Ольга почти бежала и не помнила, как оказалась на углу. Колокольчик кофейни обиженно звякнул за спиной. Книга осталась на столе. Французская. Та самая.
Она поняла это через полквартала. И не вернулась.
Дома сразу полезла на антресоли. Старая записная книжка лежала в коробке с документами, между паспортом матери и квитанциями девяностых годов. Кожа потрескалась, буква «А» на обложке стёрлась наполовину. Ольга пролистала. Телефон Игоря был записан её же рукой, синей шариковой ручкой. 10 лет назад. Тогда ей было тридцать пять, и она ещё думала, что бумажные записные книжки надёжнее любых электронных версий. Телефон сломается, потеряется, разобьется... А бумага будет помнить - это на всю жизнь.
Три года назад она удалила его номер и заблокировала его везде, где только могла. Окончательно и бесповоротно. Мучилась потом – так хотелось знать, заходит ли он на ее странички, отмечает ли общих друзей.
«А вдруг он опомнился, хочет позвонить, поговорить, извиниться, но не может – заблокирован...»
Если бы не Надя – верная подруга, надежная, как Т-34 – она бы уже через 2 часа всё отыграла назад. Господи, храни наших друзей!
Ольга повертела в руках старый блокнот. Поймала себя на том, что руки слегка подрагивают. Она хотела, чтобы номер оказался чужим, был заблокирован. Закрыла книжку, уже почти вернула ее на дно коробки, но тут боковым зрением ухватила свое отражение в зеркале...
А точно своё? Развернулась, глянула и недовольно качнула головой. В отражении была хмурая, растерянная до противной дрожи бледная женщина с обиженно поджатыми губами и характерным морщинами в том участке лица, который романтично называют «треугольник печали». И безнадежно тусклым взглядом, словно глаза играли в прятки под ее густой соломенной челкой. Когда-то они были темно-серыми с зеленью. Эта женщина в зеркале не вызывала ничего, кроме мимолетной жалости и недоумения:
«Это ж надо так себя запустить!»
Ольга зажмурилась, так что в висках заломило – ей нужно было сейчас ощутить эту боль как сигнал, что она жива... Всё еще жива и способна чувствовать что-то кроме обиды.
Она широко распахнула глаза. И набрала номер, всё еще надеясь, что он сменился. 40 секунд ожидания, и:
- Алло
Сердце предательски свалилось куда-то в желудок, выпрыгнуло обратно к горлу, снова рухнуло.
«Вдох-выдох. Кулак сжать-разжать. Улыбнуться, словно только что встретила старого приятеля на улице. Приятель хороший, занятный. Но не близкий. Пара дежурных фраз, улыбка и всё – каждый побежал по своим делам». Мысли завивались спиралью.
- Привет. Это Ольга.
Пауза. На три удара сердца по ребрам.
- Оля? Надо же. Какими судьбами?
В голосе всё, что она помнила. Лёгкая снисходительность. Тон человека, который только что выиграл, ещё не зная, во что играли.
- Игорь. У тебя в кладовке стоят мои коробки. Я хочу забрать.
- Коробки?
- Две или три. Картонные, с логотипом издательства. Я оставила, когда уезжала.
Снова пауза. Короче.
- А, эти... Решила вспомнить молодость и вернуть любимое старье? Ну, приезжай. Они только место занимают, всех утомили уже.
Ольга отключила. Постояла у окна. На подоконнике стояла её собственная чашка одна из двух парных - половина сердечка. Одна. Год назад она выбросила вторую и долго потом жалела.
- Утомили...- произнесла вслух, словно пробуя эти слова на вкус, на ощущение правды. 25 лет работы ведущим редактором в крупном издательстве не могли пройти даром.
«Коробки утомили. Любимое старьё...». Нет. Не то. Если бы встретила эту фразу в рукописи, то зачеркнула бы с пометкой «переделать».
