Фанфик по мультфильму «Хранитель Луны» (2014) Хранители Света Французская сказка о необыкновенной стране
Вступление
Где-то далеко-далеко во Вселенной, среди миллионов мерцающих звёзд и разноцветных туманностей, находится удивительная планета, о которой не пишут ни в одном атласе. Её не найти на картах, потому что она умеет прятаться от тех, кто не умеет верить в чудеса.
На этой планете всё не так, как у нас. Здесь дома похожи на античные храмы — с колоннами из переливающегося хрусталя и крышами, покрытыми живым мхом, который светится в темноте. А ландшафты меняются каждый день: сегодня река может течь вверх, завтра — петь, а послезавтра — превратиться в дорогу из жидкого серебра.
Но самое удивительное здесь — небо. Луна и Солнце на этой планете рукотворны. Они совсем небольшие — размером с деревенскую площадь, — и их каждый вечер и каждое утро включают Хранители. Тот, кто получает эту должность, становится самым уважаемым жителем страны. И когда маленький фавн по имени Мьюн неожиданно для самого себя был назначен Хранителем Луны, его сердце переполнилось такой гордостью, что едва не лопнуло от счастья.
Но, как часто бывает в сказках, слишком большая радость оборачивается печалью…
Глава первая. День, когда погасла Луна
Утро на планете начиналось с пения. Это была не просто традиция — это было законом природы. Сначала просыпались сверчки, спрятавшиеся в колоннах храмов, и настраивали свои скрипки. Затем к ним присоединялись легендарные птицы-колокольчики, каждая нота которых звучала как удар самого чистого хрусталя. И только после этого главный Дирижёр Рассвета поднимал свою серебряную палочку, отворяя врата для первого солнечного луча.
Девятилетний фавн Мьюн не спал уже несколько часов. Он лежал на своём ложе из облачного мха, покрытый одеялом из паутинок светлячков, и смотрел на овальный диск Луны, который покоился в специальной нише у изголовья. Луна была его. Его собственное небесное светило. Только подумать!
— Ты такая красивая, — прошептал Мьюн, касаясь пальцем гладкой поверхности. Луна была похожа на огромный светящийся шар из застывшего мёда. Она мерцала мягким золотистым светом, от которого становилось тепло и спокойно.
В комнату Мьюна, которая находилась в восточной башне Храма Луны, тихо вошла его мать — высокая фавнесса с добрыми глазами цвета лесной фиалки. Её рожки были украшены маленькими колокольчиками, которые звенели при каждом шаге.
— Мьюн, ты уже встал? — удивилась она. — Рассвет ещё не наступил.
— Я не мог спать, мама, — мальчик сел на постели, сжимая руками край одеяла. — Сегодня мой первый вечер. Я буду зажигать Луну для всей планеты.
— Ах, мой маленький хранитель, — мать присела рядом и погладила его по голове, осторожно обходя растущие рожки. — Я так тобой горжусь. Но помни: с великой честью приходит великая ответственность.
— Я знаю, — ответил Мьюн, хотя в глубине души ему казалось, что мать просто волнуется. Ну что может случиться? Луна находится прямо здесь. Достаточно просто повернуть ключ, и она засияет. Что может быть проще?
Мьюн не знал, что эти слова окажутся самыми горькими в его жизни.
В огромном зале Храма Луны собрались все жители планеты. Их было немного — около сотни существ самых разных форм и размеров. Были здесь и чешуйчатые дриады с крыльями стрекоз, и мудрые тролли с бородами из лишайника, и маленькие искорки-хихиксы, которые то появлялись, то исчезали в воздухе. Все они смотрели на возвышение, где стоял маленький фавн в новенькой мантии Хранителя. Мантия была ему велика — она волочилась по полу как шлейф.
Рядом с Мьюном на серебряном постаменте покоился Механизм Времён — древнее устройство, соединявшее две луны и два солнца в единую цепь. Трудно сказать, кто именно создал его, — одни говорили, что это были первые жители планеты, другие верили, что его подарили звёзды. Но все знали одно: без Механизма ни один хранитель не сможет исполнить свой долг.
— Дорогие жители, — начал старейшина Флавиан, чей голос звучал как шуршание старых пергаментов. — Сегодня торжественный день. Наш юный Мьюн принимает обязанности Хранителя Луны. Да будет его путь освещён мудростью и добротой!
Все захлопали. Мьюн покраснел — ему казалось, что его щёки вот-вот загорятся, как маленькие солнца.
А затем настал момент, которого он ждал весь день. Старый хранитель Луны — почтенный фавн с седой бородой — вручил ему Лунный Ключ. Это был не обычный ключ, а целый жезл из чернёного серебра с огромным аметистом на конце. Когда Мьюн взял его в руки, по телу пробежал электрический ток.
— Иди, дитя, — прошептал старый хранитель. — Когда Луна засияет, мы все будем ликовать.
Мьюн подошёл к нише, где лежала Луна. Она была даже красивее, чем он запомнил. Цвет её переливался от тёплого золотого до холодного серебряного, а внутри, казалось, плавали тысячи маленьких звёздочек.
— Вставь ключ в скважину и поверни три раза, — подсказал старый хранитель. — Не больше и не меньше. Три точных поворота.
Мьюн глубоко вздохнул. Его копытца слегка дрожали. Он поднёс жезл к замку. Ключ вошёл идеально — словно всегда здесь и был.
Первый поворот. Луна издала нежный звон, как колокольчик, и начала светиться чуть ярче.
Второй поворот. Свет усилился, помещение наполнилось серебряным сиянием.
