Сегодня джаз воспринимается как музыка для утонченных ценителей и интеллектуалов. Построенная на принципе импровизации и содержащая сложные нетипичные гармонии, она и правда доступна далеко не всем. Однако таким джаз был не всегда. Как минимум до середины 1940-х годов он являлся чем-то вроде современной популярной музыки. Для джазовых композиций тех лет были характерны короткая продолжительность, стандартная ритмика, небольшая доля импровизации и частое использование вокала. В основном их можно было услышать в танцевальных клубах и ресторанах, где подобного рода музыка исполнялась прежде всего для развлечения публики. Популярный джаз предстал во всем своем ослепительном блеске в эпоху свинга конца 1930-х – начала 1940-х годов, когда музыкальный ландшафт определяли биг-бенды Дюка Эллингтона, Гленна Миллера и Бенни Гудмена.
Попытки отойти от жестких стандартов наблюдались и в эпоху свинга: например, тот же Эллингтон совместно со своим тромбонистом Хуаном Тизолом сделал важный шаг в развитии джаза и всей музыки в целом, сочинив композицию "Caravan", в которой присутствовали экзотичные восточные элементы. Однако в основном джаз все еще находился в рамках традиции. Подлинную революцию в его истории совершили представители бибопа – направления, делавшего упор на скоростную игру и ритмическую, а не мелодическую составляющую. Такие исполнители, как Чарли Паркер, Диззи Гиллеспи и Телониус Монк, хотели раздвинуть границы джаза и играть не столько для публики, сколько для таких же продвинутых музыкантов. Ожидаемо их музыка была принята не сразу и первое время не пользовалась большой популярностью.
Впрочем, были и те, кто хотел экспериментировать, оставаясь в рамках мейнстрима. Пианист Дейв Брубек был одним из самых знаменитых джазовых музыкантов своего времени. Его квартет, в классический состав которого входили саксофонист Пол Дезмонд, контрабасист Юджин Райт и барабанщик Джо Морелло, прославился исполнением популярных песен и музыки из кинофильмов. Между тем Брубек хотел видеть джаз именно таким, каким его видели боперы: свободным, новаторским и рисковым. Устав от повсеместно встречавшегося размера 4/4, он мечтал использовать в своем творчестве интересные и по-настоящему оригинальные ритмические структуры.
В 1958 году Дейву Брубеку представился отличный шанс расширить музыкальный кругозор. В рамках американской национальной программы "Послы джаза" музыкант вместе со своим квартетом отправился на гастроли в Евразию, где посетил Турцию, Афганистан, Индию, Иран и Ирак. Как-то раз, прогуливаясь по Стамбулу, Брубек встретил уличных музыкантов, которые исполняли одну турецкую народную мелодию. Их игра показалась ему настолько необычной, что Дейв сразу же захотел записать нечто похожее. Посчитав размер композиции, музыкант обнаружил, что она написана в крайне непривычном ритме 9/8, в западной музыке почти не встречавшемся. Тогда же у него возникла идея целого альбома, который состоял бы из подобных "неформатных" джазовых пьес, сыгранных в разных размерах. В итоге на свет появился "Time Out" – один из величайших музыкальных альбомов всех времен.
Услышанная Брубеком в Стамбуле мелодия легла в основу "Blue Rondo à la Turk" – открывающей альбом композиции, фактически определившей все его "лицо". Начинающаяся с бодрого проигрыша на пианино, который подхватывает партия саксофона, она кружит слушателя в ритме турецкого танца зейбек и позволяет с головой окунуться в атмосферу восточной музыки. Размер композиции, правда, постоянно меняется и переходит от экзотического 9/8 к традиционному 4/4 – Восток здесь в прямом смысле встречается с Западом.
Эксперименты с ритмом продолжаются в "Strange Meadow Lark". Пьеса начинается с фортепианного соло, сыгранного в технике рубато – свободной манеры исполнения, при которой темп композиции варьируется относительно заданного. Иными словами, в первой части "Strange Meadow Lark" нет какого-либо четко обозначенного размера, что еще сильнее связано с восточным подходом к созданию музыки, отсылая к понятию пустотности. Отсутствие размера в данном случае – и есть размер.