Прислушалась к себе и странно спокойному вдруг сердцу. Убедилась, что внутри – полный штиль. Кивнула всем этим профессиональным «ремаркам» - «признакам профдеформации», как называли их сын и муж, когда еще были рядом.
Ольга отвыкла от этих поисков стиля за месяцы своего бессрочного отпуска... И вот теперь наблюдала, словно со стороны их неожиданное возвращение – как нельзя более кстати.
Поехала на следующее утро.
В лифте было то же зеркало. Ольга посмотрела в него и... снова с трудом узнала себя.
«Как же долго я толком не смотрелась! Не видела себя. И вот я и эта женщина теперь как-то отдельно. Как будто видишь старую фотографию знакомого, которого давно не видел.
Дверь открыла женщина.
Лет тридцати. Высокая, худая, в спортивных леггинсах и топе на тонких лямках. Тёмные волосы собраны в высокий узел. Лицо красивое, ухоженное, с тем выражением, которое появляется у женщин, привыкших к безжалостному взгляду камеры. Она точно знала, какая сторона у нее рабочая. Ольга узнала её мгновенно. Не лицо, конечно. Тип.
Пять лет назад в этой же двери стояла она сама.
- Здравствуйте. Я за коробками, - постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее
Женщина не ответила сразу. Оглядела Ольгу. От ботинок до волос. Медленно, оценивающе.
- Вы Ольга?
-Я.
- Кристина. Заходите.
Ольга шагнула в прихожую. Здесь всё было как двадцать лет назад. Те же обои, тот же светильник, та же вешалка. Только на вешалке висела незнакомая куртка. Розовая, с искусственным мехом по краю капюшона.
- Игоря нет. Он на тренировке.
- Хорошо.
- Что хорошо?
- Хорошо, что нет.
Кристина прищурилась.
В дальней комнате дверь была приоткрыта. Ольга мельком, не поворачивая головы, увидела через щель боксёрскую грушу в углу. И шест. От пола до потолка, металлический, на таких в кино девушки исполняют красивые экзерсисы. Обычно из одежды на них в этот момент только шпильки на платформе и двух ремешках.
Ольга про себя хмыкнула. Бедняжка. Очередная интересничает. Ставки у Игоря растут.
Слово «бывший» вдруг показалось забавным. Так и хочется фыркнуть ему в лицо все эти шипящие звуки. Не пощёчина, не скандал. Шипение. Ровно столько, сколько он заслуживает.
- Ваши коробки в кладовке. Я провожу.
Они прошли в комнату. Ольга шла и смотрела вокруг. Это странное чувство – пройти с экскурсией по квадратным метрам собственной жизни. Её книжный шкаф стоял на месте, у стены. Книги в нём были её. Не выкинуты. Поверх книг, на полке, лежала маленькая косметичка с лаком для ногтей. Как будто новая жизнь не строилась заново, а наклеивалась поверх старой.
В кладовке стояли три коробки. Картонные, заклеенные скотчем, с надписью её рукой. «Книги», «Новые», «Архив». Скотч пожелтел.
Ольга наклонилась и взяла «Новые» и «Архив».
- Это всё. Остальное можете оставить. Здесь хорошие книги. Но я их все читала. Если не нужны, выбросите, сожгите, сдайте в обмен. Мне не нужно. И увезти одна не смогу.
- Вы только за этим приехали? Старые бумаги, блокноты, папки. Ехали через полгорода?
- Только за этим
Кристина стояла в дверях кладовки, скрестив руки на груди. Поза человека, готового драться.
- А мне Игорь сказал, вы хотели поговорить.
- Я хотела забрать коробку.
- Ничего интереснее не придумала? Кроме как кучу хлама вспомнить. Ты ж наверно специально эти коробки тут оставила – чтоб потом таскаться сюда и перед моим мужем здесь выделываться: «Ах, посмотри, Игорёк, какие мы культурные! И грамотные! Как у нас много общего! Как нам хорошо было вместе!» - Кристина скорчила злобную гримасу и мерзко засюсюкала, пытаясь передразнить Ольгу.