— Третий, Мьюн! — крикнул кто-то из толпы.
Но мальчик замешкался. Ему показалось, что в толпе он увидел Соонэ — нового Хранителя Солнца. Высокий, красивый, с идеальными мускулами, Соонэ стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Мьюна с лёгким презрением. Он всегда считал маленького фавна никчёмным.
— Давай быстрее, малыш! — крикнул Соонэ, и его подружки-дриады захихикали.
Мьюн дёрнулся. Рука его дрогнула. И вместо того чтобы аккуратно повернуть ключ в третий раз, он нажал на него слишком сильно.
Треск. Ключ сломался.
Оглушительная тишина упала на зал. Луна, сверкнув в последний раз, погасла.
— Нет… — прошептал Мьюн, глядя на чёрный диск в нише. — Нет, нет, нет!
Толпа загудела. Кто-то ахнул, кто-то заплакал. Старый хранитель схватился за сердце.
— Что ты наделал? — закричал Соонэ, выходя вперёд. Его красивое лицо исказилось гневом. — Ты погасил Луну! Ты уничтожил её!
— Я не хотел… — голос Мьюна был тоньше нитки. — Я просто… я…
— Ты просто испортил всё! — Соонэ развернулся и вышел из зала, громко хлопнув дверью.
А Мьюн остался стоять посреди зала, сжимая в руках сломанный ключ, пока тысячи обвинительных взглядов вонзались в его спину. Луна больше не светила. Небо над планетой стало темнеть.
И это было только началом бед.
Той же ночью, когда Мьюн сидел в своей комнате и горько плакал в подушку, далеко под землёй, в самой глубокой пещере планеты, кто-то открыл глаза.
Царь подземного мира Некрос чувствовал запах хаоса. Он ждал этого момента долгие века. В его груди зажёгся огонь чёрного восторга.
— Луна погасла, — прошептал он, и его голос разнёсся по всем подземным туннелям. — Равновесие нарушено. Настал мой час.
Из темноты выступила его тень — огромная, с красными глазами и когтистыми лапами.
— Повелитель, Хранитель Солнца ещё не знает о нашей затее. Человечек слаб и самоуверен.
— Тем лучше, — усмехнулся Некрос. — Иди. Принеси мне Солнце. А когда обе светила будут у меня в руках, вся планета станет моим царством вечной тьмы.
Тень расплылась в воздухе и исчезла.
А на поверхности всё ещё горел свет — единственный свет, который остался у жителей. Солнце Соонэ ещё сияло. Но Некрос уже готовил свою самую коварную ловушку.
Глава вторая. Глим из воска и Солнце, которого не стало
На следующее утро Мьюн встал разбитым. Круглые сутки он не выходил из своей комнаты, отказываясь от еды и не отвечая на вопросы матери. Ему казалось, что теперь вся его жизнь разрушена. Как он мог так глупо ошибиться? Почему не проверил ключ? Почему — о боги! — почему он вообще согласился стать Хранителем?
Однако в тот день его ждало ещё одно испытание. Около полудня в дверь его комнаты постучали. Три коротких, резких удара.
— Войдите, — прошептал Мьюн, надеясь, что это мать с завтраком.
Но вместо неё в комнату влетел Соонэ.
Хранитель Солнца выглядел сейчас по-настоящему великолепно. Его мантия из огненного шёлка развевалась за спиной, золотистые волосы сияли, а глаза горели праведным гневом. В руках он держал Солнечный Ключ — огромный жезл с рубином на конце, который мерцал как живой уголь.
— Вставай, неудачник, — бросил Соонэ, не скрывая презрения. — Ты нужен в Зале Механизма.
— Что случилось? — Мьюн вскочил с постели, забыв даже обуться.
— Твоя глупость привела к тому, что Механизм Времён начал разрушаться. Если мы не починим его, Солнце тоже погаснет.
У Мьюна похолодело внутри. Луна была потеряна, но Солнце всё ещё горело — это была единственная надежда планеты. Если погаснет и оно…
— Но я не… я не понимаю, каким образом… — пробормотал он, натягивая мантию.
— Ты не понимаешь многого, малыш, — обрезал Соонэ. — Просто иди за мной.
В Зале Механизма уже собрались все старейшины. Они стояли вокруг древнего устройства, которое раньше вращалось плавно и бесшумно, а теперь издавало ужасный скрежет. Шестерёнки размером с колесницу двигались рывками, то ускоряясь, то замедляясь. От одного из цилиндров шёл чёрный дым.
— Что происходит? — спросил Мьюн, подходя ближе.
Старейшина Флавиан повернулся к нему. Его лицо было серым от беспокойства.
— Ты сломал ключ, мальчик. Не просто ключ — Лунный Ключ. Он был главной деталью всего механизма. Без него связь между Луной и Солнцем разорвана. Скоро Солнце, лишённое подпитки Луны, начнёт угасать.
— Нет… это неправда…
— Правда, — раздался новый голос.
Все обернулись. В дверях стояла девушка, которую никто здесь раньше не видел. Она была невысокой, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, и глазами такого чистого голубого цвета, что в них можно было смотреться как в зеркало. Однако самым удивительным было её тело — оно слегка переливалось, как застывшая свеча, и даже пахло мёдом и ванилью.
— Я Глим, — представилась она, слегка поклонившись. — Меня прислали звёзды. Я сделана из воска и мечтаю о приключениях.
— Из воска? — удивился Соонэ, оглядывая её с ног до головы. — Ты расплавишься при малейшем тепле.
