В Вене показывают архивы Хельмута Ланга
В венском Музее прикладного искусства (MAK) заканчивается выставка «Helmut Lang. Séance de travail. 1986–2005», посвященная наследию выдающегося венского модельера, где нет ни одного манекена и вообще почти нет одежды. Но именно это кураторское решение и сделало ее одной из самых значительных и глубоких за последние годы.
Текст: Елена Стафьева
Перед входом на выставку, под высокими сводами венского MAK, установлен большой экран, на котором показывается коллекция осени-зимы 1998 года и модели обоего пола идут на зрителя в белых, черных, серых, бежевых и даже лимонных вещах Helmut Lang,— Ланг вообще был первым, кто стал не просто выкладывать отрывки своих офлайн-дефиле в интернет, но и делать специальные онлайн-показы. Титры гласят: «Helmut Lang Collection hommes femmes. Séance de travail défilé # hiver 98/99 Tuesday March 31, 1998.
Séance de travail, «рабочая сессия»,— так он называл свои показы, подчеркнуто деромантизируя и дедраматизируя их. Именно это наименование и было вынесено в называние выставки «Хельмут Ланг. Рабочая сессия. 1986–2005». В первом же зале уже на маленьком экране прокручивается новостной ролик CNN января 2005-го, где внизу бегущей строкой идет новость, что Хельмут Ланг покидает группу Prada, которая окончательно выкупила Helmut Lang в октябре 2004 года. Так определяются временные рамки выставки — те примерно 20 лет, что Хельмут Ланг занимался модой, с момента создания его бренда в Вене до момента ухода из него. Примерно через год Prada Group продаст Helmut Lang — практически одновременно с Jil Sander, брендом другого классика минимализма, который они купили тогда же, когда и Helmut Lang, то есть в 1999-м, и тоже довольно быстро после ухода самой Жиль Сандер продали.
Все, чем наполнены залы этой выставки,— а она довольно большая — попало в MAK в 2011 году, когда после пожара в своей студии на Лонг-Айленде Хельмут Ланг передал весь оставшийся архив в MAK. Его директор Лилли Холлейн говорит, что как только она четыре года назад заняла этот пост, то сразу отправилась в Америку, чтобы договориться с ним о выставке на основе этого архива — и ей в конце концов удалось уговорить Ланга, который ненавидит всякую ретроспекцию и ностальгию и говорит в коротком интервью журналу System по поводу выставки так: «Я бы хотел, чтобы ее провели после моей смерти, чего, очевидно, не произошло».
Архитектурные планы магазинов, технические фотографии их интерьеров, дизайн-проект студии и офиса в Нью-Йорке, верстка рекламных разворотов, упаковки и флаконы парфюмерной линии, планы рассадки на показах, список одежды, выданной селебрити (радикально похудевшему Карлу Лагерфельду достался полный лук, а вот монументальному Андре Леону Телли только клоги), личные письма, любительские фотографии, листы из журналов со съемками, газетные публикации и даже лайтбокс с крыши нью-йоркского такси с логотипом Helmut Lang — часть рекламной кампании 2002 года. Все то, что на других выставках обычно задвинуто в дальние углы, где в центре всегда манекены в нарядах и мимо чего все обычно проходят практически не глядя, составляет тут главное содержание. И выставка эта абсолютно захватывающая — придя на нее сразу после полудня и собираясь провести там пару часов, я вышла оттуда в шесть часов вечера, когда охрана уже стала закрывать залы.
Лилли Холлейн и куратор музея Марлис Вирт (Marlies Wirth), разработавшая этот остроумный и, прямо скажем, блестящий проект, а также его сценографическую концепцию, отмечают, что отсутствие одежды — это стратегия, воспринятая от самого Ланга, для которого бренд Helmut Lang был не просто способом производить и продавать одежду, но реализацией собственного представления о том, что такое быть cool (что, в общем, свойственно любой настоящей моде) и созданием цельного мира, в котором живут те, кто эту coolness воплощают.
