- Лариса Александровна, мои родители хорошо отзываются об вашем сыне, - с лёгкой улыбкой ответила Наталья.
- Глупости, я слышала на вашей свадьбе, как твоя мама говорила, что мой сын неподходящая партия для тебя! Что он слишком, как она тогда выразилась, сейчас вспомню, а, слишком мутный!
- Лариса Александровна, после нашей свадьбы прошло больше года, и моя мама очень любит Борю.
- Врёшь! - свекровь ударила ладонью по столу. - Она за всё время даже ни разу ему не позвонила! У него день рождения был в прошлом месяце, а Ольга Викторовна даже открытки не прислала!
- Может, забыла просто, - пожала плечами Наталья.
В этот момент раздался дверной звонок.
Наташа, чувствуя, как от напряжения сводит скулы, пошла открывать. На пороге, с идеальной укладкой и бутылкой французского коньяка в руках, стояла её мать, Ольга Викторовна.
— Мама? — выдохнула Наташа, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты же говорила, что у тебя конференция в Питере?
— Передумала, — сухо отрезала Ольга Викторовна, переступая порог и сканируя взглядом прихожую. — Решила сделать сюрприз любимому зятю. Занести коньяк за прошлый день рождения. Раз позвонить не смогла, так хоть подарок лично в руки отдам.
Из кухни донёсся скрежет отодвигаемого стула. Лариса Александровна выплыла в коридор, уперев руки в бока. Её глаза торжествующе блестели.
— О! Лёгка на помине! — пропела свекровь. — А мы тут как раз о вас вспоминали, Ольга Викторовна.
— Не сомневаюсь, — ледяным тоном ответила мать Наташи, демонстративно ставя коньяк на тумбу мимо протянутых рук Ларисы. — В этом доме, видимо, других развлечений нет, кроме как перемывать кости тем, кто пытается работать.
— Ах, работать? — глаза Ларисы сузились в щелочки. — А мы тут наивно полагали, что вы игнорируете Бореньку из-за своей дурацкой гордости. Помните, как вы на свадьбе кривились? «Мутный», кажется, было произнесено? Из-за того, что он работает не в «Газпроме», а развивает свой бизнес?
Наташа заметила, как побелели костяшки пальцев матери, сжимавшие ремешок сумочки.
— Лариса Александровна, давайте не будем, — тихо попросила Наташа, вставая между женщинами. — Мама устала с дороги...
— Нет уж, пусть говорит! — взвилась свекровь. — Мутный! Мой сын — мутный! А кто вас, позвольте спросить, вытащил из долговой ямы два года назад, а, Ольга Викторовна? Кто оплатил операцию вашему мужу? Уж не ваша ли докторская зарплата?
— Мама! — ахнул Борис, появляясь из гостиной с салфеткой в руках. Он замер, увидев тёщу. — Ольга Викторовна, добрый вечер...
— Здравствуй, Боря, — кивнула Ольга, не глядя на зятя. Взгляд её был прикован к свекрови. — Во-первых, кредит за операцию я закрыла сама три месяца назад. До копейки. Я не беру подачек от тех, кто потом этим попрекает десятилетиями, припоминая каждую копейку!
— Подачек?! — задохнулась Лариса. — Мой сын продал свою первую машину, чтобы помочь вам, а вы...
— Машину, которую вы ему и купили, — парировала Ольга Викторовна, делая шаг вперёд. — И не надо лепить из него святого. Я не говорю, что он плохой. Я сказала «мутный». И знаете почему? Потому что за неделю до свадьбы я видела, как ваш «золотой» Боренька выходил из ресторана с какой-то девицей, обнимая её за талию. И это была не моя дочь!
Повисла звенящая тишина, в которой было слышно, как на кухне капает вода из крана.
— Мама... — прошептала Наталья, переводя ошеломленный взгляд на мужа. Борис стоял белый как мел, нервно теребя золотую запонку. — Боря?
— Это была его деловая партнёрша, не смеши! — взвизгнула Лариса, брызгая слюной. — Вы просто завидуете! Вы, со своей вечной экономией, не можете простить, что Наташа выбрала мужчину с перспективами, а не какого-нибудь аспиранта-заморыша из вашего НИИ!
— Перспективами? — горько усмехнулась Ольга Викторовна. — Это называется перспективами? Засовывать тёще в паспорт просроченный кредитный договор как закладку для подписи поручительства? Я поэтому его и называю мутным! Он брал кредит, а подписывать заставил меня! Подсунул, не объяснив!
— Это была техническая ошибка банка! — крикнул Борис, наконец обретая дар речи. — Я всё переоформил!
— После того, как я подняла скандал! — Ольга Викторовна ткнула пальцем в сторону зятя. — А ты, Наташа, как дурочка, подмахнула тогда всё, не глядя!
Лариса Александровна перестала себя контролировать. Услышав про кредитные махинации, она решила, что лучшая защита — это нападение на саму Ольгу. Она схватила с тумбы бутылку коньяка и потрясла ей в воздухе.
— От зависти сохнешь! Ни мужика у тебя нормального, ни должности! Решила дочке жизнь сломать своими подозрениями! Да ты... ты просто старая, злобная...
— Молчать! — рявкнула Ольга Викторовна, и её голос разрезал воздух, словно скальпель. — Молчать, я сказала! Это кто старая? Я за собой слежу, в отличие от некоторых, кто красит корни раз в полгода и думает, что никто не видит!
— Ах ты стерва! — взревела Лариса и, размахнувшись, плеснула коньяком из открытой бутылки прямо в лицо Ольге Викторовне.
Янтарная жидкость попала в глаза, обожгла слизистую. Ольга Викторовна, ослепленная и уничтоженная, на секунду застыла, хватая ртом воздух. Запах дорогого алкоголя пропитал её блузку. Наташа бросилась к матери с полотенцем, но та уже пришла в себя. Никто не успел среагировать. С диким, почти звериным криком: «За дочь ответишь!», интеллигентный доктор наук Ольга Викторовна, не вытирая лица, вцепилась Ларисе Александровне в волосы и, потеряв равновесие, рухнула вместе с ней на пол, прямо на кучу обуви.
— Мама! Лариса Александровна! Прекратите! — закричала Наташа, пытаясь растащить тяжело дышащих женщин.
Они катались по коридору. Лариса визжала, пытаясь расцарапать Ольге лицо, а та, нащупав на полу ту самую злосчастную бутылку из-под коньяка, замахнулась ею, словно скалкой.
— Боря, да помоги же! — взмолилась Наталья, обернувшись к мужу.
Борис стоял столбом, глядя на побоище. Потом медленно, с какой-то брезгливой усталостью, вытащил из кармана телефон и набрал номер. Наташа с ужасом поняла, кому он звонит.
— Алло? Полиция? — спокойно, даже слишком спокойно сказал он, перекрикивая вопли «Убью!» и «Я тебя по миру пущу!». — Тут драка. Две женщины. Записывайте адрес.
— Борька, ты что, сдурел?! — взвыла с пола его мать, получив локтем в бок от Ольги Викторовны.
— Я женился на Наташе, мам, — ледяным тоном произнес Борис, глядя на эту безобразную сцену. — А не на вас двоих. С меня хватит. Всем оставаться на своих местах, полиция уже выехала. Наташа, отойди от них, пусть успокаиваются в камере.
Наташа застыла с открытым ртом, глядя на мутного, жёсткого и абсолютно чужого мужчину, который только что сдал родную мать полиции, и понимая, что совет её мамы был чертовски верным.
Через двадцать минут тёщу и свекровь забрали в отделение.