— Именно поэтому я живу в Зале Механизма, где всегда прохладно, — парировала Глим, ничуть не смутившись. — Но проблема не во мне. Я пришла предупредить: Некрос уже в пути. Если вы не восстановите баланс сегодня, он похитит Солнце.
С этими словами она подошла к Механизму и указала на маленькую, почти незаметную трещину в основании.
— Посмотрите сюда. Это вход в Подземелье. Некрос использует слабость механизма, чтобы прорваться.
Мьюн подошёл ближе и посмотрел. И действительно — в трещине виднелась кромешная тьма, от которой веяло холодом и чем-то древним, злым.
— Что нам делать? — спросил он.
— Починить ключ, — ответила Глим. — Но для этого нужно отправиться в Страну Потерянных Механизмов, которая находится за Водопадом Эха. Это опасно. Там можно потерять себя.
— Я пойду, — твёрдо сказал Мьюн. — Это моя вина, и я исправлю её.
— Ты? — Соонэ рассмеялся резким, неприятным смехом. — Ты даже копыто в воду поставить не сможешь, не то что пройти через Водопад. Я пойду.
— Вы оба пойдёте, — перебила их Глим. — Вместе вы сильнее. И я пойду с вами.
— Ты? — теперь удивились оба.
— Я мечтаю о приключениях, — просто ответила девушка. — И потом, кто, если не я, покажет вам дорогу?
Старейшины переглянулись. Флавиан кивнул:
— Да будет так. Ступайте, дети. Но помните: у вас есть всего три дня. Когда Солнце сядет в третий раз, темнота станет вечной.
Герои вышли из зала. В коридорах Храма было тихо и пусто — жители попрятались по домам, боясь приближающейся тьмы. Только ветер гулял между колонн, шепча что-то многозначительное.
— У нас нет карты, — заметил Мьюн, когда они вышли на площадь.
— У меня есть, — сказала Глим и вытащила из кармана свёрток пергамента. — Я изучала подземелья с тех пор, как научилась читать.
Она развернула карту. На ней были изображены все ходы и выходы Подземного Царства, все ловушки и секретные проходы.
— Откуда у тебя это? — спросил Соонэ с подозрением.
— Я же сказала: звёзды прислали меня, — улыбнулась Глим. — Или вы не верите в звёзды?
Верить или нет — выбора не оставалось. Луна была потеряна, Солнце угасало, тьма наступала. И троим героям предстояло отправиться в опаснейшее путешествие.
Они не знали, что Некрос уже выслал своих лучших охотников — Теней Безмолвия, которые могут проходить сквозь стены и высасывать свет из живых существ. Они не знали, что Водопад Эха имеет свойство показывать путникам их самые страшные сны. И они не знали, что в конце пути их ждёт встреча с настоящим злом, которое сильнее, чем они могли представить.
Но это были уже приключения следующей главы.
Солнце садилось. До наступления вечной тьмы оставалось два дня и двадцать три часа.
Глава третья. Сквозь Водопад Эха
Путь к Водопаду Эха лежал через Лес Шепчущих Колонн. Это было удивительное место: повсюду, среди высоких трав и странных растений, росли колонны — точно такие же, как в храмах, только живые. Они издавали тихие звуки, которые складывались в слова, если очень внимательно прислушаться.
— Идите за мной, — сказала Глим, сверяясь с картой. — Тропинка между колонной Правды и колонной Лжи.
— Как их различить? — спросил Мьюн, щурясь от угасающего света. Солнце Соонэ, которое он носил в специальном ларце, уже слабо мерцало.
— Колонна Правды пахнет дождём, а колонна Лжи — жжёным сахаром, — ответила Глим. — Мой нос никогда не подводил.
Они пошли по указанному пути. Соонэ шагал впереди, гордо подняв голову, и время от времени бросал презрительные взгляды на Мьюна, который едва поспевал за ним на своих коротких ножках.
— Зачем ты вообще взял этого щенка с собой? — прошипел Соонэ Глим, когда Мьюн отвлёкся, рассматривая светящегося жука на листе папоротника. — Он нас только задерживает.
— Потому что без него Лунный Ключ не восстановить, — терпеливо объяснила Глим. — Только тот, кто сломал, может починить. Это закон магии.
— Глупый закон, — буркнул Соонэ и ускорил шаг.
Лес Шепчущих Колонн становился всё гуще и темнее. Даже свет из ларца Соонэ не мог разогнать надвигающуюся тьму. А потом они услышали шум.
Сначала он был едва слышен — как шелест крыльев бабочки. Но с каждым шагом шум нарастал, превращаясь в гул тысяч голосов, которые говорили, кричали, шептали, пели, смеялись и плакали одновременно.
— Водопад Эха, — сказала Глим. — Мы пришли.
И это действительно был водопад, хотя вода в нём была необычной. Она падала не сверху вниз, а снизу вверх — от земли к небу, и каждая капля, поднимаясь, издавала звук, который после этого эхом разносился по всей планете. Отсюда и название.
— Как мы пройдём сквозь это? — спросил Мьюн, содрогаясь от шума.
— Прямо через водопад, — ответила Глим. — Но будьте осторожны: он покажет вам ваши самые страшные страхи. Если испугаетесь, останетесь в нём навсегда.
Соонэ усмехнулся:
— Меня ничто не пугает.
Он подошёл к водопаду, глубоко вздохнул и шагнул внутрь.
В ту же секунду его лицо исказилось ужасом. Он отшатнулся назад, но было поздно — водопад втянул его, как воронка. Глим и Мьюн услышали, как хранитель Солнца закричал.
— Нам нужно идти за ним! — воскликнул Мьюн.