Поэтому рядом с его именем регулярно всплывает вагнерианский термин Gesamtkunstwerk — соединение разных видов искусств в одном цельном сложноустроенном художественном произведении. Гезамткунстверк — не гезамткунстверк, но Ланг был одним из первых, кто сменил фэшн-оптику. Он поменял привычные манекены в витринах и стройных юных моделей в рекламе на отсутствие манекенов в витринах и Луиз Буржуа в обнимку со своей фаллической скульптурой в рекламе. Ланг был также среди первых модельеров, понявших силу современного искусства и очень органично использовавших ее. Он делал интерьеры парфюмерного магазина Helmut Lang в Нью-Йорке вместе со своей подругой художницей Дженни Хольцер, вмонтировав ее светодиодные объекты с бегущей строкой во все его пространство. Он регулярно менял работы Луиз Буржуа в витринах своего парижского магазина, специально сделанная ею скульптура экспонировалась в том же парфюмерном магазине, а в его нью-йоркской студии стояла ее инсталляция «The Cell». Эти практики все давно переняли, но в случае с Лангом они действительно были частью его личности, его человеческих отношений и его собственного, тоже вполне художественного видения.
И этот Gesamtkunstwerk тут так зримо внятен именно потому, что мы видим весь корпус работы Ланга помимо одежды, которая создавала питательную эстетическую среду и делала одежду такой сильной и влиятельной. Одежда все это не заслоняет, не перетягивает на себя внимания, а исключительно точная работа сценографов создает баланс между пространством и минималистским же образом представленными в нем предметами, что принципиально отличает венскую выставку о Ланге от антверпенской о «шестерке» с ее шпалерной экспозицией такого же рода предметов, где все перемешивается в хаос и теряются все смыслы.
Одежда тут все-таки тоже есть — хоть и без всяких манекенов, и выполняет она не иллюстративную, но тоже концептуальную функцию. Например, стена с его черными accessoire-vêtements, как он их называл — предметами одежды, сведенными практически к голой структуре в виде воротника, пояса, планки застежки и пр., которые собраны в нечто единое и напоминают не то о сбруе, не то об амуниции, не то о каком-то фетишистском объекте. Или такая же стена с его знаменитыми белыми майками, видоизмененными разными способами. Или серебристая куртка астронавта с внутренними лямками, похожими на парашютные, позволявшими носить эту куртку за плечами.
Так возникает вполне зримая и концептуально внятная картина мира Helmut Lang, и становится понятно, чем был созданный Лангом минимализм. Совершенно, кстати, не тем, что сейчас принято называть этим словом (а это практически все, где нет совсем уж розочек и стразов),— и это тоже важный образовательный итог выставки.
Великий минимализм 1990-х был строгой эстетической системой, основанной не просто на редукции цветовой палитры или унификации кроя, но на аналитическом подходе к одежде — как, собственно, и вся новаторская мода 1990-х. И результатом этого анализа становился не просто отказ от рюшек и цветочков, но строгое ограничение выразительные средств, сведение всех приемов к продуманному минимуму и обнажение этого минимума, концентрация на нем. Минимализм не обнулял, но, напротив, максимально обострял выразительность всех оставшихся в его арсенале средств — то есть это был вовсе не массмаркетовский набор из белой майки и джинсов, а остроумные ланговские майки с вырезами, легкой диспропорцией и наложенными друг на друга деталями и надетые поверх них эффектные конструкции из планок, подтяжек, воротничков и молний. Аскетизм и ригоризм стали основой радикальной эстетики, покорившей тогда целое поколение. И, как обычно бывает после таких эпохальных выставок, возможно, ее эманации, как свет давно сгинувшей звезды, дойдут и до нынешнего — и мы увидим их в коллекциях следующего года.
К хорошему быстро привыкаете, если это Telegram-канал Weekend.Не подписываться — моветон.