Лев Яшин - интервью из 1984 года.

1984 - №30

Лев Яшин.

Знатоки футбола разных стран неизменно включают его в символическую сборную мира под номером 1. Почти четверть века играл он в воротах, демонстрируя феноменальную реакцию, хватку, прыгучесть, отвагу и мастерство. Сегодня гость нашей 13-й страницы — пятикратный чемпион страны, пятикратный серебряный призер первенства и трехкратный обладатель Кубка СССР, олимпийский чемпион, чемпион Европы и серебряный призер первенства континента, участник трех чемпионатов мира, обладатель европейского приза «Золотой мяч», заслуженный мастер спорта СССР, кавалер ордена Ленина и двух орденов Трудового Красного Знамени Лев Иванович ЯШИН.

• О нем написаны сотни статей в газетах и журналах, есть и книги, и кинофильм. Однако то­му, кто родился в 1954-м, когда Яшин впервые стал чемпионом страны, было лишь девять лет, когда Яшин впервые выступил за сборную мира, и всего семна­дцать в день его прощального матча. Значит, нынешние 30-лет­ние толком и не видели игру че­ловека, которого заслуженно на­зывают великим голкипером. А любителям футбола старших по­колений, наверное, небезынтерес­но вновь встретиться на зтой странице с тем, чьей игрой они так восхищались.

— Лев Иванович, до своего вступления в большой футбол вы многих вратарей видели?

— Посмотреть удалось не­многих. Особо впечатляли Ана­толий Акимов и Алексей Леон­тьев. Чуть позже — Алексей Хомич (у меня тогда и в мыс­лях не было, что когда-нибудь стану выступать вместе с Алек­сеем Петровичем, нашим приз­нанным «тигром»). Хороши бы­ли в воротах Владимир Никано­ров, Леонид Иванов, но это то­же коллеги, против них дове­лось поиграть... А первый мой кумир — Алексей Гусев, вра­тарь нашей заводской взрослой команды (сам-то я играл за юношескую); носил за ним че­моданчик со спортивной амуни­цией и страшно этим гордился. Разыгрывали мы первенство го­рода Тушино, там наш завод.

— Вы ведь рано начали тру­диться?

— Трудиться никогда не ра­но. Другое дело, что время бы­ло суровое, военное. С детст­вом пришлось расстаться до срока. Окончив пять классов, пошел в ученики слесаря. К семнадцати годам я был уже и слесарем, и строгальщиком, и шлифоваль­щиком, имел медаль «За доб­лестный труд в Великой Отече­ственной войне».

— Как же сумели вы достиг­нуть таких спортивных конди­ций, той силы, гибкости, упру­гости, которые позволили до 42 лет поистине царить в фут­больных воротах?

— «Достигнуть»... Казаки- разбойники, коньки, санки, фут­бол тряпочным мячиком, лапта, нередко разбитый нос, постоян­но порванные ботинки. По де­ревьям лазал. Голубей гонял; у нас с отцом лихая была голубят­ня. Во дворе стояли сарайчики, и зимой мы, пацаны, с их крыш прыгали на лыжах, как с трам­плина, учились крепко держать­ся на ногах, не бояться падений и высоты, владеть своим те­лом... Сейчас во дворах полней­шее благоустройство, газоны и клумбы, а я иной раз думаю: где же мальчишке наставить се­бе шишку, погонять мяч, устро­ить снежную крепость? У ны­нешних футболистов гораздо чаще, чем у нас, случаются ра­стяжения, вывихи, всякое. Они меньше, чем мы, бегали, прыга­ли, лазали в детстве. И распла­чиваются за это недостаточно упругими и эластичными мыш­цами, не столь прочными стано­выми хребтами. Благоустройст­во необходимо, но и мальчише­ские забавы — не меньше... А насчет «царил в воротах» — чересчур: я и пропускал немало.

— Кстати, с каким чувством вы теперь вспоминаете гол, за­битый вам от ворот до ворот? В 1949-м, в Гагре, когда дубле­ры «Динамо» играли с «Тракто­ром» и был сильный ветер в вашу сторону?

— Сейчас-то вспоминаю, как эпизод из кинокомедии. А тогда плакал в раздевалке. Вратарь «Трактора» выбил мяч, ветер его подхватил, я заметался и в конце концов столкнулся со своим же защитником. Мяч в воротах, а на трибуне игроки нашего основного состава — Бесков, Карцев, Соловьевы, Блинков — со смеху покатыва­ются: такого даже они, фут­больные зубры, не видывали...

— Ну, а потом, в расцвете мастерства, кого из форвардов соперников вы выделяли, от ко­го ждали голевых ударов?

