В 50 лет свидание – это не романтика. Это интервью на вакансию, которая тебе не нужна, в компанию, которая вот-вот обанкротится.
Я точно знала, чем закончится этот вечер, когда Люся прислала мне его фото. На снимке мужчина в камуфляже гордо держал за жабры дохлого сома. Сом выглядел так, будто предпочел бы сковородку этому знакомству.
– Он очень экономный, – написала Люся вдогонку.
Я тогда не знала, что на языке моей подруги «экономный», это человека, который знает, в каком супермаркете города самая дешевая туалетная бумага, и готов ехать за ней через три района. На трамвае. Со своим пакетом.
Я смотрела на сома. Сом смотрел на меня с немым сочувствием.
– Люся, мне пятьдесят два года, – ответила я голосовым, стараясь, чтобы голос не дрожал от предчувствия катастрофы. – У меня есть кот, любимая работа и умение наслаждаться тишиной. Зачем мне Аркадий с рыбой?
– Он надежный! – Люся перезвонила мгновенно. – У него фикус дома живет тринадцать лет. Представляешь, какая ответственность?
И вот я стою перед зеркалом, втискиваясь в платье, которое купила для «особого случая». Случай наступил, платье сопротивлялось. Туфли на каблуках, которые я не надевала со времен последнего юбилея, недвусмысленно намекали: вечер будет долгим.
Аркадий ждал меня у входа в кафе «Весна». Кафе было выбрано им, потому что там «счастливые часы на чай в пакетиках».
На нем был галстук с желтыми уточками. Уточки выглядели оптимистичнее, чем их владелец. Аркадий поправлял очки каждые тридцать секунд.
– Добрый вечер, – Аркадий окинул меня взглядом оценщика антиквариата. – А вы в жизни... масштабнее, чем на фото.
Я медленно сосчитала до десяти.
– Это не масштаб, Аркадий. Это жизненный опыт, – улыбнулась я, чувствуя, как левая туфля начинает медленно отгрызать мне пятку.
Мы зашли внутрь. Аркадий долго изучал меню, словно это был секретный чертеж Пентагона.
– Ой, как тут всё дорогенько, – прошептал он, задевая меня локтем. – Мы возьмем один чайничек на двоих? Я свой сахарок принес.
Он вытащил из кармана три мятых пакетика сахара с логотипом заправки.
– Аркадий, я в состоянии оплатить свой сахар, – отрезала я. – И даже свой чай.
– Зачем платить, когда можно не платить? – он хитро сощурился. – Это копеечка к копеечке. Денежки счет любят.
Диалог не клеился. Аркадий рассказывал о том, как лучше солить грибы, чтобы они не темнели, и почему современные женщины разучились экономить на чистящих средствах.
– Моя мама, – он поднял палец вверх, – всегда говорит: «Аркаша, ищи ту, которая знает цену каждой крошке».
– И как успехи в поисках? – поинтересовалась я, рассматривая трещину на потолке.
– Сложно, – вздохнул он. – Чаще попадаются... масштабные.
В этот момент Аркадий достал из-под стола небольшой пластиковый контейнер. Я похолодела.
– Вы не против? – он открыл крышку. – В кафе порции маленькие, а у меня режим. Тут гречка с маслицем. Вкусненько.
Запах гречки медленно поплыл по залу. Официант, проходивший мимо, споткнулся и на секунду потерял дар речи.
Я чувствовала, как внутри меня начинается закипать тихий судебный процесс. Обвиняемый – Люся, статья – покушение на мой здравый смысл.
– Аркадий, а как поживает ваш фикус? – спросила я, надеясь сменить тему гречки на что-то менее пахучее.
Аркадий замер с вилкой в руках. Его лицо приняло выражение матери, наступившей на деталь Лего в третий раз за утро.
– Откуда вы знаете про фикус? – он подозрительно прижмурился.
– Люся сказала. Что он у вас тринадцать лет живет.
– Тринадцать, – подтвердил он строго. – Но сегодня у него... сложный день. Ему нужно опрыскивание строго в 19:45. Иначе он начинает грустить.
Я посмотрела на часы. Было 19:30.
– О боже, Аркадий! – я вложила в голос столько тревоги, сколько смогла. – Мы не можем допустить грусти фикуса! Это же такая ответственность!
Аркадий засуетился. Он начал быстро заталкивать остатки гречки обратно в контейнер.
– Вы правы. Вы очень проницательная женщина, – он встал. – Счет за чай принесут... вы же сказали, что оплатите?
– Считайте это моим вкладом в ваше семейное благоденствие с фикусом.
Когда Аркадий исчез за дверью, я с облегчением выдохнула. Заказала нормальный кофе и кусок торта, который совершенно не вписывался в бюджет «экономных». Каждое слово в меню теперь казалось мне прекрасным стихотворением.
Телефон завибрировал. Люся.
– Ну как? Аркаша – бриллиант, правда?
Я сделала глоток кофе и посмотрела на свою ноющую пятку.
– Люся, он не бриллиант. Он сом. Тот самый, из камуфляжа. Только вместо жабр у него фикус, а вместо сердца – пакетик сахара с заправки.
– Ты просто придираешься! В нашем возрасте нельзя разбрасываться мужчинами!
– В нашем возрасте, Люся, нужно разбрасываться всем, что мешает нам дышать.
Я расплатилась и вышла из кафе. Каблуки я сняла прямо на платформе метро. Шла босиком по теплому граниту и улыбалась.
Дома кот встретил меня требовательным «мяу». Он не рассказывал про маму, не ел гречку из контейнера и не считал мои копеечки. Это было идеальное свидание. Потому что оно закончилось.