Из воспоминаний бойцов Загорского истребительного батальона
Сразу после начала Великой Отечественной войны в Советском Союзе стали создаваться истребительные батальоны. Они не были частью действующей армии и подчинялись органам НКВД и милиции. В
их задачу входили борьба с диверсантами и шпионами противника, а также охрана наиболее важных объектов — промышленных предприятий, мостов, железнодорожных путей и т. д. К службе привлекались способные владеть оружием местные жители, не подлежавшие призыву в силу возраста или иных обстоятельств. Когда фронт приблизился к Москве, в наших краях были созданы Загорский и Константиновский истребительные батальоны. Воспоминания двоих бойцов — перед вами.
ПЁТР СОЛОВЬЁВ
Близость фронта давала о себе знать: в окрестностях города начали
появляться группы дезертиров. Однажды несколько из них предприняли
отчаянную попытку захватить на железнодорожной станции несколько подвод с
мукой. Кто был под рукой из числа истребительного батальона, того и
послали на отражение нападения.
Большинству нападавших уйти от нас не удалось, правда, в этой схватке
я получил ножевое ранение. В то время меня уже назначили вестовым при
местном Комитете обороны и закрепили за мной две ездовые лошади. Одну
звали Карамель, другую Дочка. На этих лошадях день и ночь приходилось
доставлять в разные места района пакеты, повестки и предписания о
мобилизации людей и транспорта. Однажды лошадь оступилась, и я упал, но
верная кобыла меня не бросила, а вынесла к жилью, хотя я истекал кровью.
Осенью и зимой 1941 года в Загорске находился штаб формируемой 1-й
Ударной Армии. В один из солнечных морозных дней мне как местному жителю
поручили показать окрестности города двум военачальникам. Они были в
полушубках, без знаков различия. На санях я повёз их вдоль Вифанских
прудов к скиту и Глинковскому роднику (сейчас этот родник скрыт водами
Лесного озера. — Ред.). В дороге оба восхищались красотой наших мест,
чистотой родника, а по возвращении поблагодарили меня и вручили плитку
шоколада. Потом я узнал, что одним из военных был Георгий Жуков.
В ту пору не хватало мужчин, и в свободное от дежурства время мне
приходилось выполнять функции уличкома улиц Правонадпрудной и
Пушкарской. Я должен был знать всех проживающих там, принимать участие в
размещении беженцев, требовать соблюдения светомаскировки и даже
разрешать семейные конфликты.
Одно из таких вмешательств мне дорого стоило: кем-то из недовольных
на меня был написан донос в милицию. Вскоре за мной пришли. Но сидеть
пришлось недолго: начальнику местного НКВД капитану Санглеру надо было
срочно разослать предписания, а вестового не оказалось. Выяснив, где я
нахожусь, он явился в дежурную часть, ознакомился с доносом, а затем
выругался и на глазах у всех порвал бумагу. Меня же со словами: «Не
выполнишь поручение — расстреляю по закону военного времени», — послал
выполнять задание.
Одна за другой пришли похоронки на моих братьев Ивана и Владимира, а
затем от болезней умер отец. Полный ненависти к врагам, я настойчиво
добивался призыва на фронт, но поначалу получил отказ. Повестка пришла
только весной 1942 года. Проводы были недолгими, и через несколько дней я
был в формировочном пункте стрелковой дивизии.
ВЛАДИМИР ПЕРЕПЕЛОВ
В начале 1942 года многие из ребят 1925 года рождения были
мобилизованы и зачислены в Загорский истребительный батальон войск НКВД.
В их числе был и я. Нам тогда было по 16 — 17 лет. Кроме нас, в состав
батальона входили и другие люди, в силу возраста или по болезни
непригодные к несению службы в действующих армейских частях. Батальон
квартировал в здании института игрушки. Фамилии командиров я, к
сожалению, не помню, зато очень хорошо запомнил начальника штаба,
бывшего штабс-капитана Федюнина, и батальонного комиссара Юденича.
Обучение было схожим с тем, что проходили новобранцы в линейных частях
Красной Армии.
Время было голодное. Специально выделяемые команды занимались
заготовкой крапивы, свекольных и капустных листьев, сбором грибов и
дров. Однако, несмотря на бытовые сложности, наш батальон выполнял все
поставленные задачи. В патрулях нами были исхожены многие сотни
километров. Летом 1942 года в районе деревни Ерёмино был обнаружен
десант в составе восьми или девяти диверсантов. Шестеро сдались в плен, а
остальным удалось скрыться.
Примерно в то же время наш патруль, в котором старшим был политрук
Панкратов, наткнулся на двух подозрительных субъектов в военной форме.
Было это в районе деревни Гольково. На требование предъявить документы
они ответили выстрелами из сарая. О столкновении немедленно было
доложено в штаб батальона. На помощь был прислан пулемётный взвод, в
котором я был вторым номером в одном из расчётов.
Первый пулемётный обстрел сарая никаких результатов не дал. На призыв
комбата сдаться противники снова ответили стрельбой. На помощь прибыла
милиция, и при следующей попытке штурма был убит один из милиционеров.
Затем последовала команда поджечь сарай, который вспыхнул, словно факел.
Вскоре раздалось два выстрела, а когда сарай догорел, на пепелище было
обнаружено два трупа. Вместе с диверсантами сгорело около 700 пудов
сена, что очень сильно расстроило председателя колхоза. Осенью 1942 года
батальон был расквартирован в бараках на Скобяном посёлке.
Однажды мы услышали взрыв в районе нынешней Звёздочки. По тревоге
бойцы батальона были выдвинуты на место взрыва. Оказалось, это случилось
в цехе, изготавливавшем гранаты. Всё оборудование в здании было
уничтожено. Взрывной волной из цеха выбросило сильно обгоревших мужчину и женщину. 13 человек погибли. Погибших родственники узнавали только по
каким-либо предметам, находившимся при них. Страшное было зрелище… За
несколько недель до нового 1943 года, нас, молодых бойцов батальона,
распустили по домам, а в январе снова призвали, но уже в Красную Армию.
Мы были направлены в Казань, где тогда квартировало эвакуированное
Житомирское военно-пехотное училище.
Служба в училище была очень непростой. Из бывших бойцов Загорского
истребительного батальона был создан взвод, которым командовал казах —
лейтенант Ургадулов. После прохождения краткосрочных курсов младших
командиров нам были присвоены сержантские звания, и я был назначен
помощником командира.
* * *
Большинство бойцов Загорского истребительного батальона в 1942 — 1943 годах стали бойцами Красной Армии.
По-разному сложились их фронтовые судьбы. Не всем посчастливилось
дожить до Дня Победы. А те, кто вернулись, жили и работали во имя мира,
который они защищали на полях сражений.
Лидия Гирлина, председатель краеведческого клуба «Хронос»
При подготовке статьи использованы архивные публикации газет «Вперёд» и «Сергиевские ведомости»