— О, те умели забивать! И Пайчадзе, и Симонян, Сальни­ков, Ильин, и Иванов со Стрель­цовым, и Понедельник, и Бубу­кин... Бывало, за игру нападаешься, набросаешься. А Эйсе­био! Ведь я знал, куда он будет бить пенальти (в нашем матче со сборной Португалии на чем­пионате мира 1966 года), и не ошибся, а парировать не смог, такой силы был удар.

— Из отраженных или взятых вами мячей какие памятны?

— Памятны в основном про­пущенные... Ну, разве что два одиннадцатиметровых на чем­пионате мира 1958 года, от ав­стрийца ХансаБуцека, и в от­борочном матче первенства Ев­ропы-1964, от итальянского на­падающего Сандро Маццолы. Подробнее хотите? Буцек бил мощно, я как-то сумел на удар среагировать. А Маццола, ус­танавливая мяч на 11-метро­вой отметке, посмотрел демон­стративно в левый от меня угол. Я и подумал: «Обманывает, бить намерен в правый». Был к это­му всем своим существом го­тов, потому и взял.

— Лев Иванович, дело прош­лого, теперь можно раскрыть тайну, как легче всего было за­бить гол Яшину?

— Валентин Бубукин рас­сказывал, как их, футболистов «Локомотива», поучал один знаток футбола из железнодо­рожного ведомства: «Яшину за­бить просто. Нужно бить низом, в угол и очень сильно». (Смеется). А что, абсолютно верная рекомендация: низом, да еще в угол, да очень сильно...

— В свое время немало пи­сали о матче сборных мира и Англии 1963 года, но прошло столько лет. Вспомните, как тогда общались между собой участники сборной мира, звез­ды первой величины.

— Величины, может, и пер­вой. А озорничали в раздевалке, словно малые ребята. Кто-то на миг отвернулся, и ему шнурки на бутце мертвым узлом завяза­ли. У кого-то гетру спрятали. Чей-то галстук подвесили на люстру (причем для этого од­ному из «шалунов» пришлось влезть другому на плечи). Сло­вом, шутили кто во что горазд. В перерыве между таймами тре­нер сборной мира Фернандо Ри­ера (он в том году тренировал «Бенфику») хотел сделать за­мечание защитнику Эйзагирре, мол, атаками не увлекайся. Сказал ему с ехидцей: «А вас, говорят, даже видели в офсай­де?»... После игры, в душевой, Карл-Хайнц Шнеллингер яростно тер спину чернокожему Джалме Сантосу и притворно ужасался: чернота не оттирается! После душа в раздевалке один знаме­нитый игрок, уже переодевшись в праздничный костюм для бан­кета. садится в свое кресло, а ему кто-то под чехол мокрую губку подложил... А в 1965-м сборная «звезд» играла опять же со сборной Англии, прово­жали Стенли Мэтьюза, которому исполнилось пятьдесят (вот, кстати, пример спортивного долголетия). Тот же Шнеллин­гер, опорный защитник, распо­лагавшийся ближе всех к воро­там, то и дело подмигивал мне: «Яшин! Мэтьюз никст гол! Арбайтен, арбайтен!» (значит, не дадим юбиляру забить, работай, вратарь!).

— Какого вы мнения о ны­нешних вратарях?

—- Вполне ими удовлетворен. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Мне нравится работа Дасаева, Новикова, Бирюкова, Вячеслава Чанова, да и в нема­лой степени Виктора (отца их я хорошо знал, играли друг про­тив друга). Из зарубежных — бельгийского голкипера Паффа и, пожалуй, Шумахера из коман­ды ФРГ, правда, когда он ведет себя спортивно.

— Кого из тренеров, с кото­рыми вы общались, поминаете добрым словом?

— Если по хронологии, то первого — дядю Володю Чечерова, организатора футбольной секции на заводе. Это он меня в ворота поставил. Взглянул и сказал: «Вратарем будешь». Я еще хотел тогда спросить, чем, мол, вам не понравился? Во дво­ре всегда в нападении был, за­бивал много. Но побоялся возра­жать, еще прогонит... К порогу большого футбола меня подвел Аркадий Иванович Чернышев. Увидел и пригласил в «Динамо». И еще трех человек, трех тре­неров считаю своими главными учителями в футболе и жизни: Михаила Иосифовича Якушина, Гавриила Дмитриевича Качали­на и Константина Ивановича Бескова. Разные характеры, темпераменты, футбольные кон­цепции, но все они — личности, все не только большие трене­ры, педагоги, воспитатели, нет! Они — наши отцы. Мы ведь подчас ради них старались в иг­ре, чтобы их не огорчать, не подводить...

