Что получится, если автор возьмет чужое неоконченное произведение и допишет его, руководствуясь изначальным замыслом и черновиками? Вопрос, на самом деле спорный, хотя такое неоднократно происходило и происходит в литературе. Причем читатели и критики иногда оказываются не очень довольны результатом даже в тех случая, когда дело касается знаменитых и очень уважаемых авторов. Например, Филипа Дика и Роджера Желязны.
Речь идет о романе, написанном Роджером Желязны в соавторстве с Филипом Диком: "Господь Гнева".
Сразу предупрежу: будут некоторые спойлеры, которые, впрочем, на мой взгляд, совершенно не испортят вам удовольствие от прочтения. Просто имейте в виду.
Итак, начнем с «Господа Гнева». Название романа это игра слов. В оригинале он называется словосочетанием на латыни: Deus Irae, то есть видоизмененное Dies Irae – День Гнева, означающий Страшнй Суд. Это имеет значение, поскольку главный антагонист романа является непосредственным виновником апокалипсиса (ядерной войны), уже произошедшей, после чего сам становится главной фигурой культа; собственно, Господом Гнева. Само имя главного антагониста тоже игра слов. Люфтойфель — буквально «воздушный дьявол», учитывая что супероружие, уничтожившее цивилизацию, называется «распределенная воздушная бомба». Его псевдоним Шульд переводится с немецкого же как «Вина». Все это уже дает представление о том, что роман можно в определенном смысле рассматривать как литературную головоломку.
Однако, прежде чем мы погрузимся в лабиринт образов, немного предыстории. Как эта книга вообще появилась на свет?
Филип Дик начал роман еще в середине шестидесятых годов, но «застрял», поскольку решил, что слишком мало знает о христианстве, чтобы отобразить все надлежащим образом (неожиданно услышать это от автора трилогии ВАЛИС, ну да ладно, тут он был еще относительно молод). Он попросил помочь писателя-фантаста Теда Уайта (я не нашел никаких свидетельств того, что Уайт обладал какими-то углубленными теологическими или религиоведческими знаниями, ну да ладно). Уайт взял черновики, но дело так и не сдвинулось, а в 1968 году их нашел у него дома Желязны и заинтересовался. В достаточной мере, чтобы созвониться с Диком и предложить свои услуги.
Дальше дело шло плюс-минус на совместной основе ни шатко ни валко, поскольку Желязны и Дик по очереди забывали про проект. Однако в 1975 году с Диком связалось издательство Даблдей и потребовало либо рукопись, либо аванс (прикиньте, издательство ждало рукопись, под которую уже выдало аванс, ДЕСЯТЬ ЛЕТ!), и тогда роман был в темпе закончен.
Последний аккорд вообще граничит с театром абсурда. По тогдашним правилам издательства автор был обязан представить ему оригинал черновика (счастливые бумажные времена!). Насколько я понимаю, рукопись несколько лет валялась по пыльным углам дома Желязны и в издательство он принес (или отправил, уж не знаю) буквально пачку обоссаных мятых листов: кошки (ну или коты, тут точных данных нет) писателя использовали рукопись в гигиенических целях. По его собственным словам, ему всегда было интересно, как потом с этим манускриптом в издательстве поступили, и кто его вычитывал.
В общем, не мытьем так катаньем роман в итоге вышел и вызвал достаточно противоречивую реакцию. Некоторые заходят даже настолько далеко, что считают его самым неудачным творчестве обоих авторов. Я с этим не согласен, и считаю его не неудачным, а недопонятым. Возможно, часть читателей довольно фундаменталистской религиозной Америки посчитало его выпадом в адрес христианства (каковым, он, по-моему, не является, во всяком случае точно не в буквальном смысле).
В основе сюжета лежит типичный квест. Главный герой, художник, отправляется по заданию новой церкви Господа Гнева на… поиски Господа Гнева (первая литзагадка, впрочем не слишком сложная: явная отсылка к поискам святого Грааля), чтобы написать его портрет. Как истинный художник, он полагает, что сможет правдиво отразить лик бога, только если лично сам его увидит (привет всем иконописцам, но вообще-то тезис спорный). По пути он, понятное дело претерпевает всякое, включая сомнения в своей вере, тем более что под ногами (точнее под колесами: он безногий и путешествует на тележке) у него постоянно путаются то истинные христиане, представляющие в постапокалиптическом мире маргинальное меньшинство, то мутанты, ненавидящие Господа Гнева (и при этом неожиданно добрые и человеколюбивые), то технологические останки былых времен: всякого рода ржавые сумасшедшие недотерминаторы (и эти-то как раз весьма опасны).
Интересен образ самого Люфтойфеля, сиречь Господь Гнева, живого божества разрушенного мира. Несмотря на то, что в романе несколько раз мелькают намеки на то, что это нечто вроде антихириста или злобного гностического демиурга (любил Дик гностические мотивы!), сам он при этом, если процитировать советских классиков «жалкая ничтожная личность». Он полубезумен, страдает от жесточайшего птср, живет в нищете в старом бункере и повелевает не сынами человеческими и всеми богатствами земными, как положено вождю апокалипсиса, а убогим коллективным разумом стаи крыс. Причем зарабатывает себе на жизнь, продавая мутантам жареную крысятину, да еще и норовит их обмануть, втюхивая старое жесткое и тощее мясо. Гибель его тоже иронична, но тут я спойлерить не стану. Надо хоть какую-то интригу сохранить.
Говорят, в романе Дик использовал сюжеты двух своих ранних рассказов. Я не вспомнил. Вообще-то я читал практически все его рассказы, но давно и в оригинале, так что не удивительно, но это и не важно. Обычная практика очень многих писателей: перерабатывать ранние короткие идеи в объемные книги. Вообще в романе иногда заметно, кто какую главу писал, к примеру совершенно очевидно, что глава, посвященная психоделическим экспериментам второго главного героя, Пита Сэндза, явно написана Диком (от нее так и веет будушим «ВАЛИСом»), а Желязны эту тему решил не развивать.
Еще раз: несмотря на то, что это не самый мой любимый роман у обоих авторов, однозначно провальным я его назвать не могу. Просто он обманывает ожидания читателей: с первых страниц они настраиваются на нечто постапокалиптическое, возможно, в духе «Долины проклятий», или хотя бы даже «Путешествия Йеро», но ключевая идея книги, по-моему, совсем другая. Она о том, насколько реалистично то, что лежит в основе каждой религии, что встраивается в ее, так сказать, тело, с течением времени. Недаром в романе появляется, например, аналогия с Туринской Плащаницей, и самое главное — главный герой романа, вдохновенно рисующий Люфтойфеля с безнадежного алкаша, на которого он случайно натолкнулся в старом сарае и которого его друг-христианин уговорил сыграть роль божества. И вроде бы, вроде бы, по сюжету романа это обстоятельство вкупе с гибелью самого Люфтойфеля играет на руку христианству (отец Абернати даже ощущает некое озарение), но… Вы в курсе, кто позировал Леонардо да Винчи для «Тайной вечери»? Где он набирал натурщиков? По-моему, прямее аналогии не придумаешь.
Собственно, мне кажется, это и есть одна из главных тем романа — о синтетичности любой религии, и о том, как они изменяются, приспосабливаясь к непрерывно меняющемуся и развивающемуся миру, постепенно все больше и больше отставая. Но это, конечно, только мое личное мнение, с которым вы вправе не согласиться