Умберто Эко (1932-2016)
Итальянский писатель и философ, Умберто Эко известен всему миру как автор замечательных книг (одна из самых моих любимых «Имя Розы»), и автор знаменитого эссе «Вечный фашизм» в котором он перечисляет четырнадцать признаков фашизма.
Многие из моих читателей, конечно, знают эти четырнадцать признаков, хотя я уверен, что само эссе большинство из вас не читали (на самом деле оно совсем небольшое и прочитать его много времени не займет).
Учитывая значимость личности Умберто Эко большинство людей не ставят под сомнения выводы которые Эко вывел в своем эссе. Вот они.
1. Первой характеристикой ур-фашизма является культ традиции. Традиционализм старее фашизма. Он выступает доминантой контрреволюционной католической мысли после Французской революции, но зародился он в поздний эллинистический период как реакция на рационализм классической Греции.
В средиземноморском бассейне народы разных религий (все они с равной толерантностью были допускаемы в римский Пантеон) искали откровения, явленного на заре истории человечества. Это откровение испокон веков таилось под покровом языков, чей смысл утратился. Откровение было вверено египетским иероглифам, кельтским рунам, а также священным, доселе не проясненным памятникам азиатских религий.
Эта новая культура неизбежно оказывалась синкретичной. Синкретизм — это не просто, как указывают словари, сочетание разноформных верований и практик. Здесь основа сочетаемости — прежде всего пренебрежение к противоречиям. Исходя из подобной логики, все первородные откровения содержат зародыш истины, а если они разноречивы или вообще несовместимы, это не имеет значения, потому что аллегорически все равно они все восходят к некоей исконной истине.
Из этого вытекает, что нет места развитию знания. Истина уже провозглашена раз и навсегда; остается только истолковывать ее темные словеса. Достаточно посмотреть «обоймы» любых фашистских культур: в них входят только мыслители-традиционалисты. Немецко-фашистский гнозис питался из традиционалистских, синкретистских, оккультных источников. Наиважнейший теоретический источник новых итальянских правых, Юлиус Эвола, смешивает Грааль с «Протоколами Сионских мудрецов», алхимию со Священной Римской империей. Сам тот факт, что в целях обогащения кругозора часть итальянских правых сейчас расширила обойму, включив в нее-Де Местра [4], Генона [5] и Грамши, является блистательной демонстрацией синкретизма.
Поройтесь в американском книжном магазине на стеллажах под табличкой «New Age». Вы увидите в куче мистической белиберды даже и св. Августина, который, насколько мне известно, фашистом не был.
Вот сам по себе принцип валить в кучу Августина и Стоунхендж — это и есть симптом ур-фашизма.
2. Традиционализм неизбежно ведет к неприятию модернизма. Как итальянские фашисты, так и немецкие нацисты вроде бы обожали технику, в то время как традиционалистские мыслители обычно технику клеймили, видя в ней отрицание традиционных духовных ценностей. Но, по сути дела, нацизм наслаждался лишь внешним аспектом своей индустриализации. В глубине его идеологии главенствовала теория Blut und Boden — «Крови и почвы». Отрицание современного мира проводилось под соусом отрицания капиталистической современности. Это, по существу, отрицание духа 1789 года (а также, разумеется, 1776-го) — духа Просвещения. Век Рационализма видится как начало современного разврата. Поэтому ур-фашизм может быть определен как иррационализм.
3. Иррационализм крепко связан с культом действия ради действия. Действование прекрасно само по себе и поэтому осуществляемо вне и без рефлексии. Думание — немужественное дело. Культура видится с подозрением, будучи потенциальной носительницей критического отношения. Тут все: и высказывание Геббельса «Когда я слышу слово „культура“, я хватаюсь за пистолет», и милые общие места насчет интеллектуальных размазней, яйцеголовых интеллигентов, радикал-снобизма и университетов — рассадников коммунистической заразы. Подозрительность по отношению к интеллектуальному миру всегда сигнализирует присутствие ур-фашизма. Официальные фашистские мыслители в основном занимались тем, что обвиняли современную им культуру и либеральную интеллигенцию в отходе от вековечных ценностей.
