как несуществующие учебники разоблачили большевизм»
Ох уж эти историки-публицисты! Настоящие алхимики нашего времени — способны из пыли архивов сварганить философский камень, а из одной удачно найденной цитаты — политическую дубину. Сергей Цветков, автор пафосного расследования о происхождении фразы «Лучше отпустить десять виновных, чем осудить одного невинного», именно это и сделал.
Для начала отдадим ему должное: человек проделал колоссальную источниковедческую работу. Цветков профессионально установил, что в российском праве эта мысль впервые прозвучала 7 июля 1712 года из уст Эрнста Фридриха Кромпейна, немецкого юриста на русской службе. И это, без шуток, серьёзный вклад в историю права. Но вот незадача: скрупулёзное расследование нужно Цветкову не как самоцель, а как билет в один конец — к сокрушительному приговору большевизму.
Главная проблема текста в том, что красивая фраза о десяти виновных перестаёт быть просто историческим фактом и превращается у Цветкова в абсолютную моральную аксиому, в камень, которым он с наслаждением запускает в витрину советской эпохи.
Однако в истории права и философии знаменитая максима отнюдь не была бесспорной истиной. И здесь мы подходим к самому пикантному моменту. Цветков сам упоминает Джереми Бентама, знаменитого английского утилитариста, но как-то стыдливо заминает тему. А Бентам был одним из самых яростных критиков этого принципа. Пока одни юристы умилялись пафосным лозунгам, прагматичный Бентам задавал неудобные вопросы: а что делать с сотнями преступников, которых вы отпускаете из страха ошибиться? Ведь они, выйдя на свободу, пойдут убивать и грабить — и их жертвами станут те самые «невинные», которых вы так рьяно защищаете. Весь сыр-бор разбивается об элементарную дилемму: что страшнее — покарать невиновного или выпустить на волю маньяка? И утилитарная логика Бентама даёт на этот вопрос далеко не такой однозначный ответ, как хотелось бы Цветкову.
Получается, что история не знала единой «истины в последней инстанции». Принцип Блэкстона (а именно так эта максима вошла в западную традицию в 1769 году) — всего лишь одна из точек зрения в многовековом философском споре. А Цветков для убедительности попросту выдал желаемое за действительное, проигнорировав контраргументы и превратив предположение в догму.
Однако главная интрига цветковского детектива, ради которой, собственно, и затевалось расследование, — это разоблачение советских учебников, приписывавших фразу «рыцарю революции» Феликсу Дзержинскому.
И здесь внимательный читатель внезапно обнаруживает, что сундук с сокровищами пуст. Где, простите, ссылки на архивы? Где номера страниц, выходные данные «учебников по истории партии», «уголовному праву» и «логике», по которым якобы кочевал этот самый «принцип Железного Феликса»? Их нет. Вообще нет. Весь тезис держится исключительно на вольном пересказе самого Цветкова, который не удосужился привести ни одной конкретной цитаты.
В отсутствие конкретных архивных ссылок сам этот тезис остается, мягко говоря, спорным. То есть мы должны поверить историку на слово, что в советских учебниках всерьёз писалось, будто безжалостный чекист, чья гимнастёрка "пропиталась кровью", учил школьников милосердию к преступникам? Цветковская риторика, безусловно, завораживает, но для исторической науки одного красивого рассказа маловато. Это больше напоминает охоту на призраков, чем полноценное доказательство.
Самый смачный момент цветковского обличения — победная реляция о том, что «90% репрессированных советской судебной машиной реабилитированы». Цифра выглядит внушительно. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях, и у реальности на этот счёт имеются свои соображения.
По данным Генеральной прокуратуры РФ, только за последние два года (2022–2024) было отменено более 4 тысяч решений о реабилитации, ранее вынесенных в отношении жертв политических репрессий. И это лишь верхушка айсберга. Исследователи фиксируют, что с 2020 года только Кассационный военный суд отменил реабилитацию более чем 250 человек, причём в 90 случаях пострадавшие переквалифицированы в «изменников Родины» советских времён, а ещё в 80 — в «госизменников» уже современной России.
И тут история преподносит самый изящный поворот. Среди тех, у кого реабилитацию забрали, оказались не только реальные каратели и эсэсовцы, но и… фигуранты дел, рассмотренных ещё в 1919 году комиссией ВЧК под председательством того самого Феликса Дзержинского. Именно так: сам «Железный Феликс» снова отправляет людей за решётку, причём спустя больше ста лет, и уже без всяких сантиментов о десяти невиновных.
Подведём итог. Цветковский метод прост и незатейлив, как советский гаечный ключ. Мы берём благородную историческую фразу, забываем, что её оспаривал сам Бентам. Мы приписываем эту фразу советским учебникам, забывая сослаться на сами учебники. Мы кичимся 90% реабилитированных, забывая, что в этом самом ГУЛАГе до сих пор сидят призраки людей, реабилитированных по ошибке.
Выдавать желаемое за действительное проще простого. Например, можно предположить, что шапка-ушанка Цветкова, которую он надевает для таких расследований, тоже на 90% сделана из несуществующих архивных ссылок — и на 10% из упущенного Бентама.
Но если серьёзно, сила статьи Цветкова — не в исторической достоверности, а в умении эффектно столкнуть разные версии истории. К сожалению, когда сталкиваешь их слишком сильно, они имеют обыкновение рассыпаться на составные части. И тогда вместо убедительного исторического расследования мы получаем всего лишь хорошо сконструированную политическую иллюзию, которая, как и положено иллюзии, живёт ровно до тех пор, пока кто-нибудь не попытается её потрогать.