Еще в прошлом году я закончила слушать аудиокнигу Владимира Набокова «Лолита», но написать отзыв решилась только сейчас. Ощущение послевкусия — тошнотворное, тяжелое и липкое. Но еще тяжелее мне стало, когда я заглянула в отзывы.
Знаете, что пугает больше всего? Достаточное количество людей искренне считают историю Гумберта «трагической и высокой любовью». Люди восхищаются слогом, эстетикой и... сочувствуют пе*офилу. Вот, небольшой пример.
Или вот такой
Я искренне надеюсь, что эти люди с возрастом изменили свое мнение.
Как психолог, я хочу разобрать этот феномен. Почему мы так легко попадаемся в ловушку, где сексуальная одержимость и разрушение личности ребенка выдаются за «дар божий»?
Многие читатели скажут: «Ну посмотрите, Лолита же сама проявила инициативу! Она оказалась активнее и опытнее сорокалетнего мужчины!».
Давайте снимем розовые очки и посмотрим на это с точки зрения психологии развития и динамики насилия.
Миф о «совращении» взрослого ребенком
В книге Гумберт описывает их первый сексуальный опыт так, будто инициатива исходила от Лолиты. И это — классический прием манипулятора.
Гумберту — около 40, Лолите — 12. Он — её отчим, опекун, взрослый человек с жизненным опытом. Она — ребенок, чей мир разрушен (мать погибла, она осталась одна с этим мужчиной). В таких отношениях априори не может быть согласия, потому что силы не равны.
Когда ребенок оказывается в ситуации затяжного психологического давления (а Гумберт «обрабатывал» её задолго до гостиницы), он может начать вести себя «активно». Это способ психики хоть как-то вернуть себе контроль над ситуацией, которая его пугает. Если насилие неизбежно, ребенок может попытаться «возглавить» процесс, чтобы не чувствовать себя беспомощной жертвой. Но это не делает его виноватым.
Не забывайте: мы читаем слова Гумберта. Он — «ненадежный рассказчик». Ему жизненно необходимо верить (и убедить нас), что это она его соблазнила. Это его способ снять с себя ответственность за преступление.
Почему мы верим Гумберту?
Набоков мастерски показывает, как легко общество готово переложить вину на девочку. «Она была испорченной», «она уже знала парней в лагере». Но правда в том, что 12-летний ребенок, даже если он знает «плохие слова» или пробует флиртовать, не осознает последствий. А взрослый мужчина — осознает.
Для меня фраза Лолиты в машине: "Помнишь тот отель, где ты меня впервые изна*иловал" окончательный приговор всем попыткам романтизировать её «активность». Спустя годы, повзрослев, она называет вещи своими именами. Для неё это не было игрой или соблазнением. Это было насилием.
В этот момент весь карточный домик «великой любви», который так старательно выстраивает Гумберт (а он — мастер манипуляции и великолепный рассказчик), рушится. Для него это была «первая брачная ночь», «слияние душ», «торжество нимфетки». Для неё — изна*илование. Конец детства. Начало конца.
Ловушка Набокова: когда слог ослепляет
Набоков специально написал книгу так, чтобы мы смотрели на мир глазами преступника. Мы слышим его оправдания, его поэтичные описания коленей и плеч девочки. И многие читатели совершают классическую ошибку: они путают эстетику текста с этикой поступка.
В психологии это часто встречается: если агрессор обаятелен, красиво говорит и «сильно страдает», жертва в глазах общества перестает быть жертвой. Её чувства (страх, отвращение, сломленная психика) просто не берутся в расчет.
Был ли прототип?
Набоков до последнего отрицал, что у Лолиты был реальный прототип. Но исследователи уверены: автор лукавил. В те годы в США гремела история Салли Хорнер — 11-летней девочки, которую похитил 50-летний механик и почти два года возил по стране, выдавая за свою дочь. Сходство с сюжетом поразительное.
Скорее всего, Набоков отрицал связь, чтобы избежать юридических последствий и оставить свою книгу в рамках «чистого искусства». Но реальность всегда прозаичнее и страшнее: за каждой «Лолитой» стоит реальная сломанная жизнь.
Любовь или одержимость?
Давайте называть вещи своими именами. Любовь — это созидание. Это когда ты хочешь, чтобы другому было хорошо, чтобы он рос и развивался.
То, что делал Гумберт — это объективация. Лолита для него не человек, а вещь, функция для утоления его фантазий. Он не любил её, он любил своё состояние рядом с ней.
Набоков — гений или соучастник?
Многие думают, что Набоков писал Гумберта с себя. Я же считаю, что он, как великий режиссер, просто создал безупречный портрет манипулятора. Он показал нам, как работает мозг преступника: как он подменяет понятия, как любуется собой и как мастерски делает жертву виноватой.
Набоков написал так, что многим стало противно — и в этом его победа. Он не романтизировал пе*офилию, он выставил её на свет, показав всю её уродливую изнанку под слоем красивых слов.
Мой вывод:
«Лолита» — это прививка от манипуляций. Это напоминание о том, что ответственность за то, что происходит между взрослым и ребенком, всегда лежит на взрослом. Без исключений.
А вы как считаете: можно ли в этой ситуации говорить о «вине» ребенка? Или это всегда ответственность того, кто старше и сильнее? 👇
Автор: О. Айзенберг