В феврале 1901 года Святейший Синод принял беспрецедентное решение об отлучении Льва Толстого от церкви. Для Российской империи это стало настоящим потрясением: под анафему попал не бунтарь или атеист, а её главный писатель и мыслитель мирового масштаба. Но в чём же заключалась его «ересь»?
Л.Н.Толстой не отрицал бога и не призывал к насилию. Его «преступление» было гораздо глубже и опаснее для института церкви: он попытался «очистить» Евангелие от мистической фарисейской шелухи, чтобы добраться до сути учения Христа. В своём труде «Соединение и перевод четырёх Евангелий» писатель выступил не как верующий, а как аналитик. Изучив древнегреческие тексты, он пришёл к выводу, что за века церковных правок образ Иисуса оброс множеством наслоений. Толстой безжалостно «вырезал» из текста все чудеса: непорочное зачатие, хождение по воде, воскрешение мёртвых и, наконец, телесное воскресение самого Христа. С точки зрения ортодоксального христианства - это кощунство. Но у Толстого была своя, безупречная логика: чудеса обесценивают подвиг. Если Иисус - бог, обладающий сверхспособностями и знающий о своём бессмертии, то его жертва теряет смысл. Легко любить врагов, когда ты неуязвим.
Истинный, по мнению Толстого, триумф человеческого духа заключается в образе смертного, уязвимого человека, который, зная о неминуемой и страшной смерти, всё равно выбирает путь прощения и любви. Именно в этом, считал писатель, и состоит подлинная сила учения Христа.
Лев Толстой пришёл к убеждению, что единой Церкви как института не существует. Он видел, что все христианские конфессии называют себя единственно истинными, отрицая друг друга. По мнению писателя, люди считают свою веру правильной не потому, что она объективно истинна, а потому, что в ней родились или сознательно её избрали. Писатель подчёркивал, что на протяжении веков существовало и существует не одна или две, а тысячи церквей, и каждая из них утверждает свою исключительность. Католики, лютеране, протестанты, кальвинисты, шекеры, мормоны, греко-православные, монофизиты, староверы, поповцы, беспоповцы, молокане, менониты, баптисты, скопцы, духоборцы и прочие и прочие и великое множество - все одинаково провозглашают: «Наша церковь - истинная, святая и апостольская»; «Священное Писание и предание нашей церкви - святы»; «Только в нашей церкви пребывает Святой Дух».
Писатель называет это «самообманом», который длится уже почти две тысячи лет. Каждая вера спокойно считает себя святой, зная при этом, что другие верующие точно так же убеждены в своей правоте и называют остальные учения ересью. Для Толстого это стало доказательством того, что единой Церкви нет, а есть лишь множество человеческих интерпретаций и преданий.
Лев Толстой подверг сомнению церковную традицию, согласно которой выражение «Сын Божий» относится исключительно к Иисусу Христу. Он утверждал, что, согласно Евангелию, этот термин имеет гораздо более широкое значение и относится ко всем людям. В подтверждение своей мысли писатель приводил многочисленные цитаты из Священного Писания, где Бог именуется «Отцом» для всех людей: Мф. 5,16: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный»; «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего небесного»; Мф. 5,45: «Да будете сынами Отца вашего небесного»; Лк. 6,36: «Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд»; Мф. 6,1: «Иначе не будет вам награды от Отца вашего небесного»; Мф. 6,4: "И Отец твой, видящий тайное воздаст тебе явно"; Мф 6,6: Помолись Отцу твоему, который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно и многие другие места.
По мнению Толстого, Иисус является Сыном Божьим не в каком-то мистическом или исключительном смысле, а потому, что он, как и любой другой человек, был рождён и произошёл от Бога. В качестве главного аргумента писатель приводил родословную Христа из Евангелия от Луки. Восходя по генеалогической линии, Лука называет Адама «сыном Божиим», а поскольку Иисус - потомок Адама, то и он является сыном Божьим на тех же основаниях, что и всё человечество.
Акцент на божественной природе Иисуса Христа, по сути, перечёркивает смысл его нравственного учения. Более того, эта идея разрушает и саму религию, превращая её в культ личности, а не в систему жизненных принципов. Без
догмата о божественности Христос остался бы в истории как великий мыслитель, наравне с Сократом или Платоном, но не стал бы центральной фигурой мировой религии.
Лев Толстой сводит всё учение Христа к пяти ключевым моральным установкам,
взятым из Нагорной проповеди. Эти правила касаются внутреннего состояни ячеловека: запрет на гнев и похоть, отказ от клятв (как символа подчинения власти), непротивление злу насилием и любовь к врагам. В этом учении полностью отсутствуют вопросы внешней обрядности: нет указаний на ритуалы, посты, молитвы, крестное знамение или церковную иерархию. Также там нет и эсхатологических пророчеств о втором пришествии.
Для любой массовой религии необходимы чудеса как доказательство сверхъестественного происхождения. Вера в божественность Христа служит фундаментом для существования церковных институтов но при этом уводит людей от понимания и исполнения его простых этических заповедей. Для большинства верующих, которые не вникают в текст Писания, важнее сам факт его божественного статуса, чем содержание его проповеди о любви и ненасилии.
Основная причина, по которой церковь отлучила Толстого, заключается в том, что он лишил её смысла существования. Оставив в христианстве лишь нравственный закон, он сделал ненужным духовенство как посредника между человеком и Богом. Если для спасения души достаточно просто быть порядочным человеком - не отвечать злом на зло и помогать другим, то сложные ритуалы, пышные храмы и церковная иерархия теряют всякое значение.
Зачем нужны роскошь и люди в особых одеждах, если они не являются обязательными проводниками к истине? На протяжении веков церковь торговала «спасением», требуя покорности и соблюдения обрядов в обмен на надежду попасть в рай. Толстой же доказал, что учение Христа не имеет ничего общего с этой религиозной бюрократией, делая священнослужителей ненужными.
Церковь всегда держалась на страхе смерти и обещании загробной жизни, что остаётся действенным и сегодня. Люди искали в храмах защиты от ада и чудес. Толстой же убрал из религии и страх, и чудо. В его понимании «Царство Божие» - это не место на небесах после смерти, а общество, которое люди должны построить сами, на земле, через взаимное уважение. Христос у Толстого - не волшебник, спасающий человечество одним мановением руки, а учитель, дающий инструкцию, как перестать превращать жизнь в ад.
Такое прочтение Евангелия гораздо сложнее традиционного. Мистическая религия удобна: можно грешить, а потом получить прощение через простой ритуал, словно обнулив счётчик. У Толстого нет места чудесам и лёгкому отпущению грехов. Человек должен сам исправлять свои ошибки: идти мириться с врагом и отвечать за поступки перед собственной совестью. Это вера для зрелых людей, которые не ждут спасения извне, а берут ответственность за свою жизнь в собственные руки. Толстой считал, что («Круг чтения»)"Мы все сыны и дочери Бога. Какие могут быть посредники между Отцом и сыном?"
Источник: Сказы Истории https://dzen.ru/a/afENUaYjAUm0bdwn
Понравилась публикация? Поставьте, пожалуйста лайк и оставьте комментарий. Подписывайтесь на мой канал!