У Лены мать – женщина невозмутимая. Это значит, что при любых обстоятельствах остается спокойной, только в глазах мелькнет нечто вроде грусти или строгости и потеряется.
Даже когда отца чуть не посадили, и он жутко нервничал, она сказала: «Будет тебе уроком». А после, когда ошибка открылась, мать не обрадовалась, не вздохнула с облегчением, а промолвила: «Вот и хорошо».
У мамы постоянно спокойное лицо, будто дала зарок не волноваться. Сдержанность всегда и во всем: не похвалит, но и браниться не будет.
Леночка выросла и вышла замуж, родился сын Вовка, мама приходила, иногда помогала, но всегда оставалась сдержанной: не приголубит, не посочувствует.
Лену в тридцать пять лет поразил кризис среднего возраста. Рановато, конечно, но такие явления не спрашивают разрешения и приходят неожиданно.
Мир стал серым, сомнения душу терзали, не к чему стремиться – везде тупики. И Лена пришла к маме, чтобы выговориться и узнать секрет всегдашнего маминого спокойствия.
Начала с того, что неинтересно и тревожно жить, нет внутренней опоры. Ориентиры потеряны.
У мамы лицо бесстрастное: «Ищи удовольствие в повседневности, не позволяй себе попадаться на провокации мелких чувств и ложного самолюбия. Можно хобби найти».
Нет, не пробить маму, не мама, а Бастилия, и Лена решилась на штурм: «Вечерами начала выпивать, чтобы успокоиться и вовремя заснуть. Только это спасает».
Мама равнодушно спросила: «А муж что»? Лена вздохнула: «Спокойно относится, уже привык».
Мама встала, прошлась по комнате, в глазах мелькнула тень беспокойства: «Про женский алкоголизм слышала? Позвоню тете Зине, она терапевт, может, посоветует что-нибудь».
Вернулась на диван, взглянула на грустную дочь в упор: «Силы и слабости в тебе, никакая тетя Зина не поможет, если в руки себя не возьмешь».
Лена потянулась за сумкой: «Наврала, не пью и не пила. Спиртное во всех видах противно». Мать не удивилась: «Зачем обманула, чего добивалась»?
Лена пошла к выходу: «Ты же моя мама, хотела хоть раз в тебе маму увидеть».
Мать следом: «Не поняла, для чего театр? Ты замужем, не безработная, муж хороший мужик, Вовка не болеет и нормально учится. Ты в своей квартире, не голодаешь, и врагов у тебя нет».
Дочь остановилась: «Да, бед нет, слава Богу, но нет и сочувствия, понимания. Жизнь сама по себе не пушинка, давит иногда. Жизнь – пучок из обязанностей. Тянет поплакаться в жилетку, понять, что тебя любят, что ты нужна. Хотя бы капельку понимания. За этим к тебе пришла».
Мама скрестила руки на груди: «Упреки твои принять не могу, отказываюсь принять. Я, как видишь, всегда без чужой жилетки обходилась, для этого в сумочке лежит носовой платок. И тебе советую платком воспользоваться. И не стонать».
Дома сын и муж, грустные оба. Вовка за компьютером, муж накинул куртку и вышел на балкон. Лена тоже вышла: «Что с тобой»?
Он повернулся: «Сегодня в мужском туалете Генке Сидорову съездил по морде. Мучаюсь, что погорячился. Неприятно».
Она спросила: «А за что его? Что он сделал»?
Муж напрягся, с усилием заговорил: «Он сказал, что меня моя мать на работу устроила. Не просто так, а будто у нее связь с нашим начальником была. Я не выдержал».
Лена ахнула: «Ну и гад этот Генка. А ты правильно поступил, не кори себя и не извиняйся. Горжусь тобой, Сережа, ты настоящий мужчина! Нельзя своих женщин в обиду давать».
Кризис среднего возраста испугался, сжался в точку и выпорхнул в открытое балконное окно. Муж и жена обнялись и пошли в комнату.
Да, жизнь далеко не пушинка. Нужно ли искать понимания, стоит ли просить сочувствие – даже у мамы?
Подписывайтесь на канал «Георгий Жаркой».