— Да, и вместе мы справимся, — кивнула Глим.
Она взяла Мьюна за руку. Ладонь её была тёплой и мягкой, как настоящий воск. Вместе они шагнули в поток.
Сначала ничего не происходило. А потом…
Мьюн увидел себя. Он стоял посреди огромного зала, где собрались все жители планеты. Но вместо того чтобы приветствовать его, они кричали:
— Ты погубил Луну! Мы ненавидим тебя! Убирайся!
Мать Мьюна тоже была там. Но она смотрела на него не с любовью, а с отвращением.
— Зачем ты родился таким неудачником? — спросила она.
Мьюн хотел ответить, но не мог. Его ноги приросли к земле, язык одеревенел. Толпа приближалась, и в руках у неё были факелы.
«Это не по-настоящему, — пронеслось в голове. — Это просто страх. Я должен бороться».
— Я исправлю свою ошибку! — закричал он изо всех сил. — Я верну Луну! Я докажу, что я достоин!
И мир вокруг дрогнул.
Картинка рассыпалась на тысячи маленьких капель, которые взлетели вверх и исчезли. Мьюн стоял в центре водопада, промокший до нитки, но живой и целый.
Рядом с ним Глим боролась со своим страхом. На её лице застыло выражение ледяного ужаса. Мьюн увидел, как она шевелит губами, беззвучно крича:
— Я таю… я таю… я превращаюсь в лужу…
— Глим! — закричал Мьюн, хватая её за руку. — Это не взаправду! Ты не таешь! Слышишь меня? Ты не таешь!
Глим вздрогнула, открыла глаза и посмотрела на него. Взгляд её был осмысленным.
— Ты… ты прав… — прошептала она. — Это всего лишь страх…
Они выбрались из потока с другой стороны и увидели Соонэ. Хранитель Солнца лежал на земле, сотрясаясь всем телом. Лицо его было мокрым от слёз.
— Соонэ! — бросилась к нему Глим. — Что ты видел?
— Я… я видел, как погасло Солнце, — проговорил он, всё ещё дрожа. — Видел, как планета погружается во тьму. И все смотрели на меня… и говорили, что это я виноват… — Он поднял глаза на Мьюна. — Как ты живёшь с этим чувством?
Мьюн присел рядом.
— Не знаю. Но я знаю одно: одному с ним не справиться. Мы вместе — и мы справимся.
Соонэ долго смотрел на него. В его взгляде впервые не было презрения.
— Ты храбрый, малыш, — сказал он наконец. — Хотя ноги у тебя коротковаты.
Глим рассмеялась. Это был смех, похожий на звон колокольчика — чистый и живой.
— Идёмте, — сказала она. — Водопад позади. Впереди — Страна Потерянных Механизмов.
Они двинулись дальше, и теперь шли не как случайные попутчики, а как настоящие товарищи. Водопад Эха не только пугает — он учит. Учит тому, что страхи живут внутри нас, но только мы решаем, верить им или нет.
В небе тем временем занимался первый из тех трёх закатов, что были отмерены старейшинами. Солнце садилось, и тьма наступала быстрее, чем обычно. На планете не стало Луны, и даже день казался серым и неживым.
А в Подземелье Некрос улыбался. Его охотники уже выследили героев. Скоро настанет их черёд.
Глава четвёртая. Тени Безмолвия
Страна Потерянных Механизмов простиралась на многие километры под землёй. Это было одно из самых странных мест на планете — гигантская пещера, заполненная механизмами всех видов и размеров. Здесь были часовые механизмы без стрелок, паровые машины без пара, вечные двигатели, которые почему-то остановились, и тысячи других устройств, которые когда-то использовались, а потом были забыты.
— По легенде, — рассказывала Глим, осторожно ступая между грудами шестерёнок, — эту страну создали первые мастера планеты. Они были гениальны, но ленивы. Вместо того чтобы чинить сломанные механизмы, они просто создавали новые, а старые выбрасывали сюда. Так и скопилась эта гора хлама.
— И где мы найдём новый ключ? — спросил Мьюн.
— Мы не найдём новый. Мы починим старый, — ответила Глим. — Говорят, в центре этой страны живёт Великий Чинильщик. Он может исправить любую поломку. Но его нужно найти.
— Как?
— По звуку. Он всегда работает, и его молоток стучит в ритме сердца планеты. Ту-тук. Ту-тук. Прислушайтесь.
Все трое замерли. И действительно — сквозь шум подземных рек и скрежет старых механизмов пробивался ритмичный стук.
Ту-тук. Ту-тук. Ту-тук.
— Сюда! — воскликнул Мьюн и побежал вперёд.
Но не успели они сделать и десяти шагов, как из темноты выступили Тени.
Их было трое. Они были похожи на людей, только полностью чёрные, без лиц и без глаз. Вместо глаз у них горели маленькие красные точки. Они двигались бесшумно, скользя над землёй, и от каждого их движения воздух становился холоднее.
— Что это? — прошептал Соонэ, хватаясь за свой ларец с Солнцем.
— Тени Безмолвия, — ответила Глим, и голос её дрожал. — Охотники Некроса. Они не издают звуков и не отражают свет. Они… они высасывают жизнь.
Одна из Теней шагнула вперёд. Мьюн почувствовал, как по телу пробежал холод, а силы начали покидать его.
— Солнце! — выкрикнул он. — Соонэ, используй Солнце!
Соонэ открыл ларец. Яркий золотистый свет ударил во все стороны, и Тени зашипели, отступая в темноту. Но только на мгновение.
— Свет не убивает их, — понял Соонэ. — Он только отгоняет.