— Какого вы мнения: если в одной команде выступают вче­рашний юниор и завтрашний ве­теран, должен ли младший об­ращаться к старшему партнеру по имени-отчеству?

— Непременно! В знак ува­жения к делу, которому оба се­бя посвятили, к мастерству старшего. Начиная в «Динамо», мы, молодые, не только обра­щались к тем, кто составлял яд­ро команды: «Константин Ива­нович, Василий Дмитриевич, Сергей Александрович», мы по­долгу вертеться возле них не решались, а уж в их разговор встревать — никогда!

— Сравнивая футбол вашего времени и сегодняшний, вы при­знаете, что сейчас возросли скорости и исполнение приемов на скоростях?

— Признаю. Возросли. Но снизилась скорость игрового мышления. А она необходима. Надо заставлять себя учиться думать с мячом, каждый день и даже несколько раз в день. Скорость мышления и проч­ность спортивного характера надо тренировать так же, как скоростной маневр и удар.

— А правда, Лев Иванович, что вратари верят в талисманы?

— Куда денешься, правда. Не то, чтобы в талисманы, а просто в испытанных бутцах, ношеном свитере привычнее играть. Я, бывало, гетры штопал - перешто­пывал, но новые старался не надевать... Между прочим, вы не спрашиваете о числе 13, а оно мое любимое. Хорошо стоял в воротах почему-то по трина­дцатым числам. И теперь, когда с женой в кино идем, она уви­дит на билете—13-й ряд и гово­рит: «Ряд-то твой».

— Как здоровье Валентины Тимофеевны?

— Спасибо, нормально. Она вам коллега, работает по-преж­нему на радио. Недавно мы с ней стали дедом и бабушкой. Внучка Наташа у нас теперь.

— Да ну? Примите поздрав­ления! Это чья же, Ирины или Алены? И как вообще поживают ваши дочери?

— Наташа—младшей, Алены. Дочерьми доволен. Алена окон­чила институт физкультуры, Ирина — авиационный инженер.

— Помнится, вы как-то гово­рили, что хотите внука, млад­шего Льва Яшина...

— Что делать, жду. Вот, Ири­на обещает (смеется). А то обидно: приехал по приглаше­нию Дино Зоффа к нему в Ита­лию, на «Парад вратарей», а там Гордон Бэнкс — со взрос­лым сыном, Владимир Беара — со взрослым сыном. А я, увы, один.

— Как там было, на «Параде вратарей»?

— Да о многом в газетах пи­сали. Беара представил мне сво­его парня и говорит: «Подумать только, он электронщик. В фут­боле ничего не понимает!..» Каждому из своих гостей Дино Зофф преподнес эффектный ку­бок с пластинкой, на которой выгравировано, например, на моей: «Дино Зофф—Льву Яши­ну». А я ему вручил самовар, расписанный хохломскими ху­дожниками. Причем спросил: «Дино, что ты намерен пить из этого самовара — чай, кьянти или что покрепче?» Он восклик­нул: «Что покрепче! И непре­менно русского производства!»

— Лев Иванович, если не на футбол, то на соревнования по какому виду спорта вы пойдете в свободный вечер?

— На игровые виды, команд­ные: хоккей, баскетбол, водное поло. Где в единоборство всту­пают коллективы.

— А если в театр, то в какой — драматический, оперный?

— Откровенно говоря, не та­кой уж я завзятый театрал. Пой­ду «на приятеля». Пригласил меня, скажем, Владимир Атлан­тов на свой спектакль в Боль­шой — иду с удовольствием. Приглашает скрипач Эдуард Грач на свой концерт — тоже иду охотно, хотя далеко не ме­ломан. Мы с Эдуардом дружим семьями. Недавно были у него на семейном торжестве; собра­лись в основном скрипачи, кро­ме меня, разумеется. И как на­сели на меня: «Этого надо ста­вить на игру, того не надо...» Пришлось заявить: «Друзья, я ведь не говорю, кто из вас пло­хо «ля» берет!» (смеется).

— Какие книги предпочитае­те, Лев Иванович?

— О Великой Отечественной войне. И беллетристику, и ме­муары, и документальные про­изведения. Очень близка мне те­ма: подвиг нашего народа в этой войне. В войне, которая принесла много горя моим близ­ким, моим соотечественникам, моей стране. И многим миллио­нам людей в мире. Плохое это дело — война.

Лев Яшин - фото В. Ахломова.

Гостя расспрашивал Эдуард ЦЕРКОВЕР.

О ЧЕМ ПИСАЛИ СОВЕТСКИЕ ГАЗЕТЫ