4. Никакая форма синкретизма не может вынести критики. Критический подход оперирует дистинкциями, дистинкции же являются атрибутом современности. В современной культуре научное сообщество уважает несогласие, как основу развития науки. В глазах ур-фашизма несогласие есть предательство.
5. Несогласие — это еще и знак инакости. Ур-фашизм растет и ищет консенсусов, эксплуатируя прирожденную боязнь инородного. Первейшие лозунги фашистоидного или пре-фашистоидного движения направлены против инородцев. Ур-фашизм, таким образом, по определению замешан на расизме.
6. Ур-фашизм рождается из индивидуальной или социальной фрустрации. Поэтому все исторические фашизмы опирались на фрустрированные средние классы, пострадавшие от какого-либо экономического либо политического кризиса и испытывающие страх перед угрозой со стороны раздраженных низов. В наше время, когда прежние «пролетарии» превращаются в мелкую буржуазию, а люмпен из политической жизни самоустраняется, фашизм найдет в этом новом большинстве превосходную аудиторию.
7. Тем, кто вообще социально обездолен, ур-фашизм говорит, что единственным залогом их привилегий является факт рождения в определенной стране. Так выковывается национализм. К тому же единственное, что может сплотить нацию, — это враги. Поэтому в основе ур-фашистской психологии заложена одержимость идеей заговора, по возможности международного. Сочлены должны ощущать себя осажденными. Лучший способ сосредоточить аудиторию на заговоре — использовать пружины ксенофобии. Однако годится и заговор внутренний, для этого хорошо подходят евреи, потому что они одновременно как бы внутри и как бы вне. Последний американский образчик помешательства на заговоре — книга «Новый мировой порядок» Пэта Робертсона.
8. Сочлены должны чувствовать себя оскорбленными из-за того, что враги выставляют напоказ богатство, бравируют силой. Когда я был маленьким, мне внушали, что англичане — «нация пятиразового питания». Англичане питаются интенсивнее, чем бедные, но честные итальянцы. Богаты еще евреи, к тому же они помогают своим, имеют тайную сеть взаимопомощи. Это с одной стороны; в то же время сочлены убеждены, что сумеют одолеть любого врага. Так, благодаря колебанию риторических струн, враги рисуются в одно и то же время как и чересчур сильные, и чересчур слабые. По этой причине фашизмы обречены всегда проигрывать войны: они не в состоянии объективно оценивать боеспособность противника.
9. Для ур-фашизма нет борьбы за жизнь, а есть жизнь ради борьбы. Раз так, пацифизм однозначен братанию с врагом. Пацифизм предосудителен, поскольку жизнь есть вечная борьба. В то же время имеется и комплекс Страшного Суда. Поскольку враг должен быть — и будет — уничтожен, значит, состоится последний бой, в результате которого данное движение приобретет полный контроль над миром. В свете подобного «тотального решения» предполагается наступление эры всеобщего мира, Золотого века.
Однако это противодействует тезису о перманентной войне, и еще ни одному фашистскому лидеру не удалось разрешить образующееся противоречие.
10. Для всех реакционных идеологий типичен элитаризм, в силу его глубинной аристократичности. В ходе истории все аристократические и милитаристские элитаризмы держались на презрении к слабому.
Ур-фашизм исповедует популистский элитаризм. Рядовые граждане составляют собой наилучший народ на свете. Партия составляется из наилучших рядовых граждан. Рядовой гражданин может (либо обязан) сделаться членом партии.
Однако не может быть патрициев без плебеев. Вождь, который знает, что получил власть не через делегирование, а захватил силой, понимает также, что сила его основывается на слабости массы, и эта масса слаба настолько, чтобы нуждаться в Погонщике и заслуживать его.
Поэтому в таких обществах, организованных иерархически (по милитаристской модели), каждый отдельный вождь презирает, с одной стороны, вышестоящих, а с другой — подчиненных.
Тем самым укрепляется массовый элитаризм.
