Привет, меня зовут Андрей. Сегодня я расскажу не о чужой профессии, а о своей, о той, с которой у меня всё начиналось.
Нужна была работа любая, лишь бы платили. Друг посоветовал: «На заправку всегда берут. График посменный — сутки через трое», я пошёл.
Отработал я примерно год, но запомнил эту работу на всю жизнь.
«Как я оказался на заправке».
Собеседование провела директор АЗС Любовь Ивановна. Женщина полная, в чёрной кофте. Спросила: «Куришь?», «Не боишься ночных смен?», «Руки-ноги целы?».
— Денег нет, деваться некуда, — сказал я.
— Значит, подходишь, — усмехнулась она. — У нас посменный график. Сутки через трое.
На следующий день я стоял в синей форме с логотипом, и мне объясняли, как устроена колонка.
«Запах, который невозможно отстирать».
Первое, что ты понимаешь на этой работе, — бензин теперь часть тебя. Он в волосах, в одежде, в коже на руках.
Приходишь домой после смены, снимаешь форму в прихожей, идёшь в душ, моешься с мылом два раза, вылезаешь — всё равно пахнешь.
Надеваешь чистую футболку через час после душа и она кажется ещё пахнет.
Форму стираешь отдельно от всего, два цикла, бесполезно, она всё равно пахнет. На заправке ты пропитываешься насквозь, это не смыть и не отстирать.
«Молодёжь на Жигулях: сто рублей и двадцать раз за ночь».
Отдельная тема — ночная смена и молодёжь на старых машинах.
Жигули, ржавые, дымящие, с квадратными фарами и музыкой из открытых окон. Подъезжают к колонке, опускают стекло, говорят: «Сто рублей, девяносто второго».
Я заправляю, они уезжают, через полчаса возвращаются, снова сто рублей и так всю ночь.
За ночь одна и та же машина могла приехать раз двадцать, двадцать раз по сто рублей — это две тысячи. Они не могли заправиться сразу на две тысячи. Не знаю, может денег жалко, может прикол такой, но факт: приезжали постоянно.
И самое интересное — сами они никогда не заправлялись. Стоят, ждут, пока заправщик подойдёт, даже если на заправке никого нет, даже если колонка работает в режиме самообслуживания. Они специально ждали меня, не хотели сами брать пистолет. Может, боялись, может лень, а может просто издевались.
Я выходил к ним двадцать раз за ночь, улыбался, заправлял, говорил «приезжайте ещё», и они приезжали. И так каждую ночь - это выматывает.
«Зачистка цистерн: как на нас экономили».
Летом — отдельная история, зачистка цистерн.
Под землёй стоят огромные резервуары для топлива, со временем на дне скапливается грязь, осадок, ржавчина. Это надо вычищать, иначе топливо портится, забиваются фильтры.
По правилам, этим должна заниматься специализированная бригада. Люди с допуском, в нормальных респираторах, с газоанализаторами, страховкой и вентиляцией. Приехали, сделали, уехали (безопасно) .
Но у нас экономили, Любовь Ивановна решила: «Зачем платить бригадам? Наши заправщики сами справятся». Бесплатно, в рабочее время, без доплат.
И туда залазил обычный заправщик, на него надевали старый дырявый костюм химзащиты, дешёвый строительный респиратор, страховочный пояс непонятно когда проверенный. Обвязывали верёвкой, и спускали вниз, в узкий лаз цистерны.
Там темно, воняет так, что глаза слезятся даже через респиратор. Душно, тяжело дышать, ты соскребаешь грязь скребками, собираешь в вёдра, их поднимают наверх, и так несколько часов. Потом тебя вытаскивают на верёвке.
После зачистки человек вылезает зелёный. Тошнит, голова кружится. Ещё дня три от него несёт так, что рядом сидеть невозможно, а начальству всё равно, экономия прежде всего.
«Отравление: как я попал в больницу».
Через несколько месяцев работы я начал замечать: по утрам тошнит. Голова болит постоянно, вечером звон в ушах. Я списывал на усталость — ночные смены, недосып, а потом стало хуже.
Однажды после смены пришёл домой, рухнул на кровать и не мог встать. Температура под сорок, рвота, слабость, вызвал скорую.
В больнице взяли анализы. Врач сказал:
— Хроническая интоксикация парами углеводородов. Работаете на заправке?
— Да.
— Лечить будем. Но если не смените работу — вернётесь. Печень садится. Нервная система страдает.
Я пролежал в больнице десять дней. Капельницы, уколы, лекарства.
После больницы я вернулся на заправку, денег не было, но внутри знал: это не навсегда.
«Чаевые: складывали вместе, делили в конце смены. И директору приходилось давать».
Теперь про приятное, саевые давали и неплохие.
Кто-то оставлял мелочь после заправки, кто-то говорил: «Сдачи не надо». Кто-то специально давал сверху и говорил: «Это тебе, заправщик». Бывало по-разному, но в целом за ночь набегало прилично.
Мы не забирали каждый себе, у нас было правило: складывали все чаевые вместе в общую коробку. В конце смены открывали, пересчитывали и делили поровну между всеми заправщиками, кто работал в эту смену. Справедливо и никто не обижался.
