Ваня резко распахнул дверь кабинета, не дожидаясь приглашения. Филипп вошёл следом, растерянно оглядываясь.
— Игорь Михайлович Константинов? — голос Вани звенел от сдерживаемого гнева.
Игорь Михайлович поднял глаза от бумаг, удивлённо вскинул брови:
— Да, это я. Чем могу помочь вам?
— Тебе лучше озаботиться о помощи самому себе, говнюк третьей свежести!
Филипп замер в дверях, не понимая, что происходит. Он ожидал, что Ваня будет сердиться на психолога, но не настолько.
— Что вы такое говорите? — Игорь Михайлович поднялся из‑за стола, лицо вытянулось от недоумения. — Я не понимаю…
— Ах, не понимаешь, мышь продажная?! — Ваня сделал ещё шаг вперёд. — Ну так я напомню! Князьков Стас. Парень, который ходил к вам почти полгода. Что ты с ним сделал, трухлявый пень?!
— Молодой человек... - Попытался вклиниться в поток оскорблений Константинов, но потерпел сокрушительное фиаско.
— Какой, я тебе, нахрен, человек?! Мартынова Матвея Афанасиевича припоминаешь? Вы дружили с ним не одну сотню лет. Припоминаешь такого? Это был мой дед!
— О, господи, не может быть.. Ты, должно быть Иван, его старший внук. Но позволь узнать чем ты так раздосадован? Прости, что не признал. Когда мы виделись в последний раз ты ещё даже плавать не научился..
— Я сюда не возрастом меряться пришёл! - Взревел Ваня, - Я здесь потому что вы отправили моего товарища и друга Князькова Стаса в пансионат «Сосновый бор». Прямиком в лапы Загорских, которые решили поиграть в селекциониров! Они там организовали настоящий конвеер производства новых полукровок ради усиления собственного клана, а вы им помогаете! Их методика отлова нацелена на распространение ликантропии среди самого незащищённого пласта общества - человеческих детей. Сильных они оставляют себе в качестве подчиненных, а слабых безжалостно убивают! Родители парня, которого вы последним отправили в этот ад - под внушением,а он сам без вопросов доверился вам, надеясь на помощь. Вы — соучастник похищения и незаконных опытов! Как вы посмели?!
— Послушайте… — Игорь Михайлович поднял руки в успокаивающем жесте, ошарашенно вытаращившись на обозлённого Ивана. Психологу захотелось побледнеть и провалиться под землю от всепоглощающего чувства вины, но он, к несчастью не мог реализовать ни того ни другого. — Я понятия не имел о настоящих целях Загорских, - Он быстро достал из ящика стола папку с документами:
— Понимаю, вы сейчас не хотите меня слушать, но вот моё направление на работу. Вот договор с пансионатом «Сосновый бор». Я всего лишь работал с испуганными, запутавшимися детьми, которые впервые столкнулись со своей сверхъестественной природой. И никогда не желал никому вреда. Тем более своим юным пациентам.
Филипп озадаченно наклонил голову набок, осмысливая сказанное. Ваня же фыркнул в сторону, выражая свою крайнюю степень презрения и недоверия.
Константинов сложил руки на груди:
— Клянусь, я никогда бы не стал содействовать похищениям. Для меня ваш друг Станислав был обычным подростком, который боится своей сущности оборотня и ищет поддержки, помощи и понимания. Я искренне хотел помочь ему обрести спокойствие.
— Вы что, издеваетесь? Хотите сказать, что не заметили ничего подозрительного? — голос Вани дрожал от ярости. — Никаких странностей в поведении персонала? Никаких ограничений для посетителей? Странно слышать это от вампира, постоянно копающегося в чужих мозгах.
— Ваше недоверие вполне оправдано, Иван. Признаю, — Игорь Михайлович опустил голову — мне не стоило доверять Загорским и пускать ситуацию на самотёк. Позволять их статусу в Департаменте затмить мой скептицизм. Я настойчиво старался гнать от себя мысли о стереотипных мнениях относительно оборотней… И вот где оказался из‑за своей доверчивости.
Филипп, до этого молча наблюдавший за сценой, шагнул вперёд:
— Я такой же как Стас, заражённый, и не выбирал себе этого. — сердито произнёс он. — Но у меня, в отличие от более влиятельных говнюков, есть честь, совесть и жажда справедливости. Не смейте приравнивать меня к какими‑то беспринципными ублюдками!
Игорь Михайлович сочувственно посмотрел на Филиппа:
— Бедное дитя, я ни в коем случае не хотел задеть твои чувства. Конечно же ты не виноват в своём заражении. Позволь мне помочь вызволить вашего друга.
