Василий Алексеевич Дегтярёв (2 января 1880 — 16 января 1949) — советский конструктор стрелкового оружия, генерал-майор инженерно-артиллерийской службы, доктор технических наук (без защиты диссертации — просто потому, что его изобретения говорили громче любых диссертаций), Герой Социалистического Труда (второй в СССР после товарища Сталина) и четырежды лауреат Сталинской премии. Человек, который в годы Великой Отечественной войны снабдил Красную армию таким количеством надёжного оружия, что фашисты ещё долго торопились в уборную при одном упоминании ПД и ПТРД.
Родился наш сегодняшрий герой в Туле, в семье потомственного оружейника. Когда умер дед, а затем и отец, 17-летний Василий остался единственным кормильцем. Но он не зарыдал, не пошёл по кривой дорожке, а взялся за инструмент. Уже в 11 лет он был учеником контролёра на Тульском оружейном заводе, а к 17 годам стал слесарем-оружейником. Свои первые токарные станки он модернизировал так, что они работали даже от ветряка, а регулятор скорости, придуманный юным гением, позволил станкам крутиться ровно, даже в уроганы.
В 1901 году Дегтярёва призвали в армию. И тут случилась сцена, достойная анекдота, но вполне реальная. На стрельбах в офицерской школе заклинил пулемёт. Штатный механик развёл руками: мол, всё, батенька, конец. А рядовой Дегтярёв попросил: «Разрешите?» — и через пару минут пулемёт строчил как милый. Начальник полигона Н.М. Филатов сразу понял: перед ним не просто солдат, а золотой мастер. И определил Василия в оружейную мастерскую. Там Дегтярёв набрался опыта на образцах оружия со всего мира, и однажды даже починил винтовку самого Джона Браунинга. «Американец, — усмехался потом Дегтярёв, — хорошо стрелять придумал, а чинить — плохо».
После службы он остался вольнонаёмным слесарем, а в 1906 году попал под крыло выдающегося конструктора Владимира Григорьевича Фёдорова. Фёдоров быстро понял, что Василий — не просто руки, а голова с руками. Вместе они трудились над первыми русскими автоматами. А в 1916 году Дегтярёв уже сам изобрёл автоматический карабин. Правда, тогда его разработка осталась незамеченной — война, революция, всё такое. Но осадок, как говорится, остался… у будущих врагов.
В 1918 году вместе с Фёдоровым Дегтярёв уехал в Ковров, на пулемётный завод. Там он прошёл путь от мастера опытной мастерской до начальника Особого конструкторского бюро. Именно в Коврове развернулся его главный талант: создавать простое, дешёвое и невероятно живучее оружие.
Устав от капризных иностранных систем, Дегтярёв в 1927 году представил ручной пулемёт, который стал легендой. Его ласково называли «ДП» или «диск-патефон». Дисковый магазин был громоздким, но зато — 47 патронов, которые летели во врага без задержек. Армейская байка гласила: «Если у тебя заклинило ДП, значит, ты не чистил его неделю, и то он заклинил только чтобы дать тебе покурить». Пулемёт ДП был основным в РККА до 1945 года, а его модификации (ДА для авиации и ДТ для танков) поставили крест на многих немецких атаках.
«Дайте Шпагину доработать, и будет счастье» — примерно так звучала история создания ДШК (Дегтярёва — Шпагина крупнокалиберный). Сам Дегтярёв создал крупнокалиберный пулемёт ДК, но его ленточное питание барахлило. Пришёл Георгий Шпагин, доделал приёмник, и получился «Душка» — 12,7-миллитетровый монстр, который прошивал бронетранспортёры и сбивал самолёты. Немецкие «мессеры» быстро выучили: если видишь длинную очередь из земли — не спорь с физикой.
ППД-34, а затем ППД-40 — это оружие, которое финны опробовали на себе ещё в Зимнюю войну. Дегтярёв сделал его на основе своего же карабина, и, хотя позже его вытеснил легендарный ППШ, ППД доказал: советский автоматчик с 71 патроном в барабане — это проблема для вражеской пехоты. Правда, потом в войсках шутили: «ППД хорош, но Шпагин — он из таза сделает автомат, а Дегтярёву завод подавай».
