Сделала • 1 мая 2026
В новом выпуске подкаста «Делай!» кандидат социологических наук и практикующий психолог Анетта Орлова рассказала о метанавыках и метамышлении как главных инструментах для жизни в условиях неопределенности, объяснила, почему культура успешного успеха — это проявление инфантильности, и разобрала, чем психолог отличается от подруги и почему одно другим не заменить.
В новом выпуске подкаста «Делай!» кандидат социологических наук и практикующий психолог Анетта Орлова рассказала о метанавыках и метамышлении как главных инструментах для жизни в условиях неопределенности, объяснила, почему культура успешного успеха — это проявление инфантильности, и разобрала, чем психолог отличается от подруги и почему одно другим не заменить.
Интервью выходят дважды в месяц в рамках регулярного видеоподкаста «Делай!», где Мария Лапук, совладелица «Инка», беседует с успешными российскими предпринимателями.
Справка
Анетта Орлова — кандидат социологических наук, практикующий психолог и бизнес-ментор. Широкую известность приобрела как приглашенный эксперт на федеральных каналах («Пусть говорят», «Модный приговор», «Утро России»), радиоведущая («Маяк», «Радио России») и автор книг по психологии отношений. Основала школу Self-Evolution и разработала программу адаптации для детей-сирот.
Оглавление
О метанавыках и метамышлении
Про успешный успех как проявление инфантильности
Подруги не заменят психолога
О метанавыках и метамышлении
— Сегодня хочется поговорить про неопределенность и про то, что с каждым днем новостная повестка становится все более удручающей. Люди очень тревожные. Как с этим справляться? Как пережить эти смутные времена?
— Спасибо, что ты в меня веришь. Учитывая все, что происходит, дать какие-то конкретные советы — это достаточно амбициозная задача.
Наверное, во всей этой истории наша задача — определить, что мы можем сделать. Мне кажется, что сегодня психологическая зрелость — это уже не выбор, а необходимость. Психологическая зрелость в том смысле, что ты должен быть в контакте с реальностью и при этом развивать у себя метанавыки, то есть те навыки, которые помогут тебе постоянно осваивать новые.
Вот сейчас ты мне задаешь вопрос, как справляться с этой ситуацией. Есть глобальная задача, есть цель. Я тебе отвечаю, что нам нужно развить метанавык, метамышление, то есть отслеживание собственного мышления, своего фокуса внимания и осознанное перенаправление внимания на что-то иное. Почему? Если мы сегодня осознанно не начнем перенаправлять внимание, оно автоматически будет постоянно уходить в те события и обстоятельства, которые мы не можем контролировать.
— Как это сделать? Вот я читаю кучу новостей, и даже если не читаю, то про это слышу. Иногда я их просто чувствую. Ты заходишь — и все супернапряженные. Как научить себя фокусироваться на чем-то другом?
— Когда мы с тобой готовились к съемке, там была твоя большая съемочная бригада, и они сказали: «Ой, мы поняли, вы веселая, с вами весело». Это не значит, что я не боюсь и не тревожусь. Сегодня с утра у моего ребенка в школе случилась неприятность: она себя плохо почувствовала, мы ее забрали из школы. Для меня важно все время перефокусировать внимание на позитив.
Поэтому, когда я сюда пришла, я была полностью сфокусирована на этом процессе. Я заметила, какая ты красивая, и даже сказала, какие у тебя красивые глаза, какой уникальный цвет. Я увидела фотографа, который в прошлый раз фотографировал, сделал те суперкрасивые фото, что вы мне выслали, и сказала: «Какие красивые фото! Спасибо вам большое». То есть я постоянно фиксирую свое внимание на хорошем вокруг, это такая задача.
И вторая цель — метанавык современности — это опираться на себя, постоянно фокусировать внимание на положительном и помогать окружающим делать так же. То есть не только думать о том, что есть здесь и сейчас, а создавать вокруг себя эту атмосферу. Мы с вами будем понимать, что да, действительно, много тревоги, неопределенности, напряжения, но они глобальные. А вот я пришла к тебе на два часа и они могут быть в удовольствие. Я хочу эти два часа провести именно так и направляю свое внимание на все хорошее. То есть я сама себя, грубо говоря, гипнотизирую.
— Я выхожу из дома, еду на работу, я должна быть в машине, вести ее, смотреть по сторонам. А мысли начинают отвлекать: ой, у ребенка то, ой, я сейчас приеду на работу и будет так-то. Одно дело — чем-то себя занять, когда ты с кем-то разговариваешь, тебе легче быть здесь и сейчас, но как это сделать, когда ты находишься один?
— Нет. Смотри, есть техника. Если мы едем в машине, включаем приятную музыку или аудиокнигу, кто что любит, и слушаем ее. Кстати, машина — очень выгодное место. Когда мы едем за рулем, у нас есть уникальная возможность впадать в легкий транс и накапливать энергию.
