Анна готовилась к свадьбе восемь месяцев.
Не потому что любила пышные торжества — как раз наоборот. Просто каждая мелочь давалась с боем. Ресторан искали три месяца — нашли хороший, небольшой, на тридцать шесть человек, с верандой. Платье Анна шила на заказ — сама нашла мастера, сама выбирала ткань, стояла на примерках четыре раза. Цветы, меню, рассадка — всё было продумано до мелочей.
Максим говорил:
— Ань, ты как полководец.
— Один из нас должен быть полководцем, — отвечала Анна.
Смеялись. Было хорошо.
Валентина Аркадьевна в подготовку встревала с первого дня.
***
Анна познакомилась с будущей свекровью через месяц после того, как они с Максимом начали встречаться. Пришла на семейный ужин — с тортом, в хорошем платье, улыбалась. Валентина Аркадьевна за столом была любезна — расспрашивала про работу, про родителей, про планы. Всё было правильно, всё вежливо.
Но Анна видела взгляд. Такой взгляд — оценивающий, холодный в глубине, за улыбкой. Взгляд женщины, которая смотрит как будто на конкурентку.
Максим потом спрашивал:
— Ну как тебе мама?
— Нормально, — сказала Анна.
— Ты ей понравилась.
Анна кивнула. Ничего не сказала.
Когда Максим сделал предложение и они объявили о свадьбе, Валентина Аркадьевна первым делом приехала с блокнотом. Буквально — с блокнотом в руках, в котором был список. Ресторан — три варианта, которые она «присмотрела». Тамада — племянник знакомой, «очень хороший, все довольны». Гости — список на сорок два человека, написанный аккуратным почерком.
Анна смотрела на список. Потом на свекровь.
— Валентина Аркадьевна, мы с Максимом уже выбрали ресторан.
— Да? Какой?
Анна назвала. Свекровь поджала губы — едва заметно:
— Маловат, наверное.
— Нам хватит. Мы планируем небольшую свадьбу.
— Небольшую? — Валентина Аркадьевна посмотрела в свой блокнот. — Так вот, я как раз хотела обсудить гостей. Тут родня, коллеги, близкие, соседи — мы с ними тридцать лет...
— Валентина Аркадьевна, — сказала Анна, — зал рассчитан на тридцать шесть человек. Мы делим пополам — по семнадцать с каждой стороны, плюс мы двое.
Свекровь смотрела на неё.
— Семнадцать — это очень мало.
— Нам хватит.
— Анна, я понимаю, что у вас свои взгляды. Но это свадьба Максима тоже. И мне неловко перед людьми — они ждут приглашения...
— Список на сорок два человека с вашей стороны — это больше, чем весь наш зал.
Валентина Аркадьевна замолчала. Улыбнулась вежливо.
— Я подумаю, кого можно убрать.
Думала месяц. Список сократила до тридцати восьми.
***
Максим говорил с матерью несколько раз. Приходил после каждого разговора с виноватым лицом:
— Ань, она сократила. Там теперь тридцать восемь.
— Максим, это не семнадцать.
— Ну тридцать восемь — это же уже лучше...
— Тридцать восемь — это больше, чем весь зал. Без моих гостей вообще.
— Ань, ну она расстроится...
— Максим. — Анна смотрела на него. — Кто женится — мы или она?
Он молчал.
— Скажи ей: семнадцать человек. Это финальное число. Пусть выбирает сама, кого позвать.
Максим говорил. Валентина Аркадьевна злилась. Сокращала список. В итоге сошлись: семнадцать с каждой стороны. Свекровь согласилась — внешне. Тех, кого не позвали из её родни, объясняла им по-своему: «у них там свои правила», «Максим сам не рад, но невеста решила».
***
За три дня до свадьбы всё было готово.
Анна сидела вечером с таблицей — проверяла последний раз. Рассадка, меню, время. Платье висело в чехле на шкафу. Букет заказан, машина заказана. Катя — свидетель — звонила утром, говорили про завтрашний девичник.
Максим вышел на балкон с телефоном. Анна не обратила внимания — он часто так звонил, рабочие дела.
Вернулся через двадцать минут. Встал в дверях комнаты — Анна сразу увидела по лицу.
— Что случилось?
— Мама звонила. — Он помолчал. — Она говорит... у папы давление.
Анна закрыла ноутбук.
— Она говорит, они, наверное, не смогут прийти.
— Максим. Свадьба через три дня.
— Я понимаю.
— На прошлой неделе мы виделись. Геннадий Павлович был здоров, сам за рулём приехал.
— Ань, давление — это быстро бывает. Перепад погоды, стресс...
— Максим, — сказала Анна тихо, — ты сам веришь в то, что говоришь?
Он молчал. Смотрел в сторону — не на неё.
Анна взяла телефон. Набрала свекровь сама.
Разговор был вежливым — с обеих сторон, до последнего слова. Валентина Аркадьевна говорила про давление, про врача, которого вызвали, про «мы так расстроены, вы не представляете». Анна слушала — ровно, без эмоций.
Потом спросила:
— Валентина Аркадьевна, а ваши родственники — они придут?
Пауза.
— Если Гена болен — ну не знаю, кто пойдёт без нас…
— Понятно, — сказала Анна. — Поправляйтесь.
Положила трубку.
Сидела на кровати. Считала в голове: семнадцать мест со стороны жениха. Родители не придут. Их гости теперь тоже под вопросом, потому что как же без Валентины Аркадьевны.
Неужели, на её свадьбе будет семнадцать пустых мест ?
Катя пришла вечером — Анна позвонила, попросила приехать. Рассказала.
Катя слушала. Потом сказала прямо — она всегда говорила прямо:
— Ань, это демарш. Никакого давления там нет.