И коротко хохотнув, продолжила с видом осведомленной опытной сплетницы, которая хочет открыть глаза сопернице на истину, очевидную всем, кроме этой убогой:
- Ага! Щас! Игорь рассказывал, как «вам было хорошо»! Что он выл по ночам от тоски и скуки! И как даже от запаха твоего у него зубы сводило! Как он после ваших... амуров в ванную бежал – смывать всё твоё! И еще три часа сидел – ждал, пока уснешь, чтобы не нужно было разговаривать с тобой и обнимать!
Она перешла на злобное шипение и мелкими шагами решительно, но аккуратно стала выдавливать «соперницу» за дверь.
Ольга отшатнулась, прислонилась к стене, но лишь на мгновение. Ледяная волна острой разрушительной ярости накрыла ее. Она выпрямилась, прижимая коробки к груди. Они оказались тяжелее, чем она помнила.
- А может по 3 часа просиживал на унитазе, чтобы с тобой чатиться? Тебя же не смущал тот факт, что ты закрутила с женатым, разрушаешь семью... Тебе мужичок был нужен – хоть какой, пусть даже такой скучающий, лживый, не молодой, не олигарх, не гений, не герой...
- Жаль, что Игоря нет! - процедила Кристина- Вот бы он послушал, как бывшая о нем отзывается! А он еще твои коробки выкидывать не позволял. Я тебя саму сейчас выкину!
Один решительный шаг – и пришлось бы Ольге в любой другой день, с любыми другими действующими лицами закрашивать потом синяк под глазом и красоваться в солнцезащитных очках в офисе любимого издательства...
В любой другой день. Но не сегодня. Не после всего этого ушата грязи.
Она сделала шаг назад. В голове автоматически всплыл когда-то прочитанный фрагмент из опуса молодого следователя о буднях оперативного отдела, который коротает дни за поиском маньяка.
Они еще тогда с веселясь с коллегами, дружно перечитывали избранные места и в обеденный перерыв старательно выполняли действия по самообороне по описанному плану. Пригодилось.
Ольга уклонилась от толчка так резко, что кулак Кристины пролетел пустоту и с глухим стуком впечатался в стену. Она взвыла от боли и злости, потеряла ориентацию. Ольга на всякий случай отступила в глубину коридора и с легким сочувствием произнесла:
- Деточка, ты - редкая дура! У меня и в мыслях не было возвращать Игорька. Ни повода, ни желания. Мне нужны были только коробки. Я могла бы уже уйти и больше никогда не возвращаться. А ты решила поглумиться над человеком, у которого всё отобрала... оскорбила, унизила, пнула лежачего. А я ведь за эти 3 года ни разу тебе слова не сказала. Ни полслова.
Кристина зло мотала головой
Ольга сделала шаг в сторону выхода и повторила:
- У меня нет ни повода, ни желания возвращать Игоря. У меня есть эти коробки. Я вас больше беспокоить не стану. Мы больше не увидимся.
- Можно подумать, там – неизвестная рукопись Булгакова. Вцепилась в эти коробки – может там компромат на Игоря? Или еще что... похлеще? Может не стоит мне всё это вот так – без проверки тебе отдавать?
Она прищурилась. Похоже, ей нравилась эта перепалка. И отпускать Ольгу просто так ей не хотелось.
- Не думаю, что нам стоит переходить на ты окончательно. Насчет ваших подозрений – это моя коробка, в ней мои папки. Может это МНЕ не следует вот так – без перепроверки, составления описи и разговора с Игорем всё забирать? Мне его дождаться и поговорить? Ты удивишься – всё будет не так, как он тебе по телефону рассказывал. У нас много забавных общих воспоминаний. Это может затянуться и вдруг его не стошнит от моего вида?