Четыре композиции на второй стороне пластинки также не лишены интересных деталей. "Three to Get Ready" и "Kathy's Waltz" интерпретируют ритм вальса, а "Everybody's Jumpin'" и "Pick Up Sticks" обыгрывают еще один нетипичный музыкальный размер – 6/4.
Впрочем, центральной композицией альбома следует по праву назвать "Take Five". Любопытно, что изначально она совсем не задумывалась таковой. Джо Морелло всего лишь просил сочинить для него заготовку для барабанного соло, которое неизменно исполнялось им на каждом концерте квартета. Автор композиции Пол Дезмонд и вовсе считал "Take Five" проходной. Однако эта коротенькая пьеса не только оказалась самым ярким моментом "Time Out", но и впоследствии переросла весь альбом.
Замысловатый ритм 5/4, немного приглушенное и прерывистое барабанное соло в середине – казалось, что в противовес похожему номеру оркестра Бенни Гудмена "Sing, Sing, Sing" с зажигательным соло легендарного барабанщика Джина Крупы эта композиция никогда не станет хитом. Но при ее создании дал о себе знать многолетний опыт квартета по аранжировке американских шлягеров. Дейв Брубек снабдил "Take Five" цепляющей фортепианной основой, состоящей всего из двух аккордов, а Пол Дезмонд записал мелодичную партию на саксофоне, во многом благодаря которой композиция и обрела популярность.
Хотя не исключено, что ключевую роль в феномене популярности "Take Five" сыграл эффект неожиданности: ритмика композиции действительно настолько необычна, что на фоне стандартных джазовых пьес тех лет она воспринималась как глоток свежего воздуха. В пользу этого говорит тот факт, что, как и все новое, "Take Five" была оценена по достоинству отнюдь не сразу. Выпущенная в качестве сингла с "Blue Rondo à la Turk" на стороне "Б" в 1959 году, она оказалась практически незамеченной. Вышедший в том же году альбом "Time Out" вообще получил преимущественно негативные отзывы. Однако, будучи переизданной два года спустя, композиция внезапно стала хитом, добравшись до 25 места американского чарта Billboard и до 5 места его подраздела Easy Listening. Для начала 1960-х это был поистине беспрецедентный случай: джаз, который, казалось бы, навсегда ушел в прошлое, уступив место рок-н-роллу, снова оказался модным. Более того, "Take Five" стал первым джазовым синглом в истории, перешагнувшим отметку в миллион проданных копий. Таким образом, экспериментальное и новаторское произведение искусства превратилось в объект массовой культуры. В будущем нечто подобное происходило, пожалуй, лишь с песнями The Beatles.
Вместе с "Take Five" был реабилитирован и альбом "Time Out". В настоящее время он признан прорывной записью, перевернувшей стандартное представление о построении ритма. Его главная движущая сила "Take Five" в свою очередь сама стала стандартом. Только это, наверное, самый необычный джазовый стандарт из всех. Если в большинстве случаев стандартами становятся композиции, которые следуют какому-либо канону, то "Take Five" стала им вопреки этому. Обладая легкостью восприятия, композиция в то же время не утратила революционного характера, превратив свою креативную энергию в топливо для неиссякаемой популярности.
С момента своего взлета в 1961 году "Take Five" была исполнена музыкантами самых разных жанров: от рока и фолка до регги и электроники. Наиболее оригинальной версией композиции стоит признать версию пакистанского оркестра студии Sachal 2011 года – во всяком случае, так считал сам Дейв Брубек. Привычные для джаза инструменты были заменены в ней на инструменты индийские: вместо ударной установки использовалась табла, а вместо саксофона – ситар. Так творчество Квартета Дейва Брубека и музыка Востока неожиданно пересеклись еще раз.
Читайте также: