Я всегда считала себя женщиной с крепкой нервной системой. Но одно дело - защищать годовой отчет перед суровым начальством, и совсем другое - зайти в салон самолета на девятичасовой рейс до Китая, держа за руки Машку и Мишку. Моих шестилетних ангелочков. Мою персональную зону турбулентности.
К полету я готовилась как к высадке на Марс. В моей ручной клади были раскраски, три вида конструктора, два планшета, килограмм сушек, леденцы от закладывания ушей и пластилин (спойлер: брать пластилин в самолет было фатальной ошибкой). Я была уверена, что этого арсенала хватит до самого места прибытия.
Запасов хватило ровно до набора высоты.
На взлете Мишка решил, что его заложенные уши - это происки инопланетян, и начал громко требовать вернуть ему нормальный слух. Машка в это время пыталась пристегнуть ремнем безопасности плюшевого корги, категорически отказываясь пристегиваться сама. Стюардесса улыбалась нам так профессионально, что я поняла: нас уже внесли в черный список авиакомпании.
Принесли еду.
- Курица с рисом или говядина с лапшой? - ласково спросили нас.
Мишка уверенно заявил, что будет пельмени, которых нет в меню, и разрыдался. Машка открыла контейнер, посмотрела на тушеные овощи так, будто это биологическое оружие, и заявила, что будет питаться только воздухом. Зато томатный сок Мишка выпил виртуозно - половину в себя, половину на мою светлую толстовку. Я стала похожа на место преступления.
Планшеты разрядились. И тут в ход пошли наклейки. Через пятнадцать минут они были везде: на иллюминаторе, на откидных столиках, на моем лбу. Сосед спереди, солидный мужчина в деловом костюме, даже не заметил, как обзавелся на затылке блестящим розовым единорогом (простите меня, мужчина, у меня не хватило духу его отлепить).
Мы приземлились. Я выползала из самолета с помятым лицом, с пятнами сока на груди, с наклейкой динозавра на щеке и дергающимся правым глазом.
А Машка с Мишкой? Они бодро скакали по трапу, свежие, как майские розы, и на весь аэропорт кричали:
- Мам! Мамочка! А когда мы еще полетим на самолетике? Нам так понравилось!
Обратно я, пожалуй, пойду пешком.