— Тогда нам нужно бежать, — сказала Глим. — Туда, где стучит молоток. Возможно, там мы будем в безопасности.
Они побежали. Мьюн бежал изо всех сил, хотя его короткие ноги быстро уставали. Соонэ нёс ларец с Солнцем в одной руке, а другой тащил за собой Глим — восковая девушка начала замерзать от близости Теней и двигалась всё медленнее.
— Быстрее! — кричал Соонэ. — Они настигают!
Тени приближались. Одна из них почти коснулась Мьюна — чёрная холодная рука протянулась к его спине…
И тут вдалеке показался свет. Не солнечный, а какой-то другой — жёлтый, тёплый, похожий на свет от лампы в деревенском доме.
Ту-тук. Ту-тук. Ту-тук.
— Сюда! — закричал Мьюн, ныряя в пещеру, откуда шёл свет.
Они вбежали внутрь — и Тени замерли у порога. Они кружили у входа, шипя, но зайти не решались. Что-то в этой пещере отпугивало их.
— Добро пожаловать в мою мастерскую, — раздался голос, скрипучий, как старые петли.
В центре пещеры, за огромным верстаком, стоял маленький коренастый человечек с большими руками и удивительно добрым лицом. Его кожа была цвета старой бронзы, а глаза — как два маленьких солнышка. В руках он держал молоток, которым и выстукивал тот самый ритм.
— Я — Великий Чинильщик, — сказал он. — А вы, видимо, те, кто пришёл просить о помощи.
— Пожалуйста, — выпалил Мьюн, протягивая сломанный Лунный Ключ. — Вы можете починить это?
Чинильщик взял ключ, повертел его в руках, покачал головой.
— Плохи дела. Очень плохи. Этот ключ сломан не механически — он сломан душевно. Тот, кто его сломал, сделал это не со зла, а из гордости и страха. Чтобы починить такой ключ, нужно преодолеть свою гордость.
Он посмотрел прямо на Мьюна.
— Ты был слишком горд, когда получил должность Хранителя, не так ли?
Мьюн опустил голову.
— Да. Я думал, что я самый лучший. Что я достоин большего. А на самом деле я был просто маленьким глупым фавном.
— А теперь? — спросил Чинильщик.
— Теперь я знаю, что я ничего не стою без своих друзей, — ответил Мьюн. — И что честь — это не привилегия, а ответственность.
Чинильщик улыбнулся.
— Этого достаточно.
Он поднёс молоток к ключу и ударил. Раз — и трещина исчезла. Два — ключ засиял серебряным светом. Три — и он снова стал целым, как новенький.
— Спасибо! — закричал Мьюн, хватая ключ.
— Не благодари, — сказал Чинильщик. — Ты сам починил его. Я лишь помог тебе увидеть, что сила — внутри тебя.
Он повернулся к Соонэ и Глим.
— А вам, друзья его, спасибо за верность. Без вас у него бы ничего не вышло.
Соонэ покраснел. Он вспомнил, как высокомерно относился к Мьюну, как насмехался над ним. Ему стало стыдно.
— Я… я тоже был горд, — признался он. — Думал, что я лучший только потому, что я красивый и сильный. Но красота без доброты ничего не стоит.
— И ты понял это, — кивнул Чинильщик. — Значит, вы все выросли.
Он достал из-под верстака небольшой мешочек.
— Возьмите это. Это пыльца Светлячков Памяти. Она поможет вам найти дорогу в Подземелье Некроса и вернуть Солнце.
— Вы знаете, где Солнце? — воскликнула Глим.
— Некрос спрятал его в самом глубоком колодце своей темницы, — ответил Чинильщик. — Но будьте осторожны: он охраняет его не хуже, чем дракон охраняет золото. И помните: Некрос питается страхом и отчаянием. Пока вы верите в победу, он бессилен.
Герои поблагодарили мастера и вышли из пещеры. Тени исчезли — видимо, Некрос понял, что они не догонят путников, и отозвал их.
В небе над планетой садилось второе солнце. Оставался всего один день.
Глава пятая. В сердце Подземелья
Дорога в Подземелье Некроса оказалась длиннее, чем они думали. Чинильщик дал им карту, но даже с картой они часто сбивались с пути — подземные туннели были похожи на лабиринт, где каждый поворот вел в новый, ещё более запутанный коридор.
Пыльца Светлячков Памяти, которую они рассыпали перед собой, светилась слабым зелёным светом и указывала верное направление, но двигаться приходилось медленно.
— Зачем Некросу похищать Солнце? — спросила Глим, когда они остановились передохнуть у подземного озера. Вода в озере была чёрной, как чернила, и от неё пахло горечью.
— Чтобы править всем, — ответил Соонэ. — Без Солнца и Луны планета погрузится во тьму. А во тьме сильнейший — тот, кто привык к ней.
— Некрос привык, — добавил Мьюн. — Он живёт под землёй сотни лет. Наверное, он уже забыл, как выглядит свет.
— Жалкое существование, — покачала головой Глим. — Вечно прятаться в темноте, бояться света, ненавидеть всех, кто счастлив.
Она встала.
— Идёмте. Чем скорее мы покончим с этим, тем скорее я увижу настоящее Солнце. Не то, что в ларце, а то, которое заливает всё вокруг теплом и дарит жизнь.
— А ты не расплавишься? — спросил Соонэ.
— Расплавлюсь, — улыбнулась Глим. — Но это будет самая счастливая лужа во всей Вселенной.
Они засмеялись, и даже чёрное озеро, казалось, посветлело на мгновение от звука их смеха.