11. Всякого и каждого воспитывают, чтобы он стал героем. В мифах герой воплощает собой редкое, экстраординарное существо; однако в идеологии ур-фашизма героизм — это норма. Культ героизма непосредственно связан с культом смерти. Не случайно девизом фалангистов было: Viva la muerte! Нормальным людям говорят, что смерть огорчительна, но надо будет встретить ее с достоинством. Верующим людям говорят, что смерть есть страдательный метод достижения сверхъестественного блаженства. Герой же ур-фашизма алчет смерти, предуказанной ему в качестве наилучшей компенсации за героическую жизнь. Герою ур-фашизма умереть невтерпеж. В героическом нетерпении, заметим в скобках, ему гораздо чаще случается умерщвлять других.
12. Поскольку как перманентная война, так и героизм — довольно трудные игры, ур-фашизм переносит свое стремление к власти на половую сферу. На этом основан культ мужественности (то есть пренебрежение к женщине и беспощадное преследование любых неконформистских сексуальных привычек: от целомудрия до гомосексуализма). Поскольку и пол — это довольно трудная игра, герой ур-фашизма играется с пистолетом, то есть эрзацем фаллоса. Постоянные военные игры имеют своей подоплекой неизбывную invidia penis.
13. Ур-фашизм строится на качественном (квалитативном) популизме. В условиях демократии граждане пользуются правами личности; совокупность граждан осуществляет свои политические права только при наличии количественного (квантитативного) основания: исполняются решения большинства. В глазах ур-фашизма индивидуум прав личности не имеет, а Народ предстает как качество, как монолитное единство, выражающее совокупную волю. Поскольку никакое количество человеческих существ на самом деле не может иметь совокупную волю, Вождь претендует на то, чтобы представительствовать от всех. Утратив право делегировать, рядовые граждане не действуют, они только призываются — часть за целое, pars pro toto — играть роль Народа. Народ, таким образом, бытует как феномен исключительно театральный.
За примером качественного популизма необязательно обращаться к Нюрнбергскому стадиону или римской переполненной площади перед балконом Муссолини. В нашем близком будущем перспектива качественного популизма — это телевидение или электронная сеть «Интернет», которые способны представить эмоциональную реакцию отобранной группы граждан как «суждение народа».
Крепко стоя на своем квалитативном популизме, ур-фашизм ополчается против «прогнивших парламентских демократий». Первое, что заявил Муссолини в своей речи в итальянском парламенте, было: «Хотелось бы мне превратить эту глухую, серую залу в спортзал для моих ребяток». Он, конечно же, быстро нашел гораздо лучшее пристанище для «своих ребяток», но парламент тем не менее разогнал.
Всякий раз, когда политик ставит под вопрос легитимность парламента, поскольку тот якобы уже не отражает «суждение народа», явственно унюхивается запашок Вечного Фашизма.
14. Ур-фашизм говорит на Новоязе. Новояз был изобретен Оруэллом в романе «1984» как официальный язык Ангсоца, Английского социализма, но элементы ур-фашизма свойственны самым различным диктатурам. И нацистские, и фашистские учебники отличались бедной лексикой и примитивным синтаксисом, желая максимально ограничить для школьника набор инструментов сложного критического мышления. Но мы должны уметь вычленять и другие формы Новояза, даже когда они имеют невинный вид популярного телевизионного ток-шоу.
PS/В статье я привел дословно не только сами признаки, но и пояснения к ним автора. Так как в интернете эти пояснения (расшифровку) часто искажают. В интернете полно таких сознательных искажений.
Немного затянуто, зато дословно изложено мнение автора, что важно поскольку в интернете в основном приведены вольные пересказы оригинального текста.
Прочитав пункты эссе проницательный читатель зразу обращает внимание на ряд нестыковок и натянутостей в утверждениях автора. Это не удивительно. В "признаках" идет речь скорее об авторитарном государстве, чем фашистским, а мы знаем, что не любое авторитарное государство является фашистским, хотя любое фашистское государство является авторитарным. Другими словами автор путает понятия. Хотя как мы понимаем, такой заслуженный философ как Умберто Эко делать это по незнанию не мог, а значит делал это умышленно. На это есть причины и я поясню какие.
Как мы понимаем политические пристрастия человека формируется постепенно с увеличением жизненного опыта. Так было и с Умберто Эко.