Июль 1941 года. Немецкие танки прут к Москве. А в Красной армии, как выяснилось, почти нет противотанковых ружей. Дегтярёву дали задание: спроектировать ружьё в кратчайшие сроки. И он спроектировал — за месяц! Однозарядное, простое как лопата, надёжное как кузнечная наковальня. ПТРД массой 17,5 кг калибром 14,5 мм пробивало 30-40 мм брони. Этого хватало, чтобы превратить «Panzer III» или «IV» в жестяную банку с консервированными фрицами.
— Почему у немецких танков такие странные сквозные отверстия?
— Это не отверстия. Это ПТРД Дегтярёва стучится. И не открывают…
Или ещё:
«Немецкий генерал жалуется: наши танки горят, как спички. Докладывают: это русские используют какой-то „Дятел“. Не путайте: это ПТРД — длинная труба, которая долбит по броне, пока не пробьёт».
Сам Дегтярёв за это ружьё получил Сталинскую премию в 1942 году, а солдаты благодарили его тем, что писали на стволах: «Дедушка Дегтярёв, бьём фашистов по твоему чертежу».
Когда появился промежуточный патрон 7,62×39 мм (тот самый, который потом прославит Калашников), Дегтярёв создал под него РПД. Пулемёт с ленточным питанием, компактный и злой (ручной пулемёт Дегтярёва образца 1944 года). Он поступил на вооружение уже в конце войны и успел отметиться. И хотя сам Василий Алексеевич доживал свой век в госпиталях, его оружие воевало ещё десятилетия.
В 1940 году Дегтярёву присвоили звание Героя Социалистического Труда (медаль № 2, между прочим), а потом и генерал-майора инженерно-артиллерийской службы (18 ноября 1944 года). Человек, который не окончил даже четырёх классов церковно-приходской школы, стал доктором технических наук — просто потому, что комиссия посмотрела на его пулемёты и сказала: «подпись не нужна, наука — это вы».
В 1948 году здоровье 68-летнего генерала окончательно сдало — война, перегрузки, копоть заводов, холодные ночи в цехах. Его положили в московскую больницу. Там, прикованный к постели, он продиктовал автобиографическую книгу. И 16 января 1949 года Дегтярёв ушёл в лучший мир.
Но даже смерть Дегтярёва не обошлась без военной остроты. Тело из Москвы в Ковров доставили спецпоездом. Тысячи людей пришли проститься. И когда настал момент похорон, гроб повезли на орудийном лафете. Как говорили ковровские рабочие: «Василий Алексеевич всегда выезжал на позиции на лафете. Вот и сейчас, как всегда». На Иоанно-воинском кладбище его и положили — под звуки залпов.
В 1954 году в Коврове поставили памятник работы Матвея Манизера — суровый дядька, который смотрит с постамента. Завод, где он трудился, носит его имя. В доме конструктора сегодня работает музей. Его именем названы улицы в Харькове, Новосибирске, Челябинске и, конечно, в Туле и Коврове.
А ещё советские связисты выпустили почтовый конверт с его портретом — видимо, чтобы письма от солдат доходили быстрее и с гарантией, что враг их не перехватит.
Сын, Владимир Васильевич Дегтярёв, тоже стал конструктором — участвовал в создании РПГ-7.
Гены, как говориться, не купишь и не пропьёшь...
В конце жизни, Василий Алексеевич имел четыре ордена Ленина, орден Суворова 1-й степени (редчайшая награда для оружейника!), орден Трудового Красного Знамени и орден Красной Звезды. И это не считая четырёх Сталинских премий, из которых одну он получил уже посмертно — страна любила своего кузнеца Победы.
— Почему детали оружия Дегтярёва назывались «ДП», «ДТ», «ДШК», а его собственный автобиографический роман — «Моя жизнь»?
— Потому что, кроме дела, у него были только жизнь и смерть. А жизнь и смерть, как известно, при Дегтярёве — это когда ты с пулемётом и живой, а враг без штанов, и мёртвый.
Да будет земля ему пухом, да будет оружие его вечно на постаментах — и в боевых руках, если Родина позовёт. Генерал Дегтярёв смотрит на нас с мраморных плит и ухмыляется: «А вы думали, я только ружья да пулемёты делал? Я делал Победу. Лично. Руками и головой».