Продолжаю про службу в стройбате…
1991 год, лето. Пишу, что помню, и всем читателям очередной раз хочу напомнить: писать буду деликатно и мягко, соблюдая правила платформы. Это не художественная статья, она документальная, это мои воспоминания, это то что было на самом деле.
Командир роты собрал в канцелярии всех «своих» и объявил им, что завтра привезут к нам в часть, точнее, в нашу роту, одного солдата. Из мест лишения свободы привезут. Будет числиться у нас, возьмут его на довольствие, и потом у него будет суд. Точнее, у военных — трибунал. Парень бегал от службы, и какой ему срок присудит этот самый трибунал, мы не знали. Жить будет в нашей роте, в назначенный день за ним приедет конвой, доставит в суд, а там что присудят, то и будет. Напомню, служил я каптёрщиком, поэтому мне эту новость тоже сообщили. На довольствие и формой обеспечить — занимался этим старшина, и, естественно, я как его помощник.
Пришёл новый день, привезли солдата. Пошёл и я с ним знакомиться. Идёт мне навстречу высокий, худой парень и, протягивая мне руку, называет меня по имени. Я в непонятках: как, откуда? А он мне сам рассказывает, что мы с ним вместе проходили курс молодого бойца в Наро-Фоминске летом 1990 года. Я его не узнал, а он меня, с его слов, сразу. Вот как бывает, удивительная жизнь. Его ко мне направили, чтобы я выдал ему недостающую форму. Ремень, пилотку, что-то ещё — сейчас уже не помню. Ну и кровать, где ему спать. Пошли с ним в каптёрку. А пока я ему собирал вещи, он мне и рассказал, что с ним приключилось. Писать буду кратко, за много лет уже многое позабыл. В общем, после карантина его перевели служить в часть, где ему было, скажем так, несладко. Начал бегать, его возвращали назад, и так не один раз. Наконец-то командиру это надоело, завели дело, и его после очередной поимки — в тюрьму. Сидел с гражданскими людьми, многие из них уже не в первый раз отбывали, были и «блатные», которые, узнав, что он солдат, взяли над ним «шефство». Отсидел он год в тюрьме. Всё, что там было, писать не буду. Рассказывал он мне это несколько дней. Я всегда был в роте, он тоже, на работу его не привлекали первое время, потому что впереди его ждал трибунал, и все это понимали. Вот он со мной и общался каждый день. Он мне рассказывает, а сам чётки крутит в руке. Знаете, так очень ловко крутит. И ещё: когда ходили курить, на корточках сидел он по-особенному, как многие, кто побывал в тех местах. Понимаете, надеюсь.
Так вот, светил ему дисбат. Он это знал и ничего не боялся. Единственное — было видно его волнение. Почему? Потому что в армии всё было по-другому, не как на гражданке. Знаете, я не специалист во всей этой терминологии, поэтому, пожалуйста, не придирайтесь к моим словам: что помню, то и пишу.
Я сейчас даже имя его забыл, лицо помню, повадки помню, манеру общения. Он за год многому от «бывалых» научился, а впереди его ждали новые испытания.
Настал тот день, приехал конвой. Увезли парня. Наш офицер, замкомандира роты, тоже ездил на суд. Спустя много часов вернулись в часть, зашли в роту, рассказывают. Приговор: два года дисциплинарного батальона и адрес, где будет отбывать. Горьковская область, посёлок Мулино. Всё записано на бумаге. Напомню, был 1991 год. Город Горький тогда, сейчас это Нижний Новгород.
Задача для командиров — доставить своими силами солдата в это место, скажем так. Кто поехал его сопровождать? Капитан, замкомандира нашей роты. Мой земляк. И второй сопровождающий был наш солдат, родом из города Горький. В нашей роте парней из этого города было достаточно много. Один из них и поехал, Игорь, помню, чтобы им было где переночевать…
Прошло три-четыре дня, наверное, возвращается наш капитан с Игорем. Рассказывают, как съездили. Доехали благополучно, отдали документы начальнику того самого заведения. Тот прочитал документы, приговор и говорит нашему капитану:
— Приезжайте через месяц его забирать.
