Сегодня заливали подбетонку — бетон лился плавно, почти как кофе в выходной день (если бы у нас тут были выходные, конечно). Мои узбеки собирали каркасы для опалубки с такой скоростью, будто за это давали дополнительный отпуск — работали чётко, слаженно, любо‑дорого посмотреть. Абдулла, главный мастер по углам и соединениям, время от времени покрикивал на коллег на смеси русского и узбекского: «Эй, Алишер, не так криво, будто ты в темноте собираешь! Смотри, как надо!» — и в два движения ставил доску идеально ровно. Алишер только кивал, бормоча что‑то про «северный ветер, который всё перекашивает».
Тем временем киргизы чистили снег… И, конечно, природа решила подшутить: пока они расчищали одну сторону, с другой навалило вдвое больше. Они уже начали поглядывать на небо с немым вопросом: «Ну серьёзно? Опять?!» Бекзат, самый старший из них, остановился, оперся на лопату и философски изрёк: «Снег — как зарплата: только успел убрать — уже новый навалил». Остальные дружно рассмеялись, а я едва не уронил планшет с журналом работ.
В воздухе витал запах морозного воздуха, машинного масла и где‑то издалека — жареной картошки из вагончика. Время от времени кто‑то из ребят забегал погреться, хлопал себя по плечам и кричал: «Брат, там не снег, там белые мухи размером с кулак!»
В целом смена прошла спокойно. Ну, насколько это возможно, когда вокруг тонны железа, бетона и бескрайние снежные просторы. Крановщик дядя Ваня, ветеран стройки с тридцатилетним стажем, в перерывах рассказывал байки: «В 98‑м, пацаны, мы тут фундамент в минус 40 заливали. И ничего, стоит до сих пор. Правда, потом две недели грелись водкой и анекдотами…» Все кивали с уважением — северная закалка, что тут скажешь.
За исключением одного момента. Специалист по ТБ заявился с инспекцией и докопался до пожарного щита. Внимательно его осмотрел, поцокал языком и торжественно объявил:
— Тут нет совковой лопаты и лома!
Я чуть не рассмеялся прямо в лицо:
— А огнетушитель есть?
— Есть.
— И он в зоне доступа?
— Да.
— И мы в Мурманске, где ближайший пожар будет, наверное, в аду, потому что тут всё вечно мокрое и замёрзшее?
Специалист строго на меня посмотрел, но в глазах у него мелькнуло что‑то вроде «а ведь он прав». Он достал блокнот и записал: «Лопата совковая — заказать. Лом — заказать. Дополнительно: проверить наличие ведра с песком на случай возгорания айсберга». Я сдержал улыбку и кивнул: «Обязательно проверим. Вдруг полярные медведи начнут шашлыки жарить».
После его ухода рабочие переглянулись, кто‑то тихо добавил: «Главное, чтобы не потребовали ведро с песком для тушения полярного сияния…» И тут уж мы все дружно рассмеялись. Абдулла тут же подхватил: «А ещё инструкцию: как тушить северное сияние углекислотным огнетушителем. Пункт 1: дождаться, пока оно загорится. Пункт 2: понять, что оно не горит. Пункт 3: выпить чаю и забыть».
К концу смены небо окрасилось в фиолетовые и зелёные тона — начало проявляться полярное сияние. «Ну вот, — хмыкнул Бекзат, — опять оно светит, а мы работаем. Несправедливо!» Все закивали, а дядя Ваня махнул рукой: «Зато красиво. И главное — не горит. А то бы нам ещё один пункт в ТБ добавили».
Вот такой день. Завтра, наверное, опять снег. Или не опять. Но скорее опять. А мы будем чистить, заливать, собирать — и шутить, потому что без юмора на севере никак.