Но смех быстро затих, когда они вошли в главные ворота Подземелья.
Ворота были сделаны из костей — нечеловеческих, а каких-то древних, огромных созданий, которые когда-то жили на планете. Над воротами висела табличка с надписью: «Оставь надежду, всяк сюда входящий. И улыбку тоже».
— Мрачновато, — заметил Мьюн.
— Это Некрос, — пожала плечами Глим. — Он любит драматизм.
Они прошли через ворота и очутились в огромном зале. Зал был пуст, если не считать трона в дальнем конце. На троне сидел Некрос.
Он не был похож на чудовище. Наоборот, он был красив — высокий, стройный, с бледной кожей и чёрными волосами, ниспадающими на плечи. На нём была мантия из звёздной пыли, на пальцах — кольца с чёрными бриллиантами. Но глаза… глаза его были пустыми. Двумя чёрными дырами, в которых исчезал весь свет.
— Я ждал вас, — сказал Некрос, и его голос прозвучал как шёпот тысячи змей. — Маленький хранитель, потерявший Луну. Красивый хранитель, не сумевший уберечь Солнце. И восковая девочка, которая мечтает о путешествиях.
— Отдай Солнце! — крикнул Соонэ, выходя вперёд. — Оно не принадлежит тебе!
— Всё принадлежит тому, кто способен это взять, — усмехнулся Некрос. — Ты думаешь, твоя сила — в мускулах? Нет, Соонэ. Твоя сила — в твоей красоте, которую так любят эти глупые девчонки. Но красота увядает. А тьма вечна.
Он щёлкнул пальцами. Из стен выступили десятки Теней, окружая героев.
— Вы не пройдёте, — сказал Некрос. — Вы всего лишь дети, играющие во взрослые игры. А здесь настоящее королевство. Моё королевство.
Мьюн почувствовал, как страх сковывает его сердце. Некрос был прав — что они могут сделать против всей этой армии тьмы?
Но тут он заметил кое-что странное. Тени приближались, но не касались его. Они останавливались в полушаге, будто натыкаясь на невидимую стену.
— Чего они ждут? — прошептала Глим.
— Света, — вдруг понял Мьюн. — Они боятся света. У нас есть Солнце!
— Но оно погасло! — возразил Соонэ. — Некрос украл его, в ларце осталась только искра!
— Этой искры достаточно, — твёрдо сказал Мьюн. — Дайте мне ларец.
Соонэ, колеблясь, протянул ларец. Мьюн открыл его. Внутри действительно мерцала маленькая искорка — меньше светлячка, но живая и горячая.
— Что ты собираешься делать? — спросила Глим.
— Я вспомнил, что говорил Чинильщик, — ответил Мьюн. — Некрос питается страхом. А что противоположно страху?
— Надежда, — прошептала Глим.
— И свет.
Мьюн поднёс искру к своим губам и дунул.
Искра взлетела в воздух и разрослась. Она стала больше, ярче, горячее. И тут Мьюн запел.
Это была старая колыбельная, которую пела ему мать, когда он был совсем маленьким. О свете, который живёт в каждом сердце. О любви, которая сильнее любой тьмы.
Соонэ подхватил. Глим тоже запела, хотя её голос дрожал.
Свет разгорался. Тени закричали и начали таять, как воск на солнце. Некрос вскочил с трона.
— Нет! — закричал он. — Не может быть! Вы не можете победить меня!
— Можем, — сказал Мьюн, глядя прямо в его пустые глаза. — Потому что мы не одни. С нами — свет. С нами — надежда. С нами — любовь всей планеты.
Искра превратилась в маленькое солнце — не такое большое, как настоящее, но ослепительно яркое. Оно взлетело к потолку и разорвало тьму.
Некрос завыл. Его красивое лицо начало трескаться, как старая маска. Из трещин вырывался чёрный дым.
— Я ещё вернусь! — прокричал он, растворяясь в воздухе. — Тьма не умирает!
И исчез.
А в центре зала, на том месте, где стоял трон, оказалось Солнце — настоящее, большое, горячее. Оно пульсировало живым огнём, и от него исходило такое тепло, что Глим начала плавиться.
— Глим! — закричал Мьюн.
— Всё в порядке, — улыбнулась она, хотя её лицо уже оплывало. — Я же говорила… самая счастливая лужа… Берите Солнце и уходите! Я догоню… когда остыну…
— Нет! — закричал Соонэ. — Мы не бросим тебя!
Он сорвал с себя мантию, намочил её в чёрной воде озера (на удивление, вода стала прозрачной, как только Некрос исчез) и накинул на Глим. Мокрая ткань охладила её, и воск затвердел.
— Ты спас мне жизнь, — прошептала Глим, глядя на Соонэ.
— Ты бы сделала то же для нас, — ответил он.
А Мьюн тем временем взял Солнце. Оно было тяжёлым — тяжелее, чем он ожидал, — но он нёс его, помогая себе Лунным Ключом, который теперь сиял в такт сердцу.
— Назад, — скомандовал он. — Быстрее, пока тьма не вернулась!
Они побежали по туннелям, освещая путь Солнцем. Тени шарахались от них, и никто не осмеливался встать на пути.
А на поверхности, в последний, третий день заката, жители планеты уже готовились к вечной тьме. Но вдруг на горизонте показался свет.
— Они идут! — закричал кто-то. — Наши хранители возвращаются!
И вся планета высыпала на площадь встречать героев.
Глава шестая. Возвращение Света
Мьюн, Соонэ и Глим вышли из подземного хода прямо на главную площадь Храма. Солнце в руках Мьюна ослепило всех, кто смотрел на него, но никто не отводил глаз — это был самый прекрасный свет, который они когда-либо видели.