Ольга смотрела Кристину стой насмешливой снисходительностью, с которой рассматривают сварливую домашнюю собачонку одной из тех микро-пород, на которые вечно боишься наступить в гостях, и неожиданно радуешься их зловредному характеру и громкому визгу-лаю, потому что этот лай – единственное надёжное средство не наступить на это чудо-юдо в толпе.
- С какой стати мне верить? Все вы одинаковые – сначала «он мне не нужен». А потом начинается. Звонки, приезды, вспоминания».
Ольга смотрела на неё недолго. Кристина под этим взглядом не отводила глаз, но что-то в ней дрогнуло. Чуть-чуть. На полтона.
- Кристина. Послушайте меня. Я скажу один раз и потом уйду.
- Ну.
- Мне только коробка. Я люблю своё старьё. Хочу закрыть эту дверь. Самой не нравится, что мои вещи столько времени в чужом доме. Давайте быстрее, пока муж не вернулся. Не важно чей. Мой бывший. Ваш нынешний».
Кристина моргнула. Оля продолжила уже почти по-дружески:
- У меня ситуация легче, чем у вас. У меня с ним всё стабильно. Потому что ничего. А у вас всё прямо сейчас и впереди. Лет через пять. Через десять. Да хоть завтра. Он начнёт придумывать вам такие экстримы, что хоть бери свой шест и через Неву прыгай. Не поможет. Вы всё равно однажды тоже станете скучной. Потому что вокруг много интересных. И беспощадно молодых.
Тишина. Кристина стояла неподвижно. Лицо её было сложным. Злость, страх, что-то ещё, что Ольга не могла назвать. Может быть, просто узнавание.
- Не приезжайте больше, - сказала Кристина наконец.
- Даже, если позовёте.
Ольга прошла мимо неё в прихожую. Надела ботинки. Открыла дверь. Уже на пороге обернулась.
- Кристина. Я серьёзно вам желаю удачи. Продержитесь с ним максимально долго. А то он – не дай Бог – решит, что можно вернуться. Не дай Бог!
И вышла.
В такси поймала себя на том, что улыбается – себе, эти коробкам, городу, всему, что ее еще ждет. Из коробки и надписью «Новые» ей словно подмигивала зеленым глазком логотипа ее издательства бежевая папка-скоросшиватель. Та самая, ради которой она выдержала всё это безобразие – гадкий разговор с Кристиной, экскурсию по собственному прошлому, которое проживает сейчас ее бывший с его нынешней.
Дома сварила себе кофе, устроилась на диванчик с папкой, добытой так непросто. Сердце снова напомнило о себе – нервной морзянкой о ребра... И почему-то где-то в животе. Она не знала, откуда эта уверенность, что эта папка – портал в ее другую, настоящую жизнь. И не понимала, как вообще всплыла она вдруг так явно и ярко в памяти после вчерашнего разговора с девушкой Стасей в любимом кафе. Но это случилось.
«Не подведи, пожалуйста, не подведи! Пусть всё, что я помню, окажется именно тем, чего я жду!».
Ольга открыла свой трофей, пробежалась глазами по строкам, вернулась к началу, погрузилась в чтение. Но надолго ее не хватило. Поежилась, закрыла папку, подошла к зеркалу... Всмотрелась в отражение пытливо и напряженно, коснулась осторожно шеи у левой ключицы. Нахмурилась.
«Всё так... Даже хуже. Но так не бывает. Этого просто не может быть...»
Как вы думаете, что обнаружила Ольга в этой рукописи? Станет ли этот текст тем самым порталом в новую жизнь?
А у вас бывали ситуации, когда приходилось разыскивать бывших, чтобы разобраться с со своим сегодня?
Если интересно, что так взволновало ОЛьгу, найдет ли она новую себя, что за непрочитанная книга осталась в кафе... подпишитесь на канал - нас ждет интересное. Буду признательна за лайк и ваше мнение в комментариях.
О том, как началась эта история, вы можете прочитать здесь: