Бывают минуты, обыкновенно около трех часов пополудни, когда совесть моя дремлет, а разум, утомленный тщетой бытия, требует зрелищ. В такую минуту я и достаю из кармана свой телефон — этот светящийся прямоугольник, заменяющий современному человеку и друга, и библиотеку, и психиатра. Экран загорается, и вот они, мои дорогие искусители, выплывают из цифрового тумана, словно духи на спиритическом сеансе.
Их лица светятся тем особенным, неземным светом, какой бывает только у дорогих кольцевых ламп или у святых на иконах дурного письма. Они все, как один, выглядят так, будто только что заключили пакт с дьяволом и остались чрезвычайно довольны условиями сделки. У одного — пиджак цвета электрического ультрамарина, у другого — часы стоимостью в годовую аренду моей квартиры, у третьего — улыбка такой хищной белизны, что хочется зажмуриться.
Все они, эти гуру, коучи, наставники и просто «успешные люди», обращаются именно ко мне. И я, признаться, слушаю. Слушаю жадно, как путник в пустыне слушает рассказы о воде.
«Друг мой, — говорит мне с экрана некто, назовем его, скажем, Артемий Златозаров (имя, разумеется, вымышленное, хотя, положа руку на сердце, все их имена звучат как псевдонимы, придуманные восторженным гимназистом), — друг мой! Ты — нищий!»
Тут он делает паузу, и я чувствую себя уличенным. Действительно, думаю я, оглядывая свой скромный быт, свою кружку с отбитой ручкой и занавески, помнящие еще юность президента, — действительно, не Ротшильд.
«Но я научу тебя, — продолжает Златозаров, понижая голос до интимного полушепота, — как получить миллион. И еще чуть-чуть. Легко. Не напрягаясь. Вселенная изобильна! Денежный поток стучится в твою дверь, а ты, дурачок, не открываешь, думаешь — почтальон или мошенники».
И тут он раскрывает секрет. Он всегда его раскрывает. Тайное знание, которое он получил то ли от тибетских монахов, то ли от биржевых маклеров с Уолл-стрит, то ли в синтезе этих двух высокодуховных практик. Суть секрета всегда сводится к гениальной в своей простоте формуле: «Купи мой курс».
Я сижу и слушаю. Душу наполняет та особенная, щекочущая смесь надежды и стыда, что была ведома еще первым зрителям ярмарочных балаганов, где усатый делец в цилиндре обещал эликсир вечной молодости, сваренный из лягушек и утренней росы. «Неужели, — думаю я, замирая, — неужели и впрямь есть волшебная таблетка? Неужели за три простых шага, о которых отчего-то молчали Маркс и Адам Смит, я перестану быть тем досадным недоразумением, коим привык себя ощущать, и стану Человеком с Чеком?»
Но тут в дело вступает мой внутренний скептик — существо желчное, недоверчивое и, к сожалению, знакомое с арифметикой. Он просыпается, зевает, чешет брюхо и задает один-единственный вопрос. Вопрос, который разрушает весь хрустальный дворец моего будущего благополучия быстрее, чем мальчишка-хулиган камнем — стекло.
«Позволь, — говорит мой скептик, и голос его скрипуч, как несмазанная телега. — Если он, этот Златозаров, знает место, где лежат деньги... знаешь, вот буквально — волшебная полянка в лесу, где купюры растут прямо из земли, как грибы-сморчки... зачем он зовет туда тебя?»
В самом деле, зачем? Логика, эта суровая дама, не терпящая никаких вольностей, подсказывает мне картину, унизительную для моего самолюбия.
Представьте себе, что вы, гуляя по лесу, вдруг натыкаетесь на ту самую поляну. Сердце колотится. Вы понимаете, что ваша жизнь решена. Вы станете богаты. И вот тут, на этой самой поляне, в вашей голове происходит короткое замыкание здравого смысла. Эти господа в ультрамариновых пиджаках приучили вас к мысли, что успех любит сцену. Что надо «масштабироваться», «транслировать», «делать контент». И вы, наученный попугаем с кольцевой лампой, уже почти достаете телефон, чтобы снять короткое видео: «Пять лучших мест для сбора наличных! Поляна моей мечты!»
Абсурд? Чудовищный! Потому что настоящие деньги — они как дикий зверь, как старая лиса, что выжила лишь благодаря тому, что не лаяла на луну. Деньги любят тишину. Они приходят молча и не терпят свидетелей. Вашей первой, животной мыслью будет вовсе не вебинар. Вашей первой мыслью будет: «Боже, как тихо! Не хрустнула ли ветка? Не идет ли кто?». Вы начнете рвать эти грибы-сморчки обеими руками, распихивая их по карманам, за пазуху, в носки. Вы станете самым скрытным, самым молчаливым и самым подозрительным существом на планете. Вы будете возвращаться на поляну тайно, в разное время, путая следы, как заяц. Вы никому, никогда, ни при каких условиях не расскажете о ней, даже под страхом смерти. Да что там — вы родной матери не расскажете! Вы просто купите ей дом, а на вопрос «откуда деньги?» загадочно промолчите, закатив глаза к небу. Такова человеческая натура. Не плохая и не хорошая — просто натура. Люди не делятся источниками неиссякаемой халявы. Делиться можно трудностями, скорбями и рецептом шарлотки, но не точкой в пространстве, где из воздуха материализуются деньги.