— Луна! — крикнул кто-то. — А где Луна?
Мьюн опустил взгляд.
— Луна… Луна пока не с нами. Но я обещаю: я верну её. Мне нужно просто вставить ключ и…
Он достал целый Лунный Ключ и подошёл к пустой нише, где когда-то лежала Луна. Ниша была пуста и темна.
— Но Луны здесь нет, — растерянно сказал он. — Я думал, она вернётся, когда мы победим Некроса.
— Может быть, она в другом месте? — предположила Глим.
— Луна не может быть в другом месте, — покачал головой старейшина Флавиан. — Луна привязана к этому Храму. Если её нет здесь…
Он не договорил. Все поняли и так.
Некрос, исчезая, забрал Луну с собой.
— Нет! — в отчаянии закричал Мьюн. — Всё было напрасно!
— Не напрасно, — сказал Соонэ, кладя руку ему на плечо. — Мы вернули Солнце. А Луну вернём позже. Главное — мы знаем, что Некрос жив и его можно победить.
— Но без Луны баланс не восстановится! — возразил Мьюн. — Солнце снова погаснет!
— Не погаснет, если вы будете верить, — раздался голос откуда-то сверху.
Все подняли головы и увидели Великого Чинильщика. Он спускался по воздуху на маленьком облачке, на котором сидел, свесив ноги.
— Что вы здесь делаете? — удивилась Глим.
— Я же Чинильщик, — улыбнулся он. — Я чиню всё, что сломано. И я вижу, что проблема не в Луне, а в вас.
Он подошёл к Мьюну и указал на его сердце.
— Ты до сих пор чувствуешь вину. Ты до сих пор думаешь, что ты неудачник. И пока ты так думаешь, Луна не вернётся. Потому что Луна — это отражение твоей души.
— Моей души? — Мьюн не понял.
— А ты думал, почему именно тебя выбрали Хранителем? — Чинильщик оглянулся на старейшин. — Расскажите ему.
Старый хранитель, который передал Мьюну пост, вышел вперёд. Его лицо было печальным.
— Мы выбрали тебя, Мьюн, не случайно. Ты единственный, кто способен видеть свет там, где другие видят только тьму. Твоё сердце чисто, и Луна откликается на него. Но ты сам погасил её своим отчаянием.
— Я… я погасил?
— Ты был слишком горд, а потом слишком виноват. Луна не выдержала таких качелей. Она затаилась, спряталась. Некрос не крал её — он просто воспользовался тем, что она сама ушла, и запер её в своём мире.
— Как мне вернуть её? — прошептал Мьюн.
— Просто попроси, — ответил Чинильщик. — Искренне. От всего сердца. Попроси прощения у Луны и у себя самого.
Мьюн закрыл глаза.
Он вспомнил, как впервые увидел Луну — тогда она показалась ему прекраснее всех сокровищ мира. Вспомнил, как торжествовал, когда получил должность. Вспомнил, как стыдился своей ошибки.
— Луна, — прошептал он. — Прости меня. Я был глуп. Я был горд. Я был слаб. Но я люблю тебя. Ты нужна нам. Нужна планете. Нужна каждому, кто смотрит на небо. Пожалуйста, вернись.
Тишина.
А потом ниша, где когда-то лежала Луна, начала светиться. Сначала слабо, потом всё ярче. И вот из ниоткуда появился серебряный диск — такой же красивый, как прежде.
Луна вернулась.
— Вставляй ключ! — крикнул Соонэ.
Мьюн, не мешкая, вставил Лунный Ключ в замок и повернул три раза. Раз — Луна засияла. Два — она засветилась ровным светом. Три — она взлетела вверх и заняла своё место на небе, прямо напротив Солнца, которое Соонэ тем временем водрузил на его место.
И баланс восстановился.
Вся планета вздохнула с облегчением. Свет залил улицы, дома, храмы. Люди плакали от счастья, обнимались, танцевали.
— У нас получилось, — прошептал Мьюн.
— У нас получилось, — подтвердила Глим, улыбаясь.
Соонэ молчал, но его улыбка говорила сама за себя.
А Великий Чинильщик, прежде чем улететь, сказал на прощание:
— Помните: свет и тьма всегда будут бороться. Но пока есть такие, как вы, свет победит.
И исчез в облаке искр.
Глава седьмая. Новая надежда
Наступил первый полный день после возвращения светил. Утро выдалось тёплым и солнечным — таким, каким оно и должно быть в сказочной стране. Птицы-колокольчики пели громче обычного, сверчки скрипели веселее, а Дирижёр Рассвета, вдохновлённый победой, устроил целое музыкальное представление с фейерверками и мыльными пузырями.
Мьюн проснулся рано. Он лежал на своём ложе из облачного мха и смотрел на Луну, которая по-прежнему покоилась в нише у изголовья. Но теперь он не трогал её, не пытался повернуть ключ — он просто смотрел и благодарил её за то, что она вернулась.
В комнату постучали.
— Войдите, — сказал Мьюн.
Вошел Соонэ. Без своей мантии Хранителя (он отдал её в стирку после всего, что случилось) он выглядел почти обычным — всё такой же красивый, но почему-то менее высокомерный.
— Ты спишь? — спросил он.
— Нет. Не могу уснуть. Всё ещё волнуюсь.
Соонэ присел на край постели.
— Я пришёл извиниться, — сказал он, глядя в пол. — Я вёл себя как последний… ну, в общем, я вёл себя ужасно. Смеялся над тобой, унижал, считал себя лучше. А на самом деле я просто завидовал.