Ты послушаешь музыку пять, семь, десять минут — и тебе станет лучше и веселее, потому что ты синхронизируешься с ней. Но если у тебя мысли улетают, то применяется техника экстернализации внимания. То есть ты начинаешь следить за чем-то, что вокруг тебя. Например, за цифрами на машинах перед тобой.
Ты можешь пойти гулять и смотреть, какая погода, какой формы облака, какие листики. На самом деле это техника экстернализации внимания. Что такое уходить в мысли? Это интернализация внимания. То есть мы улетели во внутренний мир, в своем внутрипсихическом пространстве мы утонули под этим всем. Ничего этого нельзя потрогать, как из этого выйти, непонятно. А тут ты говоришь: «Я буду смотреть не на свои субъективные переживания, а на объективное — то, что вокруг».
И это нас возвращает в реальность. Тело всегда реально, дыхание всегда реально, наше движение всегда реально. Поэтому, если мы возвращаемся в тело, мы уже в реальности. Но навык — на то и навык.
— Давай поговорим про навязчивые мысли. То есть мысли о чем-либо, которые постоянно крутятся в твоей голове: очень страшно, будет мобилизация, что-нибудь опять случится… И ты не можешь от этих мыслей избавиться.
— Это про будущее. Для таких целей надо заводить дневник и записывать в нем вот эти мысли, которые пугают. А дальше нужно отслеживать, насколько эта мысль действительно реалистична, какой у нее процент вероятности, насколько она может сбыться или не сбыться. Следующий важный момент — насколько эта мысль помогает мне жить. То есть она мне помогает или, наоборот, не помогает? И, конечно, суд над этой мыслью — тоже вещь полезная. То есть какие альтернативные мысли, которые бы ее опровергали, ты мог бы дать?
Важный момент, о котором всегда нужно помнить, — мозг производит большинство негативных мыслей в условиях внешней нестабильности.
— Почему?
— Так устроено. Потому что угрозы для нас более важны, чем позитив. Можно пятьдесят раз бегать около речки из-за шороха, потому что нам видится, что там тигр. Ты бежишь пятьдесят раз — а это трава. Но если ты один раз остался и это тигр, то потери очень велики. Поэтому есть очень важный момент: нам выгоднее бояться там, где нет угрозы, чем пропустить реальную угрозу.
— Вот есть мысли, а мое настроение — это мой выбор или нет? Всегда, когда ты приходишь, становится весело, классно, здорово. А кто-то приходит — и грустно, плохо, неинтересно. Это твой выбор, что так сейчас будет, или не твой?
— Хороший вопрос. Может быть несколько причин. Безусловно, это мой выбор. Вот у меня, например, есть идея, мой личный «бредок» о том, что люди в коммуникации оставляют следы. Когда ты приходишь с кем-то взаимодействовать, то остаются следы. Для меня очень важно, чтобы взаимодействие со мной у человека оставляло хороший след.
— Почему для тебя это важно?
— Я не могу тебе ответить. Вопрос смыслов, наверное. Но, видимо, это человеколюбие. Я человекоцентричная, и работа у меня такая, что после меня людям должно быть легче. Я с детства такая, как ты мне и сказала. Для меня важно хорошее настроение других людей. И потом, я вдруг поняла, что мне это хорошо удается. Такое умение стало моей силой, а люди любят развивать то, где они чувствуют свою силу.
Про успешный успех как проявление инфантильности
— Нам много рассказывают, что ты должен проживать положительные эмоции, стремиться к ним. И мне кажется, общество в последнее время очень нивелирует проживание негативных эмоций. Объясни, как здесь выработать правильный подход?
— Мы, наверное, уходим сейчас от культуры успешного успеха. Я помню, когда пять-шесть лет назад говорила о том, что это искусственная культура, нарциссически раздутая, а мне говорили: вы просто завидуете Блиновской (Елена Блиновская — российский блогер, предприниматель и телеведущая. — Прим. ред.), поэтому так говорите. Я говорю, ну да, завидую. Потом эти же люди сказали, спасибо, что вы нас учили другому. Жизнь — она разная, и если ты полностью убегаешь от реальности, то ты остаешься абсолютно уязвимым, потому что реальность все равно придет. Если ты боишься с ней встречаться, то тебе придется с ней сталкиваться, она придет сама. Потому что не бывает такого, чтобы все было идеально. И когда мы говорим: «Я буду медитировать, и все будет прекрасно», — мы таким образом говорим о том, что мы всемогущи. Это детский защитный механизм.
— Это такая инфантильность максимальная. Это только ребенок может.