Значит, — и тут я делаю глубокий, философский вдох, — вся стройная теория господина Златозарова лопается, как мыльный пузырь на острие иглы. Если он орет на каждом углу о своем секрете, значит, он торгует не секретом, а воздухом. Точнее, воздухом, за который вы платите, как за воздух горный — спрессованный в баллон с надписью «Дыши, лох».
Если он зовет меня, значит, поляна — миф. А если поляна — миф, то откуда же у него самого пиджак цвета электрического ультрамарина и часы, тикающие столь нагло и дорого?
И тут меня озаряет. Озарение это не ослепительное, как вспышка молнии, а, скорее, теплое и немного печальное, как свет керосиновой лампы. Единственная работающая схема, которую они все демонстрируют, — это они сами. Их способ заработка — не перепродажа «мудрости», не тайная техника «входа в поток», не медитации на курс доллара. Их способ заработка — мы. Наша наивная, трепетная, детская вера в то, что можно получить что-то из ничего. Они продают нам билет на поезд, который никуда не идет, но в вагоне-ресторане которого подают прекрасное шампанское. С той лишь разницей, что мы в этом поезде — пассажиры, а они — владельцы железной дороги.
«Не будь нищим! Я научу тебя быть богатым!» — кричит мне очередной мессия от экономики. И я понимаю: он не обманывает. Он действительно научит. Своим примером. Он станет богатым, а я — наученным. Это и есть его работа. Тонкая, гениальная в своей бессовестности работа. Он — хирург, который вскрывает не тело, а наши мечты о легком хлебе, и делает это виртуозно, под музыку из стокового плейлиста.
Помню, меня учили в детстве простой, как мычание, истине: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Но современная мышеловка устроена куда изящнее, и сыр в ней уже не бесплатный. За него просят пять тысяч рублей. Или пятьдесят. За возможность понюхать этот сыр и послушать увлекательную лекцию о его пользе для здоровья. Мы платим за то, чтобы нас убедили, что мыши могут перестать быть мышами, если выпрямят спину и прокачают финансовое мышление. И, что самое ужасное, мы плачем, когда это не срабатывает. И платим снова. За новый курс. За «личную консультацию». За «индивидуальный разбор вашей крысиной расы».
Я смотрю на погасший экран своего телефона. Там, в черном зеркале, отражается мое лицо. Обычное лицо, не отмеченное печатью гения. Я думаю о том, что халява — это самая дорогая вещь на свете. Пытаясь получить больше, ты неизбежно теряешь то, что имеешь. И речь не только о деньгах. Теряешь чувство реальности, которое и так-то держится на честном слове. Теряешь уважение к простому, трудовому, скудному рублю. Теряешь сон, потому что мучительно пытаешься повторить мантру, которая принесет богатство, а она не приносит.
И самое, пожалуй, забавное и печальное: они, эти гуру, и впрямь нашли способ заработать. Парадокс, достойный пера О. Генри, если бы Генри писал о социальных сетях. Они доказали своей жизнью, что получить много и быстро — можно. Но они забывают уточнить маленькую, крошечную деталь: сырьем, материалом, топливом для этого успеха служит чужая вера в чудо. Их миллион — это наша тысяча, помноженная на тысячу раз. Это магия с нулевым остатком: чтобы у фокусника в шляпе завелся кролик, вы должны положить туда своего. И не спрашивайте потом, куда он делся.
И вот я сижу, смотрю в черное зеркало погасшего экрана и чувствую себя той самой золотой антилопой, которая ударяла копытом и добывала золото. Только в этой версии сказки антилопа сама, добровольно, подписывается на раджу и ежемесячно переводит ему часть своего скудного сена.
И делает это, заметьте, в полной тишине. Вот только тишина эта — не та, в которой шуршат настоящие купюры, а та, в которой слышно, как перекатывается последняя мелочь в пустом кошельке.
Грустно? Пожалуй. Смешно? Безусловно. Вот так и живем: между смехом и грустью, между желанием легкого чуда и суровой правдой жизни, в которой единственный способ получить миллион, не напрягаясь, — это убедить тысячи людей, что они могут получить миллион, не напрягаясь. Только для этого нужно обладать особой, редкостной гибкостью совести и умением смотреть на мир сквозь розовые очки, купленные за чужой счет. И, разумеется, нужно любить тишину. Но не ту тишину, в которой созревают большие деньги, а ту, которая воцаряется в зале, когда фокусник достает из вашего уха ваши же часы.
Я выключаю телефон и иду пить чай. За окном идет дождь. Деньги не падают с неба. И это, как ни странно, успокаивает. Потому что у неба есть дела поважнее, чем наши финансовые импотенции. А наш карман — он, по совести, дело рук наших. Или, в крайнем случае, тех, кому мы позволяем туда залезть.
А теперь... переключитесь и вы. Выключите это.
Мой канал в Дзене:
Подписывайтесь — там тоже никаких курсов обогащения, только юмор, ирония и честные разговоры без ультрамариновых пиджаков.
😄 А теперь — самое трудное, но благородное дело: жмите на подписку (не бойтесь, это не подписка на «успешный успех» — кошелек не опустеет, честное слово), делитесь этой статьёй с друзьями (пусть и они почувствуют себя золотыми антилопами, у которых наконец-то вырос иммунитет к коучам), обсуждайте в комментариях, кто сколько раз чуть не купил «личный разбор крысиной расы», и ставьте лайки — ведь лайк, в отличие от халявы, действительно ничего не стоит, только приятно и совсем не больно.