Владимир не спал уже вторую ночь. У мужчины болела голова, сильно. Ни таблетки ни мята ни вообще ни что не помогало. Он решил прогуляется и не заметно для себя, наверное, по привычки дошёл до школы. Было еще слишком рано, часов, наверное, шесть. Никого не было, охранник вероятно тоже спал потому что не как не реагировал на стук двери. Присев на лавочку, мужчина задремал.
Солнечный свет слепил глаза, кто то смеялся, так звонко, по детский, такой знакомый до боли смех. Он пытался разглядеть кто это там смеется, но солнце слепила так сильно что он не мог открыть глаза. Тогда он попытался рукой поймать этот источник счастья но он ускользал от него то в лево, то в право и темнота, наступила непроглядная темнота. В место смеха он услышал душераздирающий крик. Такой крик, от которого мурашки по коже побежали. Такие странные мурашки и даже стало как то не по себе. Ему понравился это крик, не меньше чем смех.
Он проснулся, на него смотрели взволнованные серые глаза Наташи.
-Ты в порядке?
- Да, да, я уснул. Я не спал слишком долго. Голова болит. - он огляделся, редкие прохожие оборачивались на них, теша свое любопытство: это алкаш или нет, умер или нет, жена или нет? Настолько мало интересного в их собственной жизни что они интересуются чужой.
- Ну пойдем тогда. – она все равно смотрела на него не доверчиво.
- Пойдем. Ты сама то как?
- Что то известно по Оксане Соковой?
- Нет.
- И?
- Что? – Он знал она хочет знать что конкретно он сделал. Но он не сделал НИЧЕГО. Бумаги по ней так и лежали на его столе. Он должен был отправить их еще три дня назад. Но все время находятся какие то неотложные дела.
- Что происходить? – Девушка остановилась и внимательно посмотрела на мужчину.
- Ничего. – он отмахнулся от нее и посмешил в кабинет.
Мужчина сразу приступил к работе. Что то все время тормозило его. Владимир то забывал что хотел сделать, то вспоминал о чем то еще но в конце концов, все бумаги были допечатаны, подписаны, отправлены и наступила тишина. Просто. В его голове все затихло, замерло, это как затишье перед бурей. Что то было не так. Что то происходило с ним, что то такое что он не мог объяснить. А перед глазами потолок, белый, с трещиной в самом центре. Ужасный потолок. Это потолок из его памяти, самый ужасный потолок в его жизни.
Зазвонил телефон, на дисплее высветилось «Света». Он скинул, достала. Ну зачем же так названивать? Владимир брезгливо откинул телефон от себя, тот прокатившись по столу, упал на пол.
Утром после дня рождения Наташиного отца Олега Николаевича они проснулись в одной постели. И это было одним из самых ужасных разочарований последних дней. Зачем же он столько выпил. Ее крупная ляжка лежала на его животе, словно змея притаившиеся на шее. Брр, от одних воспоминаний тошно. А Наташа как не в чем не бывало, строить из себя невинную овечку. Бросила его там с этой змеей.
Что вообще происходит с людьми когда они напиваются? Почему те кого они ненавидят вдруг становятся ихними половыми партнерами? Отвратительное слово, но ничем другим он это действо назвать не мог. Он даже не помнил было у них что то или нет, но судя по их голым телам, все таки было.
Светка, отвратительная женщина и если не знать что ей 28 лет, можно было бы подумать что ей все сорок. Круглое лицо, алые губы, розовые щеки. Она, наверное, не плохая, наверное, добрая и что там еще нужно иметь женщине, но он даже не хочет этого знать.
В то утро мужчина поступил как подлец, он очень тихо собрался и ушел, не разбудив ее. А теперь она звонит. Зачем? Что она хочет ему сказать? Какая потрясающая была ночь?!
Его тошнило. Может он заболел? Нужно наверное уйти домой, сегодня ничего важного больше нет. Ни родителей, ни собраний, а с хулиганами справятся и без него.
Его больше заботило почему Наташу так заботила эта девчонка? Ну не пришла и не пришла, может переехали, может заболела, или вообще умерла.
От этой мысли его бросило в пот. Нет, конечно она не умерла, просто ну все же может случится, и что теперь, переживать за каждого? Это все женщины такие переживальщицы или только она?
Уже выходя из школы он снова встретил ее.
- Уже уходишь?
- Что то мне не хорошо. Я наверное заболел.
- Что там с Оксаной?
- Я все сделал. Мы больше ничего не должны делать. Теперь этим займутся другие ведомства. И слава Богу если честно.
- Тебе что совсем все равно?
- Мне не все равно. Просто болит голова. Как твоя мама?
- В порядке. Мне пора.
И все она снова исчезла, снова оставила его один на один с самим собой. Он всегда остаётся с самим собой и это очень страшное время. Оно пугает его, потому что в его голове появляются мысли, от которых невозможно избавится, они жужжат и жужжат и жужжат.
Ему все равно на Оксану, на ее мать, на весь мир вообще, он просто хочет быть с ней. Потому что они идеальная пара, потому что у них получилась бы отличная семья и она непременно получится стоит только немного подождать.
Черт, голова, ну когда же это кончится…
Он проснулся утром, полный сил и энергии, зевнул, перевернулся и рядом с ним снова лежала она.
-Да что блять ты тут делаешь? – сорвалось с его рта
- Ты что? Ты же сам меня позвал. – Сонно отозвалась Света.
- Тебе пора.
- Ты иди, я посплю еще. Захлопну потом дверь.