— Я знаю.
— Она хотела сорок человек — не дали. Последнее, что осталось, — испортить свадьбу.
— Я знаю.
— Что Максим?
— Стоит между нами и не знает, куда смотреть.
— Он-то пойдёт на свою свадьбу?
Анна помолчала.
— Не знаю, — сказала она. — Должен. Но не знаю.
***
Следующие два дня Максим звонил матери — Анна слышала. Уходил на балкон, говорил тихо. Возвращался расстроенный. Однажды сказал:
— Ань, может, перенесём? На месяц, пока всё успокоится?
— Нет, — сказала Анна.
— Но мама...
— Максим. Ресторан оплачен. Платье сшито. Гости взяли выходные, некоторые едут из других городов. Мы не будем переносить свадьбу.
Он смотрел на неё. Максим молчал долго. Потом кивнул.
***
Утром в субботу Анна стояла у зеркала в платье.
Мать — Людмила — застёгивала пуговицы на спине. Молчала. Анна смотрела на своё отражение.
— Мам, — сказала она.
— Что, Анечка.
— Он приедет, да?
Людмила застегнула последнюю пуговицу. Посмотрела на дочь в зеркало.
— Приедет, — сказала она. — Я в это верю.
Максим приехал в половине двенадцатого — на такси, в костюме, с бутоньеркой. Позвонил снизу: «Я здесь». Анна вышла. Он стоял у подъезда — бледный, с тенями под глазами, не выспавшийся. Но стоял.
Посмотрел на неё. Сказал тихо:
— Ты красивая.
— Ты приехал, — сказала она.
Он ничего не ответил.
***
В зале со стороны жениха сидели трое.
Двоюродный брат Артём — единственный из родни, кто позвонил Максиму лично и сказал: «Я приду, что бы там ни было». Два однокурсника — парни, с которыми Максим дружил со студенчества.
Гости со стороны Анны всё видели и всё понимали. Не говорили ничего. Людмила сидела прямо, в синем платье, и улыбалась дочери каждый раз, когда их взгляды встречались.
Тамада — которого выбрала сама Анна, не племянник знакомой Валентины Аркадьевны — вёл легко, без пошлостей. Музыка была живая. Еда — хорошая. Всё, что Анна планировала восемь месяцев, работало.
Они танцевали. Слушали тосты. Но внутри была обида, злость, растерянность — всё вместе, плотным комком где-то под рёбрами. Но молодожёны улыбались, фотографировались.
Катя вытащила её на минуту в коридор — поправить причёску.
— Ань, ты держишься отлично.
— Я на автопилоте.
— Ничего. Автопилот — это нормально.
— Катя, у него три человека на свадьбе. Три.
— Я вижу.
— Она сделала это специально. Расчётливо, холодно.
— Я знаю.
— Как с этим жить теперь?
Катя смотрела на неё.
— Ань, смотри на него. Он здесь. Она давила — он всё равно здесь. Вот с этим и живи. Остальное — потом разберёшься.
Анна выдохнула. Поправила причёску сама.
— Пошли, — сказала она.
***
Валентина Аркадьевна позвонила через неделю.
Голос — ровный, как ни в чём не бывало:
— Аня, ну как вы, устроились? Геннадий поправился, слава богу.
— Хорошо, — сказала Анна. — Рада, что поправился.
— Вы на нас не обижаетесь?
— Всё нормально, Валентина Аркадьевна.
Положила трубку. Посидела. Встала, пошла на кухню.
Максим вышел следом:
— Мама звонила?
— Да. Справлялась.
— И что ты?
— Вежливо ответила.
Максим смотрел на жену.
— Ань, я с ней говорил. На следующий день после свадьбы — сам, без тебя. Сказал, что она была неправа. — Ань... — Он помолчал. — Прости меня. За то, что она так. И за то, что я долго не мог — ну, сказать ей прямо.
Анна смотрела на мужа.
— Максим, ты же приехал. Когда она давила — приехал. Это я помню.
— Это минимум.
— Иногда минимум — это всё, что нужно.
***
Людмила приехала через две недели — просто так, попить чаю. Анна рассказала про звонок свекрови, про разговор Максима с ней, про то, как сейчас.
Мать слушала. Потом сказала:
— Анечка, я тебе скажу одну вещь. Ты можешь согласиться, можешь нет.
— Говори, мам.
— Она так будет всегда. Это её характер — контролировать, давить, делать по-своему. Она никогда не изменится. Тебе с этим жить.
— Понимаю.
— Нет, ты не понимаешь ещё — до конца. — Людмила говорила спокойно. — Вопрос не в ней. Вопрос — в нём. Он сможет выбирать тебя или нет. Это не последний раз, когда ему придётся выбирать. Смотри на то, как он выбирает. Не на то, что она делает.
Анна думала об этих словах потом — долго, несколько недель.
Катя спрашивала:
— Ань, ты простила свекровь?
— Нет. Она испортила мне свадьбу. Сознательно, спокойно, как операцию провела. — Пауза. — Такое не забывается.
— Ну и как вы теперь с ней?
— Вежливо. На расстоянии. Встречаемся по праздникам, разговариваем нормально. Она улыбается — я улыбаюсь. Внешне нормально.
— Не тяжело так?
— Тяжелее было бы ссориться, — сказала Анна. — Это требует сил. У меня сил на это нет. Нет смысла бороться за то, чего не вернёшь. Свадьба была такая, какая была. Три человека с его стороны, пустые стулья, автопилот. Но это уже в прошлом. А в настоящем – наша с Максимом жизнь.
Катя помолчала.
— Хороший ответ, — сказала она.
— Жизнь подсказала, — ответила Анна.