— Завидовал? Мне? — удивился Мьюн.
— Да. Ты получил должность, а я нет. Меня выбрали Хранителем Солнца только потому, что старый хранитель ушёл на пенсию. А тебя выбрали потому, что ты особенный, Мьюн. Все это знали, кроме меня.
Мьюн сел на постели и серьёзно посмотрел на Соонэ.
— Ты тоже особенный. Ты спас Глим, когда она таяла. Ты нёс Солнце через всё Подземелье. Ты не бросил нас, когда было страшно.
— Но я чуть не бросил, — признался Соонэ. — В Водопаде Эха я хотел убежать. Увидел свой страх и хотел убежать. А ты остался.
— У всех есть страхи, — мягко сказал Мьюн. — Главное — не убегать от них.
Они помолчали. А потом Соонэ встал и протянул руку.
— Друзья?
Мьюн пожал её. Рука Соонэ была горячей, как настоящее Солнце.
— Друзья.
В дверь снова постучали. На этот раз вошла Глим, полностью восстановившаяся после своих восковых приключений. Её лицо сияло.
— Вы только посмотрите на это! — воскликнула она, подбегая к окну. — Там, на площади, строят памятник!
Герои подбежали к окну. На главной площади действительно устанавливали статую — из белого мрамора, с тремя фигурами: маленький фавн с ключом в руке, высокий юноша с солнечным диском и восковая девушка, протягивающая руки к небу.
— Это мы? — не поверил Соонэ.
— А кого же ещё? — засмеялась Глим. — Мы же герои!
— Я не герой, — покачал головой Мьюн. — Я просто исправил свою ошибку.
— Именно это и делает героя, — раздался голос матери. Она стояла в дверях, и глаза её блестели от слёз. — Тот, кто умеет признавать свои ошибки и исправлять их, достоин уважения больше, чем тот, кто никогда не ошибается.
Она обняла сына. Соонэ и Глим тоже обнялись — все вместе, одной дружной компанией.
С площади доносились звуки праздника. Жители планеты танцевали, пели, угощали друг друга сладостями. Дети бегали с фонариками в форме звёзд. Даже старые тролли пустились в пляс, и бороды их развевались на ветру, как знамёна.
А на небе сияли Луна и Солнце — теперь уже навсегда соединённые невидимой нитью Механизма Времён. Равновесие было восстановлено. И пусть впереди их ждали новые приключения, новые испытания и, возможно, новые враги, сейчас — в этот самый момент — всё было хорошо.
Мьюн стоял у окна, смотрел на счастливые лица и думал: «Вот зачем мы боролись. Вот ради чего прошли через все опасности. Ради этого смеха, этого света, этой жизни».
И в его сердце зажглась новая надежда — надежда на то, что когда-нибудь он станет настоящим Хранителем. Не потому, что ему дали ключ. А потому, что он сам вырастет до этого звания.
— Что дальше? — спросила Глим, подходя к окну.
— Дальше? — Мьюн улыбнулся. — А дальше будет самая интересная часть.
— Какая?
— Жизнь, — просто ответил он.
И все трое рассмеялись — громко, искренне, по-настоящему счастливо.
А за стеной, в самом глубоком углу Подземелья, где даже свет не мог пробиться сквозь слои вековой пыли, Некрос зализывал раны.
— Они победили сегодня, — прошептал он в темноту. — Но война не окончена. Я ещё вернусь. И в следующий раз тьма поглотит всё.
Он усмехнулся, и его смех разнёсся по пустым коридорам, как завывание ветра в покинутом доме.
Но сейчас — сейчас на планете царил мир. И каждая минута этого мира была драгоценна.
Эпилог
Прошёл месяц со дня великой победы.
Мьюн, Соонэ и Глим стали неразлучными друзьями. Каждый вечер они собирались на крыше Храма Луны, пили травяной чай с мёдом (Глим очень любила мёд, хотя он и делал её липкой) и смотрели на звёзды.
Луна больше никогда не гасла. Мьюн научился обращаться с ключом так ловко, что старейшины поговаривали, будто он лучший Хранитель за последние сто лет. Соонэ тоже преуспел — его Солнце сияло ярче прежнего, и даже в самый пасмурный день на планете было тепло и уютно.
А Глим… Глим наконец осуществила свою мечту. Она отправилась в путешествие — не одна, конечно, а вместе с друзьями. Они обошли всю планету, побывали в самых дальних её уголках, увидели такие чудеса, о которых раньше и не подозревали.
И каждый вечер, возвращаясь домой, Мьюн поворачивал ключ, зажигая Луну. И каждый раз, когда серебряный свет разливался по небу, он улыбался и шептал:
— Спасибо тебе, Луна. За то, что дала мне шанс. За то, что научила меня смирению. За то, что показала, что даже самая маленькая искра может разжечь огромный костёр.
А Луна в ответ светила чуть ярче — будто улыбалась.
И все жители планеты жили долго и счастливо. А те, кто не верит в эту историю, пусть посмотрят ночью на небо. Возможно, где-то среди звёзд они увидят маленькую, но очень яркую Луну, которая светит для тех, кто помнит эту сказку.
Ибо сказки не умирают. Они живут в наших сердцах — до тех пор, пока мы готовы в них верить.
Конец.
Эта книга была написана с любовью ко всем детям, которые верят в чудеса. Помните: даже если вы совершили ошибку, у вас всегда есть шанс её исправить. Главное — не бояться признать свою вину и попросить помощи у тех, кто рядом.
Свет всегда победит тьму. Всегда.