На улице ветер с силой трепал его волосы. Нужно подстричься, А еще наверное он много пьет раз ничего не помнит. Последнее что осталось в его голове со вчерашнего дня как он потягивает коньяк в баре с блошиным названием «Под лестницей». Как он встретил Свету в его голове совсем не отложилось. Он забывается, с ним что то происходит. Она не та с кем он хочет быть. Что же он как пес довольствуется тем что есть?
И снова что то темное кольнуло в его душе. Он снова начинал чувствовать что то что иногда его так сильно накрывало. Алкоголь как альтернатива чувством, глушила все это но так нельзя. Он же сопьется.
Его руки тряслись, сердце стучало, отдавая болью в висках. Похмелье. От дешевого пойло всегда так. Когда вообще он начал пить?
Это произошло примерно через месяц после того как его выписали из больницы. Он пришел в свою пустую квартиру упал на диван и просто смотрел в потолок. День, два, три…. А потом его накрыла темнота.
Это не боль, ее он пережил под уколами, с психиатрами, психологами и много чем еще. Это что то такое от чего закипает кровь, во рту чувствуется вкус крови, чувствуется как бьется сердце, чьё-то, не твоею И вот тогда он напился. Это был первый раз, просто потому что иначе темнота не отступала, иначе он не мог с ней бороться, а так, в пьяном угаре, просто падал на пол и не мог встать. Это было спасением, единственным что могло остановить его.
Он пило много, каждый день. Деньги кончались, он что то продавал из дома и снова пил. Снова продавал и снова пил. Однажды он проснулся по середине совершенно пустой комнаты на голом полу….
Он уехал в другой город, начал все заново, в новом месте, новым человеком. Встретил Наташу и кажется все просчитал на долгие годы вперед. Впереди показался призрак надежды, кажется наступила светлая полоса но раз за разом его план терпел крах. Раз за разом она отказывала ему, и это нарушало его равновесие.
И вот однажды, в один из таких дней мужчина сидел в своей маленькой комнате и смотрел какой-то скучный фильм как вдруг ему неожиданно позвонила она, Алиса, мать его дочери. Он так и не узнал откуда у нее его телефон, да и какая разница. Главное было то что теперь она стала часто ему звонить. Он не хотел брать трубку но и не брать ее он не мог. А после его душа переворачивалась, он бежал на улицу и бежал, бежал, бежал….
И вот недавно после такой пробежки он проснулся дома. Его руки были разодраны в кровь, лицо расцарапано одежка комками валялась на полу и скорее напоминала комок грязи. Но он ничего не помнил.
Неужели он снова напился? Он жалок. Зависимый алкоголик который не может со собой совладать. Эти мысли были так омерзительны, так противны что его вырвало прямо на пол.
Он взял себя в руки, в который раз и снова пытался жить в этом отвратительном мире, который каждый день испытывал его болью. В нем росла ненависть на все что его окружало, мужчина снова возненавидел этот мир. Он все отобрал у него, все, и хотел получить еще и его. И кажется у Владимира кончались силы, в одиночку он больше не мог победить. А она, она так не согласилась пойти с ним на свидание.
Отвратительная сучка. Что она о себе мнит? Чем же он ей так не подходит? Почему он так не нравится женщинам. Почему каждый раз, стоит ему только выбрать себе женщину как она непременно хочет другого? Его первой любовью была Виктория, она была невероятно красивой. Они учились в институте, она сидела прямо перед ним, и он чувствовал запах ее волос. Невероятный, с нотками лаванды и чего то еще. Она всегда так весело смеялась. Однажды он положил ей на стул букет ромашек, и кто то это увидел. Над ним смеялись всей группой. А она так небрежно переложила их на пол и села, как буд то ничего и не было на стуле.
Он был не ее уровня, ее привозили и забирали на машинах, а он ездил на велосипеде. Ей дарили букеты роз а он принес только ромашки. Никогда до этого момента он не чувствовал бедность. Жил и жил, нет денег так и не очень то надо, хватает на еду, уже отлично, хватает на билет в трамвае, хорошо. Но теперь он каждой частичкой своего тела ощущал свою бедность. Это выбивало почву из под его ног. Мир вдруг показался совсем в других красках, мир в котором у него ничего не было. Мир, в котором он вдруг стал убогим и бедным.
И ничто не могло изменить этого, не разгруженные вагоны, не вымытые подъезды, ни улицы выметенные до асфальта. Ни что больше не могло избавить его от ощущения бедности. Он готов был из кожи вон лезть, только бы избавится от этого чувства. Но оно как клеймо на коже все время напоминало о себе отвратительный привкусом.
Облегчение наступило лишь годы спустя. Однажды он прочитал что на пустыре найдено тело убитой девушке, и это оказалась она Виктория, его первая любовь, девушка, разбившая ему сердце. Девушка которая наградила его липким чувством омерзительной бедности. И неожиданно для себя он почувствовал облегчение. Как буд-то в месте с ней умерла и его убогость. Это было невозможно объяснить. На тот момент он уже несколько лет ее не видел и ни чего ней не знал но тот факт что ее не стало, принес ему облегчение. Словно умерев, она забрала это убожество с собой. Он снова чувствовал жизнь в которой он больше не был нищим. В котором не нужно было изнуряюще работать что бы доказать что он достоин большего нежели подаяния.
Он был счастлив что ее не стало, он был словно отомщен. Она такая красивая и недоступная, голая, осквернённая грязная на пустыре. Он словно вернул себе право на достойную жизнь. Ведь это она сделала его недостойным. А теперь ее нет. Что может быть ужасней такого отмщения? Чувство торжества.
Это ужасно чувствовать счастья когда кто-то умер, и он понимал это. Старался не думать об этом, гнал мысли о ней, но каждый раз он мысленно возвращаясь к этой новости его сердце колотилось от восторга. Он ужасный, ужасный человек, но как же прекрасно что кто-то с ней расправился.
