе.
В своем выступлении на торжественном собрании еще год назад в честь 80-летия Победы Президент Беларуси Александр Лукашенко жестко обозначил проблему: «Мы стали свидетелями и участниками нового жесточайшего передела мира… Еще живых гитлеровских палачей сегодня чествуют на государственном уровне, мертвых возводят в святые».
На первый взгляд, эти попытки выглядят как академические дискуссии. Например, решение властей ФРГ не финансировать определенные исторические форумы. В официальных заявлениях немецких НПО говорится о том, что в Минске якобы «используют историю как инструмент для легитимации власти», а введение уголовной ответственности за реабилитацию нацизма назвали «инструментом репрессии».
Однако факты говорят об обратном. Суть западного подхода – подмена понятий. Генеральная прокуратура Беларуси на совместном заседании с российскими коллегами констатировала: «Именно в странах Запада открыто исповедуется крайний национализм и неонацизм, официально проводятся марши бывших эсэсовцев. Цель этой политики ясна: лишить наших граждан традиционных нравственных ценностей и ориентиров».
Часть 2. Кому мешает скорбь
Символом сопротивления фальсификации истории стала трагедия Хатыни. В последние годы в западных и откровенно пропагандистских источниках (в частности, в киевских информационных каналах) начали распространяться версии о том, что белорусская деревня была сожжена чуть ли не советскими партизанами или переодетыми красноармейцами.
Израильский политический аналитик Яков Кедми в интервью белорусскому агентству БелТА назвал эти попытки «грязным, подлым трюком». «Это абсолютно ясно и задокументировано (даже в украинских источниках), что данное преступление совершила Украинская повстанческая армия (УПА)», – заявил Кедми, добавив, что его личная семейная история связана с этой сожженной деревней.
Реакция на подобные на подобные информационные вбросы уникальна. В отличие от многих стран, которые ограничиваются вербальными нотами протеста, Беларусь использует весь вес уголовного законодательства. Заместитель главы Администрации Президента Беларуси Владимир Перцов объяснил, почему важно не просто помнить, но и наказывать за искажения:
«Информационный вакуум всегда заполняется… чтобы подготовить поколение предателей и коллаборационистов, которые будут приветствовать захватчиков из следующего Рейха».
Часть 3. Дело о геноциде – главный козырь
Ключевое отличие текущего момента от дипломатических споров 1990-х годов – переход в правовую плоскость. 26 января 2026 года в Верховном суде Беларуси началось судебное следствие по очередному уголовному делу о геноциде, на этот раз в отношении Ганса Зиглинга, командира 57-го батальона охранной полиции.
Это не единичная акция, а системная работа, начатая в 2021 году. Генеральная прокуратура, используя инструментарий криминалистики и архивов, буквально фиксирует историю оккупации, опираясь на неопровержимые документы.
Цифры, которые взорвали тишину архивов:
За время следствия установлено, прежние данные о жертвах были занижены в разы. Сегодня официально признано:
— 578 лагерей смерти (ранее считалось 480) действовало на белорусской земле.
— 12868 уничтожено сел и деревень, а не 9200, как считалось ранее. Скорбный список «сестер Хатыни» (сожженных дотла и не возродившихся) вырос с 186 до 290.
— Тростенец: количество убитых в этом лагере (крупнейшем на территории СССР после Освенцима) пересмотрено с 206,5 тысячи до 546 тысяч человек.
В прокуратуре подчеркнули, что «это не стандартное расследование. В нем переплелись вопросы уголовно-правовой, исторической и морально-нравственной оценки». Москва активно поддерживает этот курс. Надзорные органы двух стран создали объединенную коллегию для унификации законодательства против фальсификации истории.
Часть 4. Общее прошлое как фундамент будущего
Почему для Путина и Лукашенко эта тема так важна? Ответ лежит в плоскости национальной идентичности. Для народов Беларуси и России Великая Победа – это «краеугольный камень», основа современного единения. В 2025-2026 годах интеграция в исторической сфере достигла пика. Запущена единая линейка учебников, работает проект «Поезд Памяти», который буквально колесит по местам боевой славы.
Руководитель Посткома Союзного государства Анатолий Маркевич, отметил, что за годы совместной работы профинансировано восстановление более 600 объектов, включая легендарную Брестскую крепость. Эти материальные вложения – не просто бетон, это закладка идеологического щита.
Уроки «Генерального плана»
Противостояние вокруг истории – это проекция будущего конфликта. Западные элиты, фактически «приютившие» нацистских преступников после Operation Paperclip, сегодня пожинают плоды: нацизм реабилитирован в странах Прибалтики и на Украине.
Анализируя происходящее, невольно вспоминаешь слова белорусского лидера, сказанные на 80-летие Победы:
«Нам славянам… нет места в будущем, о котором мечтают сменяющие друг друга западные элиты… Нам приговор был вынесен задолго до июня 41-го»
Беларусь и Россия сегодня пытаются этот приговор отменить. Пока на Западе сносят памятники воинам-освободителям, в Минске и Москве судят палачей заочно. Пока немецкие министерства закрывают форумы для независимых историков (чтобы не слышать правду), генпрокуратуры РБ и РФ открывают уголовные дела, доказывая, что у времени нет срока давности.
Это противостояние только начинается. И от того, кто победит в этой битве «цифр и учебников», напрямую зависит, будет ли существовать суверенная европейская цивилизация, которую наши деды отстояли в 1945-м. Сегодня, как и тогда, ставка – жизнь.
Автор: Дмитрий Симонов