И называет точную дату, когда это сделать. Наш капитан ему сразу вопрос, типа: ему же два года дали? На что ему ответили, что у нас «сидят» только полсрока. Парень в тюрьме отбыл один год, а значит, через месяц мы вас ждём. Всё, точка.
Через месяц капитан с этим же пацаном поехали забирать нашего солдата.
Неожиданно, да? Но так и было. Я тому свидетель.
Месяц пролетел для нас незаметно. А вот для того, кто был на «дизеле», месяц этот тянулся долго…
Попробую описать со слов нашего главного героя этой статьи. Давайте парню имя дадим, чтобы проще было понять. Пусть будет Иван.
Зашёл Иван в расположение роты. Лицо серое, рукой за бок держится. Улыбки на лице нет. А раньше она, улыбка, была постоянно. Пошли в каптёрку, нужно было его переодеть в новую форму. За месяц истрепалась, скажем так. Тут он мне, да и кто рядом был, рассказал, что было за этот месяц. У меня тогда на голове волосы ещё были, они, с его рассказа, как мне казалось, зашевелились. Но правила я помню, поэтому напишу: за этот месяц жизнь ему мёдом не показалась. Это прям точно. Мы его потом сразу в медсанчасть отправили, еле уговорили, кстати. Бока болели. И, как потом оказалось, рёбра сломаны. Три или четыре — сейчас не помню, но это факт. И ещё факт: там не использовались резиновые дубинки, была металлическая арматура… Это всё с его слов. Парень был на язык «острый», поэтому и результат такой. В общем-то, неудивительно, как и потом оказалось.
Прошло время, выписали его с больнички. Он нам ещё историй рассказал, и, что удивительно, — это всего лишь за месяц.
Так, что ещё про него написать…
Работы для него не было. Временами его привлекали к отдельным каким-то работам, но не постоянно, насколько я помню. Ходил он часто в самоход по злачным местам. Москва, пивнушки, мужики… Какие-то знакомства у него появились — сомнительные и не очень. Иногда через него можно было что-то продать гражданским. Помню, костюмы химзащиты рыбакам продавали несколько раз. Или ещё помню: захотели пива выпить, пару банок в вещмешок — и он пошёл за пивом в пивной ресторан. Недалеко от части было у нас такое заведение на втором году нашей службы. Идёт он по лестнице в казарме, открывается дверь столовой, выходит старший лейтенант, начальник столовой, про которого я уже писал, — тот самый, которого мой товарищ Серёга на руках поборол, и нас после этого накормили в столовой. Так вот, Иван уже поднялся на один пролёт лестницы, как этот ст. лейтенант его окликнул и спросил, что несёт в вещмешке. Иван ему и ответил, что это не его дело. Тогда лейтенант подошёл к Ивану, взял мешок, открыл его, увидев пиво в банках, просто уронил о бетонную лестницу. Две банки пива по ступенькам стекали на первый этаж… Я сначала даже засомневался в его словах, но всю эту картину наблюдали наши пацаны, казахи. Мне Канат рассказывал, он у казахов за старшего был. Главное, рассказывает, а сам, вижу, в шоке. Говорит, ст. лейтенант покраснел, когда Иван ему нагрубил. Такие слова здесь писать нельзя, но наверняка вы все догадались, за них. И знаете, почему Иван так сделал? Он вообще ничего не боялся и никого. Какую школу жизни он прошёл за свои 19 с небольшим лет… А как жить, его научили те самые «блатные».
Чем его служба в итоге закончилась.
С дисциплиной у парня было плохо. Часто стал уходить в самоход. Бывало, и не на один день. В нашей части эта самая дисциплина была не железная, стройбат всё-таки. Да и парень был необычный, все это понимали и прощали его загулы. И вот однажды он ушёл из части и не вернулся. Потом была бумага в штаб: совершил какое-то преступление, арестован. Весной 1992 года я ушёл на дембель. В июле месяце гулял я с друзьями на празднике дня своего города, встретил сослуживца, земляка своего. Он в отпуске был, как раз мне и рассказал, что Ивана вновь «закрыли», и срок уже был не для дисбата: года 4 или 5 ему дали. Вот так для него и закончилась служба в армии. Уж про родителей я молчу…
На сегодня это всё.
Всем здоровья и удачи пожелаю! Без них никак.
Ещё почитать: