Лена работала звукорежиссёром на небольших подкастах. В её арсенале был старенький диктофон Zoom H4n — профессиональный, с двумя микрофонами-«ушами». Она носила его всюду: интервью, городские шумы, звуки дождя для атмосферы.
Однажды после записи подкаста о городских легендах она забыла диктофон в студии. Вернулась на следующий день — батарейки сели, диктофон молчит. Лена подключила зарядку, включила. В памяти обнаружилась новая папка. Название: «Ночная_запись_03-14». Время создания — 3:14 ночи. Студия была закрыта, ключ только у Лены.
Она нажала «Play». Сначала шуршание — будто диктофон лежит на боку, микрофоны трутся о стол. Потом — шаги. Медленные, тяжёлые, по деревянному полу (в студии ламинат, а шаги звучали как по скрипучим половицам старого дома). Шаги приближаются к диктофону, останавливаются. Тишина секунд пятнадцать.
Затем — голос. Не мужской и не женский, скорее — детский, но с хрипотцой:
— Лена… ты меня слышишь? Ты вчера рассказывала про туннель. А я в туннеле был. Там темно. И другие дети тоже. Они плачут. Хочешь послушать?
Лена вздрогнула. На подкасте она рассказывала про заброшенный подземный переход под старым вокзалом, где, по слухам, пропадали люди. Шутя, между прочим.
В записи — пауза, потом тихий плач. Множество голосов. Дети плачут не в студии, а будто издалека, через динамик телефона. Потом тот же хрипловатый голос:
— Лена, а ты не боишься? Мы тебя тоже слышим. Ты говорила «никто не придёт». А мы пришли. Открой дверь.
Лена вскочила, проверила дверь студии — закрыта. Диктофон показывал, что запись идёт ещё минуту. Она долистала до конца. Последние секунды — скрип половиц уже не удалялся, а приближался. И звук, будто кто-то дышит прямо в микрофон. А затем — шёпот, отчётливый:
— Мы у тебя дома. На кухне. Посмотри на плиту.
Лена медленно обернулась. В своей квартире она была одна. На кухне — тишина. Она всё же встала, заглянула. На плите — ничего. Но когда она открыла духовку, чтобы проверить, оттуда выпала детская варежка. Синяя, вязаная, мокрая. Лена никогда не носила такие. И не приносила в дом.
Она схватила телефон, хотела позвонить подруге. Но экран телефона сам собой открыл диктофонное приложение. В списке записей появилась новая, только что сделанная. Начало — сейчас. Она нажала «Play» и услышала собственный испуганный голос:
— Лена, ты ещё здесь? Мы за дверью. Открой. Мы просто хотим, чтобы нас записали. Чтобы кто-то услышал. Пожалуйста…
Лена выронила телефон. Входная дверь квартиры трижды стукнула изнутри, хотя никто не входил и не выходил.
Она выбежала в подъезд босиком, в одном свитере. Соседка вызвала полицию. Квартиру проверили — никого. Диктофон исчез. Телефон не включался. А варежка осталась лежать на полу кухни.
Полицейский сказал: «Детские шалости, вы слишком нервная». Но когда он уходил, Лена заметила: на его куртке, на плече, прилипла мокрая синяя нитка.
Лена переехала через неделю. Но в каждой новой квартире, ровно в 3:14 ночи, начинает работать любой диктофон — даже тот, который разряжен. И из динамика раздаётся детский смех и шёпот:
— Включай запись. Мы хотим рассказать тебе сказку. Про то, как мы идём к тебе. Медленно. По одному этажу. По одному шагу. Осталось… совсем немного.
Лена больше не работает со звуком. А вы проверьте свои диктофоны. Особенно те, что оставались одни в пустой комнате. И не удивляйтесь, если однажды нажмёте «Play», а голос из динамика назовёт ваше имя.