Ваня сжал кулаки, инстиктивно загораживая собой Филиппа:
— Да, щас! Оставь свои приколы кому-нибудь ещё. Я прямо отсюда рвану в Департамент. Если они узнают о том чем промышлял психолог‑вампир, работающий с детьми, отдел контроля и отлова вас не просто лишит лицензии, а грохнут как охреневшую церковную мышь, посмевшую сожрать пасхальный хлеб!
Внезапно пыл Вани поугас от осознания - пока Департамент примет меры, для Стаса пребывание в лаборатории может закончиться плачевно. Юный тритон тяжело вздохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
Игорь Михайлович сгорбился под грузом испытываемого им разочарования. Он заметил как мучимый праведным гневом Ваня колеблется:
— Иван, послушайте меня. У вас есть полное право это сделать. Но спешу вас заверить - я готов принять наказание за свою наивность. - После произнесённых слов он выудил из ящика стола небольшую стеклянную колбу, скарификатор и закатав рукав нанёс себе порез на внутренней стороне локтя. Колба неохотно заполнилась тёмно-бурой вампирской кровью. Ваня замер, расширив глаза. Он знал, что это значит. Кровь вампира — не просто жидкость. Это архив. Каждая капля хранит следы событий, эмоций, решений. Департамент умеет читать эти следы, как открытую книгу. Этот жест приравнивался к чистосердечному признанию. Ваня всю жизнь считал формулировку "чистосердечное признание" ироничной, если она касалась тех, чьё сердце делает не больше трёх ударов в день. Но именно сегодня понял: вампир не пошёл бы на такое, если бы захотел скрыть свои истинные намерения.
Игорь Михайлович привычным жестом обмотал руку платком и, закупорив колбу, протянул её обалдевшему, от столь открытой капитуляции, Ване. Филипп отшатнулся, зажав нос и рот руками. Парню изрядно поплохело от запаха и вида затхлой и старой крови живого трупа, давно утратившей тепло жизни.
— Возьмите, мой юный водоплавающий друг. Это докажет Департаменту мои слова, даже если они не пожелают слушать. - Константинов заметил что лохматому подростку явно нехорошо после увиденного и учуянного поэтому вежливо предложил тому присесть. Филипп с готовностью плюхнулся на кресло, запрокинув голову.
Ваня молчал, переводя взгляд с колбы на Константинова. Затем, медленно выдохнув, убрал её в карман:
— Хорошо. Я дам вам шанс реабилитироваться. Но только попробуйте подумать о предательстве и я вас лично под осиной закопаю…
— Этого не будет, — твёрдо сказал Игорь Михайлович. — Давайте обсудим, как мы можем действовать. У вас уже есть какой‑то план?
Филипп достал ежедневник Стаса и передал его через Ваню психологу:
— Мы знаем название пансионата и то, что Стас там находится. Но нам нужно понять, как проникнуть внутрь, а для этого нужно знать местоположение. Нам не удалось его отыскать.
Игорь Михайлович сел за стол, достал чистый лист бумаги:
— Тогда начнём с того, что я знаю о локализации и системе безопасности "Соснового бора". Я бывал там несколько раз и знаю точный адрес разыскиваемого вами учреждения. Согласно планировке, лаборатория находится во внутреннем дворе общего здания, оно огорожено и хорошо охраняется. Нужную вам локацию не удастся спутать с главным входом. А я могу помочь вам туда проникнуть.
Ваня переглянулся с Филиппом. В глазах тритона всё ещё читался скепсис: — Как же?
— Предлагаю такой вариант, — начал Игорь Михайлович. — Я поеду к руководству пансионата лично. Скажу, что у меня есть ценные наблюдения о поведении заражённых подростков, которые случайно попали ко мне на приём. Предложу поделиться данными — якобы это поможет улучшить методику работы с испытуемыми.
Ваня кивнул: — Пока всё логично. Дальше?
— Используя внушение, я повлияю на одного из младших лаборантов, — продолжил Игорь Михайлович. — «Уговорю» его «одолжить» пропуск и форму. Потом передам это вам.
— Хорошо, — Филипп переглянулся с Ваней. — но же мы оба попадём внутрь и не привлечём внимание?
— Я пойду вместе с тобой, — Ваня повернулся к другу, в его голосе прозвучала нотка горечи. — Год назад, когда меня держали там, я… — он запнулся, сглотнул, — я пообещал им привести хоть кого‑нибудь взамен на обещание отпустить Злату. Они тогда не поверили, думали, что я просто тяну время. Мы сбежали самостоятельно. Но сейчас это может сработать.