— Это защитный механизм, который формируется в раннем детстве: «Я всемогущ, потому что мама — это весь мир, а мама будет делать то, что я хочу. Получается, я — всемогущество». И, конечно, с годами мы должны научиться принимать, что на самом деле это не так. Как раз в этом контексте появляется отец — как порядок, закон и внешние правила. И тогда ребенок понимает, что мама — это здорово, что она готова все на свете делать, но у нас есть еще и внешние обстоятельства, внешний мир, контекст, и так далее. Если в шесть, семь, восемь лет, когда границы определяются, у ребенка нет никаких обязательств, нет никаких требований, то он так и продолжает считать, что весь мир его.
Такой гипермагический подход. Дональд Трамп — это, можно сказать, амбассадор этого подхода. Если я что-то хочу, неважно, что вокруг, я сделаю так, как я хочу, и весь мир я перестрою. Но для этого ты должен обладать колоссальными ресурсами и понимать, что ты можешь задавить все на свете. Если ты этого не можешь сделать, тогда твой подход будет неэффективным.
— Интересно. В западном мире магия — это «я все могу», а в восточном…
— А в восточном — это «я приму мир таким и смирюсь». Не от «смирения», а от «быть с миром». И приму то, что есть. И вот мне кажется, что эффективность — это когда мы сочетаем эти подходы. А нам агрессивно навязывают магический западный подход. Все эти марафоны, все эти успешные люди. Особенно меня шокировал тезис «пробить финансовый потолок». Тогда, когда это было модно, я всегда задавала вопрос: а чем вы его пробивать будете? Своей головой? Или головой своего близкого товарища? Чьей головой?
Мы сейчас сталкиваемся с тем, что это все-таки инфантильно, потому что жизнь — она разная. И я очень горжусь тем, что учеников, с которыми я работала, — для меня это важно и ценно, — я никогда не обманывала. Это не вызывало радости у них. Они говорили: «Вот мы пришли, деньги заплатили — и все». Я говорю: «Невозможно так. Жизнь другая. Волшебных таблеток нет». Потому что каждый раз новые условия и под эти условия нужно подстроиться.
Подруги не заменят психолога
— Психологи нужны, я так понимаю, в том числе и для того, чтобы в безопасном пространстве рассказать о том, что тебя беспокоит. Потому что не все можешь мужу рассказать.
— Есть много факторов. Психологу ты можешь говорить то, что должно быть проговорено словами. Но не только проговорено, оно должно быть услышано и другим человеком принято. Переварено другим человеком, которому ты доверяешь, и возвращено тебе в удобоваримом виде. В такие моменты психолог выступает как некий контейнер, который может помочь тебе пережить что-то, что ты сам не можешь пережить.
— А подруги заменяют психолога?
— Нет, не заменяют. И я это говорю не потому, что рекламирую свою работу. У меня сеансы расписаны далеко вперед. Не заменяют. Сегодня у меня была девушка. Она где-то что-то написала, поделилась, а подруга в этот момент ей говорит: не гневи Бога, так нельзя делать. Начали разбираться. А у подруги другое видение, она живет по другим принципам. Эта девушка, пациентка, сильно ушла вперед от того состояния, в котором она была, когда они начинали дружить. А подруга продолжает жить в том мире. При этом они друг друга любят. И подруга начинает ей навязывать тот способ жизни, который у нее есть. Почему? Потому что люди всегда пытаются отстаивать свой способ жизни.
— Люди вообще тяжело относятся к изменениям.
— Да, но и психолог в жизни не заменит подругу. Это разное. Я всегда говорю, что важно иметь друзей. Но не надо друзей использовать как психотерапевтов, потому что такое тоже бывает, это очень тяжело людям, отношения начинают портиться. Но очень нужны друзья. Какой бы ни был прекрасный психолог, психотерапевт — это не друг. Это действительно качественная работа, качественный процесс и доверительные отношения. Это больше, чем друг, это ты сам. Это отдельная большая тема, зеркало твое, и так далее. Но это терапевт, это не друг. И ни в коем случае нельзя одно другим заменить.
Мне очень нравится, когда психолог работает таким образом, чтобы человек выстроил свою сеть коммуникаций и чтобы у него было много общения. Потому что в тот момент, когда у человека становится много общения, у него формируется большой выбор, нужен ему психолог или не нужен. Если я не нужна, то я очень довольна. Это говорит о том, что работа сделана хорошо.
Я всегда говорю, что хороший хирург — это тот, о котором не вспоминают. С психологом немножко по-другому, но все равно, если человек завершил терапию и уходит, это хорошая работа. Есть люди, которых ты очень долго ведешь, не можешь отпустить. Да, такое бывает по разным причинам. Но мы стремимся к тому, чтобы человек завершил терапию, чтобы в реальной жизни у него были все точки опоры. И чтобы не в кабинете он себя чувствовал понятым и принятым, а в своей обычной жизни. Очень страшно, когда в кабинете формируется свой междусобойчик. Обычно с неопытными психологами такое возникает, когда в кабинете они дружат, а все остальные плохие. Вот это очень плохо. Если после психолога все вокруг плохие, надо менять психолога. Не надо менять всех остальных.