Детство и юность с Дуче в сердце
В детстве Умберто Эко был убежденным фашистом. Вот что он пишет про свои отроческие годы «В 1942 году, в возрасте 10 лет, я завоевал первое место на олимпиаде Ludi Juveniles, проводившейся для итальянских школьников-фашистов. Я изощрился с риторической виртуозностью развить тему «Должно ли нам умереть за славу Муссолини и за бессмертную славу Италии?» Я доказал, что должно умереть. Я был умный мальчик». Так-же в столь невинном возрасте Умберто Эко зачитывался трудами Адольфа Гитлера и знал их довольно хорошо. Конечно как убежденный фашист Умберто Эко ненавидел партизан и членов сопротивления, а с учетом того что почти все они были коммунисты или социалисты, он конечно был не только фашист, но и антикоммунист. Неприязнь к коммунистической идеологии он пронесет через всю свою долгую жизнь.
Крушение старых иллюзий и создание новых
В апреле 1945 года городок в котором жил Умберто Эко освободили партизаны, а уже через три дня в город вошли американские армейские части. С точки зрения внутренних установок в которых жил тогда Умберто Эко, американцы не были коммунистами, а значит не были врагами. С учетом того, что город был ранее освобожден партизанами, американские солдаты не вели в нем боевые действия и город от штурма не пострадал. На всю жизнь Умберто Эко сохранил в памяти первый журнал комиксов который подарил ему американский солдат, он вспоминал в последствии как прекрасны были картинки в журнале и как приятно пахли они типографской краской. Помнил он и первую подаренную ему солдатом жвачку, которую по его воспоминаниям он жевал несколько дней. Вот что он писал позднее «Через несколько дней появились первые американские солдаты. Это были негры. Мой первый знакомый янки, Джозеф, был чернокож. Он открыл мне чудесный мир Дика Трейси и Лила Эбнера. Его книжки комиксов были разноцветные и замечательно пахли.» В мае 1945 года, юный Умберто Эко узнал неприятную для него новость, в Берлин вошли русские и Германия капитулировала. Подросток был поражен этим фактом, так как считал, что Германию невозможно победить.
Новые иллюзии не лучше старых
До самой смерти Умберто Эко придерживался убеждения, что Итальянский фашизм в общем был довольно безобидным явлением, основной целью которого, было сплочение нации в деле построения великой Римской империи, при этом отношение к идеям Коммунистического и Социалистического движения с его стороны были откровенно враждебными. Именно поэтому Умберто Эко очень хорошо относился к У. Черчиллю и политике Соединённых Штатов Америки в отношении России с учетом Холодной войны которая развернулась в последствии.
Небольшие манипуляции с фашизмом
Все мы знаем, что человек видит мир через зеркало своих убеждений. Не избежал этого и великий писатель. В своем эссе Умберто Эко не столько пытался изложить признаки фашизма, сколько вкладывал в них другой, более близкий его внутренним убеждениям смысл. В своем предисловии к эссе он писал, что фашизм не имеет четких философских корней и это скорее не идеология, а набор убеждений, часто не связанных между собой, что такое фашизм не знает никто, поэтому просто все плохое, связывают с враждебными режимами, традиционно называя их фашистскими. Автор прекрасно знал идеологию фашизма, в частности немецкого. В детстве изучая труды Гитлера он конечно знал, что в основе фашизма лежала Теория Расового превосходства, язычество и понятия героя. Поэтому в своей работе сильно лукавил. Но еще раз повторим, что Умберто Эко смотрел на мир через зеркало собственных убеждений. А по убеждениям писатель был консерватор и антикоммунист. Исходя из этого, в его работе «Вечный фашизм», он отображал все самое плохое, с его точки зрения, что есть в этом мире. Под самым плохим он представлял Советский коммунизм, а не немецкий фашизм. Так как данные идеологии имеют совершенно разную основу и фактически антагонисты друг к другу, естественно у Умберто Эко с его признаками получилась смесь бульдога с носорогом.
Именно поэтому признаки, придуманные им невозможно использовать в серьёзной работе как инструмент, так как они не чем не подкреплены, кроме личных убеждений автора.
Несмотря на все его недостатки Эко — это не просто писатель, а мыслитель, который стремился понять сложные взаимосвязи между культурой, идеологией и властью. Его наследие требует внимательного и вдумчивого изучения, свободного от предвзятости и упрощений.