Филипп удивлённо поднял брови:
— Ты… обещал им кого‑то привести?
— Да, — Ваня опустил взгляд. — Это было отчаяние. Я цеплялся за любую возможность спасти подругу. Хоть мы и сбежали, но моё «обещание» осталось в подвешенном состоянии. Сейчас я могу сказать, что сдержал слово — привёл нового заражённого - тебя. А в случае, если они не вспомнят меня, я назовусь новым сотрудничающим "морским чёртом". Да, так будет даже лучше!
Филипп выпрямился:
— Отлично, я согласен. Без проблем.
Ваня резко поднял на него глаза:
— Фил, ты не понял. Я просто предположил. Нам нужно придумать что-нибудь еще. А эту идею оставить на потом. Она слишком опасна. Я не прощу себе, если с тобой что‑то случится по моей вине. Давай найдём другой способ.
— Вряд ли он есть, — Филипп положил руку на плечо старшего товарища. — Я готов рискнуть.
— Но ты будешь «пойманной жертвой», — Ваня сжал кулаки. — Тебя поведут внутрь, как образец. Мне страшно представить, что они могут с тобой сделать, пока я не вернусь за вами. Ты не представляешь, на что они способны…
— Зато они не представляют, на что способен я. Непринуждённо отозвался Филипп. — Стас заразился по моей вине. Из-за меня он попался тому одичавшему мохнатому ублюдку в парке. Стас спас мне жизнь своей отзывчивостью, и я обязан отплатить тем же! А тебе я полностью доверяю, потому что знаю — ты никогда бы не причинил мне вреда.
Филипп улыбнулся:
— Помнишь, как в лагере я впервые обратился и совсем запутался? Ты ведь мог бы воспользоваться моментом — одурманить меня, как требовалось, и сдержать своё обещание. Но не сделал этого. Ты помог, в ущерб себе, своей подруге, которую с огромным трудом спас из цепких лап тех подонков, но поступил благородно. У тебя есть и честь, и совесть, и сострадание. Я буду горд, если окажусь полезным такому другу, как ты. И как Стас.
Ваня помолчал, глядя в глаза своему младшему товарищу. В груди что‑то сжалось — смесь вины, благодарности и гордости.
— Спасибо, Фил, — тихо произнёс он. — Спасибо за то, что доверяешь. Я не подведу и сделаю всё, что будет в моих силах.
— Вот и договорились, — Филипп хлопнул его по плечу. — Так что там дальше по плану?
— Как только тебя примут, я обойду комплекс снаружи, — объяснил Ваня. — Переоденусь у запасного хода в форму лаборанта и проникну в лабораторный отсек через служебный ход. Оттуда я выведу вас обоих.
Игорь Михайлович развернул карту, выудив её из ящика стола, предварительно в нём порывшись:
— Вот запасной ход — восточное крыло, рядом с лесополосой. Он ведёт к складам, оттуда — к запасной калитке. Обычно там стоит всего один охранник, и он часто отвлекается на обход территории. Если действовать быстро…
— Понял, — кивнул Филипп. — Я попадаю внутрь под видом нового образца. Ты сразу после проникаешь внутрь через служебный вход, находишь нас в и выводишь, опять же, через служебный ход.
— Верно, — подтвердил Ваня. — Когда найдёшь Стаса в жилом отсеке, расскажи ему план побега. Будь осторожен: он может быть под влиянием внушения — может не сразу поверить, что мы пришли его спасать. Постарайся убедить его без лишнего шума.
Филипп выпрямился:
— Значит, план такой:
Игорь Михайлович едет в пансионат, добывает пропуск и форму лаборанта.
Мы с Ваней приезжаем почти следом, дожидаемся, пока он уйдёт. Ваня «задерживает» меня и представляет охране как нового заражённого, которого он обещал привести два года назад. Меня проводят в жилой отсек, где я нахожу Стаса и рассказываю ему план побега.
Ваня переодевается у запасного хода, проникает в лабораторный отсек через служебный ход, выводит нас тем же путём — к запасной калитке, где нас будет ждёт Игорь Михайлович на машине. Я ничего не упустил?
— Всё верно, — кивнул Игорь Михайлович. — Я буду ждать у калитки. Запомните маршрут: от служебного хода — прямо по тропинке, потом налево у старого дуба. Там я вас буду ждать.
Он поднял взгляд от карты:
— Я сейчас отправляюсь в пансионат. Возможно придётся переговорить с начальством. Постараюсь вернуться с пропуском до вечера. В крайнем случае, утром. Будьте на связи.