Но была одна тонкость. Директор заправки знала про чаевые и требовала, чтобы ей тоже давали. Не каждый раз, но регулярно. Мол, «вы тут мои колонки обслуживаете, я тоже стараюсь». Мы давали, потому что если не дать — начнутся придирки. То форма не так надета, то колонку плохо протёр, то журнал заполнен с ошибкой. А за этим — лишение премии, а без премии — это копейки.
Так что директор свою долю получала, негласно, но чётко. Чаевые были приятным бонусом.
«Начальница, которую уволили за прогулы и воровство».
Любовь Ивановна управляла заправкой. Женщина полная, всегда в чёрной кофте, голос громкий.
Правила у неё были жёсткие: форма по форме, никаких опозданий, никакой расслабленности.
А потом её уволили, за воровство, оказывается, она оформляла фиктивные смены. Недостача бензина и денег в кассе. Начальство из головного офиса приехало, пересчитало и всё поняло.
В последний день она сидела в своём кабинете, смотрела в стену и молчала. Больше я её не видел.
«Экзамены по безопасности: каждые три месяца».
Многие думают, что заправщик — это просто «пистолет вставил и всё». Нет, у нас постоянные экзамены.
Раз в три месяца комиссия. Спрашивают:
- Действия при разливе топлива?
- Что делать, если загорелась колонка?
- На каком расстоянии тушить электроприборы?
- Какие ёмкости можно заполнять?
Билеты, как в ГИБДД. Учишь, сдаёшь, если завалил — лишают премии, а премия — это больше оклада, остаёшься с голым окладом. А оклад на заправке — копейки, два раза я так оставался без премии. Жил на одной лапше и молился, чтобы скорее пришла следующая зарплата.
«Газовая заправка: пассажиры не хотят выходить».
Работал и на сжиженном газе.
Правила строгие, сигареты — сами понимаете, на любой заправке их быть не должно. Телефоны — запрещены.
Перед каждой машиной ставишь табличку: «Стоп, движение запрещено». Пока идёт заправка газом, машина не должна сдвинуться с места.
И самое нервное — пассажиров надо высаживать, всех (из салона) .
Пассажиры категорически не хотят выходить, особенно женщины, особенно с детьми, особенно если на улице холодно или дождь.
— А зачем? Мы тут посидим.
— Нельзя. Правила.
— Да ладно, мы быстро.
— Извините, не положено. Или выходите, или я не начинаю заправку.
Они нервничают, вздыхают, возмущаются, ругаются, но выходят. Стоят сбоку, кутаются в куртки, косятся на меня злыми глазами.
Газ — штука серьёзная, ожог от газа получается большой, заживает долго. Поэтому работаешь медленно, аккуратно и всегда помнишь про безопасность.
«Возгорание мотоцикла: вся заправка была в порошке».
Приехал парень на старом мотоцикле, залил бензин, отошёл оплачивать, а у мотоцикла проводка убитая. Когда вернулся — из-под бензобака дым.
Схватили порошковые огнетушители, лупанули по мотоциклу, порошок разлетелся везде. На мотоцикл, на асфальт, на колонку, на меня. Пожар сбили, но заправка стала похожа на мукомольный завод.
Белое облако, всё в порошке, дышать тяжело, глаза щиплет.
Потом мы этот порошок отмывали дня три. Метлами сметали, тряпками вытирали, водой смывали, а он всё равно оставался в щелях, под колонками, на форме.
Пожарные приехали, посмотрели: «Молодцы, что огнетушителями вовремя воспользовались». Мотоцикл не восстановить. Парень плакал.
«Мне угрожали из-за пластиковой канистры».
Самое частое — люди с пластиковыми канистрами. С пятилитровой бутылкой из-под воды или жёлтой канистрой с рынка, «Налей 92-го».
Объясняю: нельзя. Закон, техника безопасности, бензин электризуется, пластик копит статику, искра — взрыв. В ответ: «Ты чё, умник? Все так делают». Или: «Вон тот заправщик наливал». Или: «Адрес твой узнаю, выйдешь — поговорим».
Один случай запомнился. Ночь, два часа. Подъезжает поддатый мужик. В руках — пластиковая бутылка из-под колы.
— Наливай солярку.
— Нельзя в пластик.
— Ты чё, охренел?
— Не могу. Запрещено.
— Я сейчас выйду и разберусь.
Вылез, пошёл на меня, кулаки сжаты, я за стойку, палец на тревожной кнопке. Остановился в метре: «Запомни лицо. Выйдешь — поговорим», плюнул и уехал.
«Почему я ушёл, но не жалею».
Отработал примерно год. Ушёл, потому что здоровье дороже, но эту профессию не забыл.
Она научила меня:
- Любую работу делать честно.
- Правила безопасности. Не наливать бензин в пластик никогда.
- За стойкой заправки — живой человек. У него нервы, семья, право на уважение.
Сейчас на заправке всегда говорю оператору «спасибо». И пластиковую канистру не приношу.
На этом история про автозаправщика не заканчивается. В следующей статье расскажу, как я подрабатывал автомойщиком.
Подписывайтесь на канал «Голос профессии», чтобы не пропустить.